— У меня с детьми тоже так, — сказала я.

Алексей кивнул.

Мы не стали советовать друг другу, как правильно разговаривать с близкими.

Потом пошли вдоль воды.

Разговаривали о мелочах. Он спросил про Оксану, я рассказала, что нашла у неё целую тетрадь инструкций. О том, что думала справляться одна, говорить не стала. И так стыдно было.

— Помочь с объявлениями? — спросил Алексей.

— Уже разместила.

— Хорошо.

Он не стал предлагать своего человека.

Возле спуска к пляжу сидел мальчишка с коробкой старых значков. Я остановилась, увидев крошечный парусник. Такие продавали здесь, когда мы были молодыми.

— Сколько?

Мальчик назвал цену. Я достала кошелёк, стала перебирать мелочь. Алексей уже потянулся к карману.

— Подожди, у меня есть, — сказала я.

Он убрал руку.

Я наконец выудила монеты из-под чеков, купила значок и приколола к сумке. С первого раза застёжка не попала в петельку. Со второго тоже.

— Можно? — спросил Алексей.

Я отдала ему сумку.

Он повозился не меньше моего.

— Ну, я думала, ты сейчас одним движением.

— Я тоже так думал.

Я засмеялась. Алексей поднял на меня глаза и улыбнулся, всё ещё удерживая крошечную застёжку.

Парусник встал немного набок. Поправлять я не стала.

На обратном пути я один раз достала телефон. Оксана написала, что прачечная вернулась с нужным мешком. Даша прислала фотографию Семёна: он уснул поперёк кровати, в одной руке зажав динозавра, в другой — найденную сандалию.

Я показала снимок Алексею.

— Запасливый.

— Вчера искали всем домом. Теперь обувь нам не доверяет.

Он рассмеялся.

Я убрала телефон. За эти два часа никто не потребовал, чтобы я срочно вернулась. Дом стоял. Дети были накормлены. Даже бельё доехало без моего участия.

Когда подошли к кинотеатру, я посмотрела на часы.

— Мне пора.

— Провожу до машины?

— Я пешком. Недалеко.

Алексей кивнул, но не пошёл следом.

Я поправила сумку на плече.

— До поворота можем вместе.

Он встал рядом.

Мы дошли до угла молча. За ним уже виднелись крыши нашей улицы. Я остановилась, повернулась к Алексею и коснулась его руки.

Он не потянул меня к себе. Только перевернул ладонь, и я вложила в неё свою.

Мы постояли так несколько секунд.

— Я позвоню, — сказала я.

— Хорошо.

На прощание не поцеловались. Я отпустила его руку и пошла домой.

У калитки остановилась проверить значок. Острый кончик булавки спрятался в застёжке, парусник держался крепко.

Даша открыла мне дверь прежде, чем я достала ключи.

— Как погуляла?

Я подумала.

— Хорошо.

И на этот раз не стала ничего добавлять.

Глава 19. Второй адрес.

Глава 19. Второй адрес.

За ужином Семён спросил, почему у меня на сумке кораблик, а ему ничего не купили.

— Потому что я покупала себе.

Он перестал жевать.

— Зачем?

Полина фыркнула в стакан. Даша подала ей салфетку, а я задумалась, когда в последний раз приносила домой вещь, от которой не было никакой пользы.

— Понравился, — сказала я.

Семён посмотрел на парусник, потом на меня и, кажется, решил пока оставить этот вопрос.

Рис немного пригорел. Даша предупредила об этом ещё у плиты, трижды, хотя никто не жаловался. Я съела всё, попросила добавки и только тогда заметила, что сама она почти не притронулась к ужину.

— Не хочешь?

— Хочу. Сейчас.

Она перевернула телефон экраном вниз.

После ужина Полина увела брата выбирать мультфильм. Мы с Дашей остались у мойки: она мыла, я вытирала. На двоих было тесно, приходилось то и дело уступать друг другу место.

— Мне завтра за вещами надо, — сказала дочь. — Детям одежду, себе. И документы забрать.

— С Антоном договорилась?

— На половину третьего. Он будет дома.

Я перестала вытирать тарелку.

— Хочешь, я поеду?

Даша кивнула, не глядя на меня.

— Только давай без скандала. Я хочу вещи забрать, а не слушать вас двоих.

