— И решила попробовать ещё раз?

— Не надо так.

— А как?

Она отвернулась.

Я стиснула горячую простыню. Хотелось ещё спросить, ещё раз услышать, зачем она это сделала. Хотя Даша уже ответила.

— Даш, давай пока не будем. Я сейчас наговорю.

— Хорошо.

Я положила простыню на машину. Дошла до двери и вернулась.

— У тебя есть чем заплатить адвокату?

Дочь закрыла лицо ладонью.

— Мам…

— Я серьёзно. Денег хватит?

— Есть. На первый приём есть.

— Ладно.

Я кивнула и вышла. Хотела спросить, сколько у неё осталось, но удержалась.

К пяти часам у меня разболелась голова. Оксана спросила, оставлять ли на завтра завтрак для семьи из четвёртого номера: они собирались выезжать рано. Я дважды ответила не на тот вопрос, и она забрала у меня список.

— Марина Львовна, идите полежите. Я им сама позвоню.

— Мне ужин готовить.

— Картошку я почистила. Рыба в холодильнике.

Я хотела спросить, сколько мы ей должны за лишние часы, но Оксана уже отошла к телефону.

В комнате было душно. Я открыла окно и присела на край кровати. На стуле лежала кофта, в которой я ездила на склад. Рукав испачкался пылью. Я потёрла пятно, размазывая его, потом бросила кофту в корзину.

Алексей написал: «К семи успеваю. Что купить?»

Я набрала: «Лучше в другой раз».

Посмотрела на эти слова. Готовить, улыбаться, разговаривать сейчас не было сил. Но я уже представляла его на веранде, напротив себя. Пусть просто посидит. Я ведь не обязана сразу рассказывать ему про Дашу.

Я стёрла сообщение.

«Хлеба возьми. Сладкого не надо, ещё с юбилея осталось».

Потом открыла шкаф.

Последние месяцы я носила то, что не жалко испачкать. Синее платье с юбилея висело в дальнем углу. Я вспомнила, как Лариса тогда выгнала меня с кухни переодеваться. Сейчас достала его сама и долго искала пояс.

Даша вошла, когда я стояла перед зеркалом.

— Поля спрашивает, можно ей взять зарядку…

Она остановилась.

— В сумке, боковой карман.

Дочь не двигалась.

— Ты куда-то идёшь?

— Нет. Алексей придёт на ужин.

— Сегодня?

— Днём пригласила.

Она посмотрела на телефон у меня на кровати.

— И ты не отменила?

— Нет.

Даша коротко усмехнулась.

— Прекрасно. Я завтра иду к адвокату, не знаю, что со мной будет, а у тебя свидание.

Я выпустила из рук пояс.

— Он придёт поужинать.

— Ну да. Поэтому платье.

Мне захотелось тут же переодеться. Сказать, что просто было жарко, что остальные вещи в стирке. Я уже потянулась к застёжке и остановилась.

— Даша, не надо.

— Это он вообще всё начал! Пришёл с этими бумагами, разворошил…

— Он не ставил мою подпись.

Даша отступила от меня на шаг.

— Понятно.

— Даш, прости. Зря я это сейчас.

Она взяла зарядку и намотала провод на ладонь.

— Просто я не могу его видеть, мам. Не могу сидеть и подавать ему картошку.

— Тебе не нужно ему ничего подавать.

— А сидеть на папином месте ему можно?

Мне захотелось сесть. Я весь день боялась за неё, а теперь должна была оправдываться за этот ужин.

— Я тоже по нему скучаю, — сказала я. — Но Лёшу я уже пригласила. Отменять не буду.

— Тогда я не приду.

Дверь закрылась тихо.

Я осталась у зеркала. Пояс валялся у ног. Я провела ладонью по шее, по двум складкам над воротом. Платье тянуло под мышками; я поправила рукав.

Стоило написать «сегодня не получится» — и мы бы поужинали без него. А платье я повесила бы обратно.

Я подняла пояс и завязала его заново.

Дверь приоткрылась. Даша стояла на пороге с зарядкой в руке.

— Мам, а ты ему веришь?

Я хотела сказать «да». И не смогла.

Глава 11. Ужин в семь.

Глава 11. Ужин в семь.

Рыба прилипла к фольге.

Я поддела её лопаткой, порвала кожу и с такой злостью швырнула лопатку в раковину, что Оксана выглянула из коридора.

