В комнате стало тихо. Оценщица перестала нажимать на экран.

Елена показала мне, где обрывалась копия. Подпись Алексея была, а приложения, на которое он ссылался, я не нашла.

— Что было в приложении? — спросила я.

— Перечень замечаний, — ответил он.

— Насколько серьёзных?

— Достаточных, чтобы не начинать продажи.

— Но продажи начались.

— Да.

— С твоей подписью.

Алексей посмотрел на меня.

— С моей подписью под предварительным осмотром. Не под разрешением продавать.

— Покупателям объяснили разницу?

Надежда Андреевна резко вышла из комнаты.

Алексей не пошёл за ней.

Мне хотелось спросить ещё что-нибудь злое. Увидела на кровати Полинину резинку, взяла её и надела на запястье. Оттого, что Алексей тоже виноват, внучке комнату не вернут.

Елена перелистнула бумаги.

— Приложение нужно найти. Без него подпись господина Воронова может трактоваться не в его пользу. С ним — не в пользу фирмы Виктора.

— Удобно, что оно исчезло, — сказала я.

Алексей выдержал мой взгляд.

— Очень.

Он не стал защищаться.

Это разозлило сильнее.

Осмотр продолжался ещё два часа. В каждой комнате находилось что-нибудь обычное и потому невыносимое: номер на раме, артикул плитки, дата на коробке от светильника. Оценщики записывали. Вкладчики ходили следом молча. Они не трогали мебель и не заглядывали в шкафы, но после них комнаты казались мне уже не вполне моими.

Внизу Надежда Андреевна сидела одна за столом. Перед ней стояла нетронутая чашка.

— Зачем вы просили спрятать тетрадь от Алексея? — спросила я.

— Я не просила спрятать. Я просила не показывать.

— Огромная разница.

— Для матери — да.

— Что там про него?

Она подняла на меня глаза.

— Вы ведь тоже мать, Марина Львовна.

— Поэтому спрашиваю.

— Тогда поймите. Он и без этой тетради ночами не спит. Опять решит, что во всём виноват.

— А я, по-вашему, сплю?

Надежда Андреевна взяла сумку.

— Вы очень быстро учитесь говорить как пострадавшая.

— А вы — как будто только ваши потери настоящие.

Она стиснула ручку сумки. Я ждала ответа, но Надежда Андреевна отвела глаза.

Она ушла, не ответив.

Когда оценщики закончили осмотр жилой части, они назначили хозяйственные постройки на следующее утро. Елена увезла заверенную копию тетради. Оригинал я положила в сейф гостевого дома. Код знали только мы с Оксаной.

Алексей задержался у калитки.

— Найди в тетради «акт семнадцать дробь П», — сказал он. — Или просто «семнадцать П».

— Почему?

— Так называлось пропавшее приложение.

— Ты знаешь, что оно там упоминается?

— Знаю, как Виктор помечал документы.

— Откуда?

Алексей взялся за калитку, но не открыл.

— Потому что до того, как я начал его проверять, мы работали вместе.

— Вы были партнёрами?

— Нет.

Он всё-таки открыл калитку.

— Сначала он и меня так называл. А потом я увидел, под чем он хочет получить мою подпись.

Глава 6. Комиссия по женихам.

Глава 6. Комиссия по женихам.

На следующее утро я написала в семейный чат, что до конца недели никого не подменяю, не кредитую и не спасаю от внезапных дел.

Через двадцать минут Даша уже привезла детей.

— Всего на час, — сказала она, ставя в прихожей рюкзак Семёна.

За её спиной Полина держала пакет с купальниками, планшет и клетку с хомяком.

— Вы на час переезжаете в другую страну?

— Пушок один не останется, — объяснила Полина.

— У Антона срочная встреча в банке, — сказала Даша. — Мне нужно быть с ним.

— Зачем?

— Потому что счета оформляла я.

Она произнесла это буднично, уже поворачиваясь к двери. Потом, кажется, поняла, что сказала, и поправилась:

— Часть текущих документов. Ничего важного.

— Даша.

— Мам, не сейчас. Пожалуйста. Я опаздываю.

— На сколько оставить детей?

— Часа на два. Максимум три.

