Глава 32. Связка ключей.

Глава 32. Связка ключей.

— Пять дней, — повторила я. — Ты давно знаешь?

Алексей провёл ладонью по колену.

— Сам договор ещё не прислали. Сегодня подтвердили, что готовы брать. До этого только спрашивали, свободен ли я.

— А ты что ответил?

— Что могу освободиться.

Я встала и пошла выключать чайник, хотя он уже выключился сам.

— Понятно.

Алексей вошёл следом, но остался у двери.

— Что понятно?

— Что ты можешь освободиться.

Он помолчал.

— От работы здесь, Марин. У меня её почти не осталось. С покупателем я закончил. Чужие документы передал. Надо чем-то дальше заниматься.

Я достала две чашки, поставила одну на блюдце, другую почему-то рядом.

— Конечно. Я же не говорю, что не надо.

— Говоришь так, будто я уже билет купил и пришёл попрощаться.

— А я пока не умею иначе.

Я повернулась к нему. Алексей стоял, прислонившись плечом к косяку. Уставший, сердитый. Совсем не похожий на человека, которому полагалось знать, как правильно разговаривать со мной после суда.

— Я сегодня думала, что вечером мне станет легче, — сказала я. — Всё. Больше я пока ни о чём не думала.

Он подошёл, взял чайник и налил воду в чашки.

— Мне тоже хотелось сегодня без этого.

— Мог бы завтра сказать.

Алексей поставил чайник на подставку.

Я посмотрела на него и сама услышала, что предложила. Завтра, послезавтра, когда-нибудь потом, когда я перестану уставать и бояться.

— Нет, — сказала я. — Не мог бы. Я бы опять спросила, почему молчал.

Он вздохнул.

Мы отнесли чай на веранду. Я села не рядом, а напротив. Мне нужно было его видеть.

— Что за работа?

Алексей рассказал. Реконструкция производственного здания, проверка выполненных работ и технических решений. Его рекомендовал бывший коллега. На месте нужно быть каждый будний день; выходные, скорее всего, свободные, но в договоре он это ещё посмотрит. С «Речным берегом» заказчик не связан.

— Ты искал?

— Да. Нескольким людям позвонил. Я не могу бесконечно жить на том, что есть.

Вопрос, на что он живёт, за эти дни почти не приходил мне в голову. Зато я успевала замечать, когда он отвечает не сразу.

От этого стало стыдно, и я чуть не предложила ему ватрушку. Она лежала между нами, нетронутая, совсем неподходящая к разговору.

— Ты хочешь поехать?

— Хочу работать. И с тобой хочу быть. Пока вот так получается.

— А если я попрошу остаться?

Он долго смотрел на меня.

— Я тебя выслушаю. Но обещать, что откажусь, не могу.

Я опустила глаза на свою чашку. В ней плавала чаинка. Я не помнила, чтобы сыпала чай мимо ситечка, но, значит, сыпала.

— Честно, — сказала я.

— Тебе сейчас от этого не легче.

— Нет.

Он протянул руку через стол. Я положила в неё свою.

— Я не хочу быть ещё одним человеком, который держит тебя здесь, — сказала я. — Но и радоваться пока не могу.

— Не надо радоваться.

Так мы и сидели, не приходя к красивому решению. Потом Алексей спросил, можно ли забрать половину ватрушки, и я придвинула тарелку.

Он уехал около девяти. Мы договорились, что завтра он пришлёт мне адрес объекта и расскажет, что выяснил по графику. Не отчёт о каждом шаге — обычные вещи, которые мне хотелось знать.

Я проводила его, вернулась в дом и нашла на телефоне сообщение Даши. Антон привёз детей вовремя, Семён уснул ещё в машине, Полина принесла набор цветных ручек.

«Нормально всё», — написала дочь.

Я ответила: «Хорошо». Потом набрала ещё: «Он к тебе не лез с разговорами?» — и стёрла. Если захочет, Даша сама расскажет. Я не могла каждый вечер проверять, достаточно ли плохо у них всё прошло, чтобы её решение о разводе осталось правильным.

Из комнаты администратора вышла Оксана с картонной коробкой.

— Помочь? — спросила я.

— Да она лёгкая. Свои мелочи собираю, чтобы завтра не искать.