— Всё нормально?

— Смотря кому. Рыбе уже нет.

Оксана подошла, посмотрела на противень и взяла вторую лопатку.

— Её целиком и не надо. Выложим кусками.

— Я сама.

Она подняла на меня глаза.

Я отошла.

Через пять минут рыба лежала на овальном блюде. Оксана прикрыла порванную кожу кружками лимона и вытерла край салфеткой. Я бы ещё полчаса злилась над противнем.

— Спасибо. Ты до скольких сегодня?

— До восьми. В восемь муж заберёт.

— Иди вовремя. Я справлюсь.

Она сняла фартук и повесила на крючок. Я смотрела на её руки: красные от горячей воды, с короткими ногтями. Вчера она готовила на всю мою семью, сегодня — опять. А я всё собиралась посчитать, сколько ей доплатить.

Я достала журнал, записала лишние часы. Оксана заметила и ничего не сказала.

Кирилл прислал, что задерживается на съёмке и к ужину не успеет. Следом пришли две даты и суммы — график, по которому он собирался вернуть мне остаток долга. Я набрала: «Хорошо. Поешь там хоть что-нибудь».

Потом удалила последнее предложение и отправила одно «хорошо».

Алексей позвонил в калитку без трёх семь.

В пакете у него лежали два батона, огурцы и большой пучок укропа, перевязанный ниткой.

— С хлебом всё понятно. А это мне навязали, — сказал он, вытаскивая укроп.

— Купил с запасом?

— Женщина возле магазина сказала, остался последний. Я отказать не сумел.

Я заглянула в пакет.

— Нам теперь неделю один укроп есть.

Он улыбнулся. На нём была светлая рубашка с закатанными рукавами. Без рабочей сумки он выглядел непривычно, и я не сразу сообразила, что всё ещё держу его у входа.

— Проходи. Ужин почти готов.

— Ты хорошо выглядишь.

Я поправила пояс.

— Не очень удобное платье.

— Я про тебя.

Он прошёл следом за мной, а я принялась объяснять, где вымыть руки. Показала полотенце, открыла дверь. Можно подумать, он здесь впервые.

На веранде Полина расставляла приборы. Семён держал одну вилку и водил ею по зубцам другой.

— Сёма, не скреби, — сказала внучка.

Семён скрёб, пока Полина не забрала у него вторую вилку.

— Ба, а мама будет?

— Я ей оставила ужин на кухне.

Полина посмотрела на меня, потом на свободный стул.

— Я ей сока отнесу.

— Хорошо.

Девочка ушла. Алексей не стал спрашивать про Дашу. Поставил пакет на стол, достал хлеб, заметил, что у Семёна нет стакана, и обернулся ко мне:

— Где взять?

Я показала на шкафчик.

Он прошёл мимо стула у стены, где обычно сидел Виктор, и сел сбоку, ближе к саду. Я всё-таки проследила, куда он сядет. Чёрт бы побрал этот стул.

Сесть за стол всё не получалось.

Я выбрала косточки из Семёновой рыбы, переложила Полине кусок без укропа. Принесла картошку, вернулась за солью. Тут выяснилось, что хлеб нечем резать. Алексей пошёл за ножом, а я наконец села.

Когда он вернулся, Семён спросил:

— А вы где спите?

Я поперхнулась водой.

— Дома, — ответил Алексей.

— А где у вас дом?

— На Садовой. В квартире.

— А почему вы всё время здесь?

— Сёма, ешь, — сказала Полина.

Алексей положил нож.

— Дела были. А сегодня бабушка пригласила поужинать.

— Вы рыбу любите?

— Люблю.

Семён подвинул к нему свою тарелку.

— Тогда вот ещё.

— Нет уж, — вмешалась я. — Мы с тобой про три кусочка договорились.

— Они большие.

Алексей посмотрел на кусочки размером с ноготь, потом на меня. Уголок рта у него дрогнул.

Я засмеялась первой. Неприлично громко, почти со всхлипом. Пришлось прижать к губам салфетку. Полина тоже улыбнулась, но сразу посмотрела в сторону двери.

Там стояла Даша.

Она взяла стакан Семёна, налила сока и поставила перед сыном.

— Не больше половины, — сказала она. — А то ночью опять будешь бегать.

— Хотел всю рыбу Лёше отдать, — сказала я и тут же пожалела, что заговорила.