— Постараюсь.

— Мам.

— Не начну первой. Это могу обещать.

Она поставила вымытую чашку рядом со мной.

— Лариса с детьми побудет? Я ей напишу?

— Напиши. Только спроси, может ли она.

— Я собиралась именно спросить.

Я сжала полотенце. Мы обе устали, и почти любое слово можно было услышать как упрёк.

— Хорошо. Прости.

Даша достала телефон, набрала сообщение. Я вытерла последнюю чашку и убрала её в шкаф. Очень хотелось сказать, что завтра всё пройдёт спокойно. Но я не знала этого.

Алексею я позвонила, когда дом затих.

Он ответил после второго гудка:

— Марин?

— Не спишь?

— Ещё нет. Что случилось?

Я устроилась на ступеньке заднего крыльца. Бетон за день нагрелся и теперь приятно грел через ткань платья.

— Ничего. Я же обещала позвонить.

Он помолчал.

— Обещала.

— Ты всегда так отвечаешь, будто мне опять адвокат нужен?

— Привык за неделю.

— Я тоже. Можно отвыкать понемногу.

Из телефона донёсся скрип. Кажется, он передвинул стул.

— Где ты? — спросила я.

— Дома. На кухне.

— Ужинал?

— Да.

— Что ел?

— Марина, я взрослый мужчина.

— Значит, бутерброды.

Он засмеялся.

— Два. С сыром. И помидор.

— Уже лучше.

— А ты?

— Рис с рыбой. Рис был с характером.

Я услышала, как он смеётся уже громче, и улыбнулась в темноту. На подоконник прилетел мотылёк, ткнулся в стекло, посидел, сложив крылья. Я смотрела на него и не искала следующую тему.

Алексей тоже не торопился.

Потом рассказал, что утром едет на другой объект, за город. Там протекает крыша, а хозяин уверен, что виновато окно. Я призналась, что завтра впервые за много лет буду проводить собеседование, и не знаю, о чём спрашивать женщину, которая в гостиницах проработала дольше меня.

— Спроси, почему оттуда ушла.

— А если она спросит, почему от меня уходят?

Он не ответил сразу.

— Ты ей скажешь?

— Придётся.

— Тогда и она, может, скажет.

Я подтянула подол, чтобы не наступить на него, когда встану.

— Мне с тобой сегодня хорошо было.

Сказала и сразу уставилась на тёмное стекло. Как будто он мог меня увидеть.

— Мне тоже, — ответил Алексей.

— Я не отменяю ничего из того, что…

— Марин, я помню.

— Да. Ладно.

Он не воспользовался паузой, чтобы напроситься в гости. От этого я ещё острее почувствовала, как хотелось бы сейчас сидеть рядом, а не держать телефон у уха.

— Спокойной ночи, Лёш.

— Спокойной ночи.

Я ещё немного посидела на ступеньке. Потом проверила заднюю дверь и пошла спать.

Утром бухгалтер прислала расчёт по Оксане. Мы созвонились с Еленой, сверили, какими деньгами я могу сейчас пользоваться. Ограничения с расчётного счёта никто не снял; деньги, которые позавчера вернул Кирилл, лежали на моей личной карте.

Двенадцать тысяч из этих тринадцати я перечислила Оксане. Бухгалтер оформила выплату. Это была только часть заработанного, и я заранее приготовилась объяснять, почему не всё.

Оксана посмотрела на телефон.

— Пришли. Спасибо.

— Остальное…

— Я вижу, Марина Львовна. Остальное помню.

Она вернулась к журналу заездов.

Я постояла рядом, чувствуя себя ужасно неловко. Раньше зарплата просто приходила в назначенный день. Никому не требовалось благодарить меня за то, что я отдаю людям их же заработанное.

Оксана подняла голову:

— У вас в одиннадцать женщина. Стол там протереть?

— Я сама.

Я взяла тряпку. Под блюдцем на веранде присох сахар, пришлось сходить за тёплой водой.

Нина Викторовна пришла без пяти одиннадцать. Невысокая, в светлых брюках, с короткой стрижкой, которую я мысленно отметила: вот бы и мне так, чтобы вымыла голову и пошла. Потом заметила, что волосы уложены очень тщательно, и перестала себя обманывать.