На дне лежали крем для рук, запасные колготки в упаковке и кружка с лимоном.

— Я думала, кружка наша.

Оксана улыбнулась.

— Моя. Только я её уже раза три домой увозила и обратно приносила.

Я посторонилась. Она прошла к двери, держа коробку обеими руками.

Мне захотелось попросить оставить кружку до завтра. Совершенно бессмысленная просьба. Поэтому я спросила, во сколько она придёт.

— Как обычно. В восемь.

Утром банк ещё не исполнил определение. Елена предупредила меня об этом до того, как я успела начать обновлять приложение каждые пять минут.

— С документами занимаюсь. Но сегодняшний расчёт с сотрудницей лучше не привязывать к тому, успеют они или нет.

Я уже держала перед собой присланный бухгалтером расчёт. Проверила дни, отдельную строку компенсации, сумму к выплате.

Одиннадцать тысяч шестьсот.

На личной карте этих денег хватало. После перевода там оставалось совсем немного, а впереди была оплата оценщика. Я открыла его договор, ещё раз посмотрела срок. Не сегодня. Успею сначала поговорить с ним, если пойму, что не укладываюсь.

Оксане я перевела деньги сразу. Подтверждение отправила бухгалтеру и Елене, чтобы одну и ту же выплату не оставили в расчётах дважды.

Потом спустилась вниз.

Оксана уже сидела за стойкой. Увидев меня, подняла телефон.

— Получила. Спасибо.

— Посмотри ещё раз. Если что-то не так, скажи мне или бухгалтеру.

— Мы вчера всё сверили.

Она убрала телефон и раскрыла журнал. Из него торчали бумажные закладки.

Мы начали с поставщиков. Кому перезвонить, какие накладные ещё сверить, где лежат запасные лампочки. Я старательно слушала. Через полчаса стало ясно, что несколько вещей Оксана давно делала без меня и я даже не знала, что их нужно делать.

— А фильтр когда последний раз меняли?

— Дата здесь. На наклейке.

— Это ты написала?

Она посмотрела на меня и кивнула.

Я перевернула страницу. Возле телефона прачечной стояла приписка: «Звонить после одиннадцати, раньше никто не берёт». Почерк у Оксаны был мелкий, с короткими хвостиками у букв. Мне захотелось сохранить этот журнал даже после того, как он станет не нужен.

К полудню мы дошли до ключей. Оксана положила связку передо мной, но тут же забрала обратно.

— Подождите, у меня тут от шкафчика.

Она с трудом раздвинула тугое кольцо. Я подала ей маленькую отвёртку из ящика. Оксана сняла свой ключ, вернула инструмент, положила связку на стойку ещё раз.

Теперь всё.

— Я вам через неделю позвоню, — сказала я. — Спрошу, как устроилась.

— Позвоните.

— Не чтобы обратно звать.

Она посмотрела на меня, потом улыбнулась.

— Я поняла.

Я вышла из-за стойки и обняла её. Оксана пахла своим кремом для рук и чистым бельём. Сначала мы обе стояли неловко, потом она прижалась ко мне щекой.

— Не запускайте себя, Марина Львовна.

— Постараюсь.

Я не стала говорить «ты тоже». Ей сейчас не требовалось, чтобы я возвращала каждую заботу обратно.

После её ухода я пошла закрывать свободные номера.

В одном осталась конфетная бумажка за тумбочкой. В другом штора зацепилась за ручку окна. Я поправила её, проверила воду и вышла в коридор.

Двери были одинаковые. Ещё вчера я знала, за какой спит ребёнок, кто просыпается рано и кому нельзя стучать до десяти. Теперь можно было громко пройти по коридору, включить пылесос в любое время и никому не улыбаться.

Я остановилась возле лестницы.

Мне стало легче.

От этого я испугалась сильнее, чем от пустых комнат.

Я спустилась на веранду, села в первое попавшееся кресло и вытянула ноги. В раковине стояли две чашки. На столе лежал журнал Оксаны. Я не убрала ни то ни другое.

Телефон зазвонил, когда я почти задремала. Татьяна.

— Ты говорила, если будет ещё работа, звонить. У меня есть. Но надо будет пару раз к нам приехать, не всё удалённо.

Я села прямо.