— Ты сказала один.

— Я не буквально. Просто ненадолго.

— В бухгалтерии это работает?

— Спасибо, мам.

Она поцеловала меня в щёку и вышла. Я осталась в прихожей: вроде бы ни на что ещё не согласилась, а Даша уже заводила машину.

Семён потянул меня за футболку.

— Ба, у нас важное дело.

— Я боюсь спрашивать.

— Мы создаём комиссию.

— По хомяку?

— По твоему жениху.

Полина закатила глаза.

— Он услышал, что дядя Лёша был твоим раньше.

— Моим кем?

— Женихом, — уверенно ответил Семён. — Но потом потерялся.

— Он не потерялся.

— А где был?

— В другом городе.

— Значит, потерялся далеко.

Спорить с ним было бесполезно. Я подвинула рюкзак к стене.

— Никакого жениха нет. Есть эксперт.

— Эксперт может жениться?

— Теоретически.

— Тогда проверим.

Полина подняла рюкзак.

— Не обращай внимания. Он уже составил вопросы.

— Ты помогала?

— Только исправляла ошибки.

— Значит, вдвоём составляли.

Я отвела детей на кухню, выдала яблоки и открыла красную тетрадь. Елена прислала фотографии каждой страницы, но я хотела видеть нажим ручки и места, где Виктор возвращался к записи.

«17/П — лод. — коп.»

Нашлось на предпоследнем развороте. Последнее слово было не разобрать: после «коп» ручка оставила кляксу. Копия?

— Поля, как ты думаешь, что здесь написано?

Она подошла, жуя яблоко.

— «Лод».

— Это и я прочитала.

— Может, лодочная?

Я посмотрела в окно на старый сарай у нижней границы сада.

В лодочном сарае мы хранили спасательные жилеты, складные стулья, банки с краской и всё, что Виктор не хотел выбрасывать, но не разрешал заносить в дом. После его смерти я была там дважды. Дверь разбухла весной и теперь закрывалась только сильным ударом плеча.

— Сидите здесь, — велела я.

— Мы пойдём с тобой, — сказала Полина.

— Нет.

— Почему?

— Потому что там грязно, гвозди и пауки.

Семён уже натягивал резиновые сапоги.

— Он готов, — сообщила Полина.

Через пять минут мы втроём спускались по садовой дорожке. Пушок остался на кухне под присмотром Оксаны, которая потребовала доплату за работу с экзотическими животными.

У сарая уже был Алексей.

Он сидел на корточках возле фундамента и фотографировал трещину. Пиджак лежал на перевёрнутой лодке, рубашка прилипла к спине. Седины у него прибавилось, а привлекательности, как назло, не убавилось. Я рассердилась на себя за это бессмысленное наблюдение.

— Ты уже здесь?

Он выпрямился.

— Нижняя постройка входит в опись.

— А предупредить?

— Оксана сказала, что ты знаешь.

— Про осмотр знаю. Но я же просила без меня не начинать.

— Она просила передать, что хомяк не входит в стоимость проживания.

Полина хихикнула. Семён выступил вперёд.

— У нас вопросы.

— Семён, нет.

— Я слушаю, — сказал Алексей.

Внук достал из кармана сложенный лист.

— Ты умеешь чинить кран?

— Да.

— Рыбу чистить?

— Да.

— Как зовут моего динозавра?

Алексей посмотрел на меня.

— Это вопрос на внимательность, — пояснила Полина.

— Понятия не имею.

Семён поставил минус.

— Последний, — предупредила я.

— Ты будешь бабушку обижать?

Алексей не улыбнулся.

— Уже обидел.

Семён задумался.

— Это минус?

— Большой, — сказала я.

— А ты извинился?

— Нет.

— Ещё минус.

— Иди к Полине.

Он убежал к сестре и сообщил, что кандидат «пока плохой, но кран умеет».

Я взялась за ручку сарая. Дверь не поддалась.

— Отойди, — сказал Алексей.

— Я умею открывать собственные двери.

— Вчера видел.

Я упёрлась ногой в порог и потянула. Дерево скрипнуло, дверь сдвинулась на сантиметр и застряла.

Алексей подошёл, но не взялся за ручку.