— И коммерческий директор, который сказал, что порядок соблюдён.

— Ты проверила?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу. Без оправдания.

— Тогда не называй это обычной практикой, — сказала я. — Обычная практика заканчивается там, где ты решаешь не задавать вопрос, потому что ответ задержит твою долю.

Сабина подняла подбородок.

— А твоя практика заканчивается там, где ради четырнадцати сотрудников придётся договариваться с человеком, которого ты ненавидишь. Ты всё равно подпишешь рабочую сделку, если аудит подтвердит безопасность.

— Возможно. Но не ту, которую написали за меня.

— Феликс тоже так считает. Он уверен, что ты изменишь условия, выругаешься, но не разрушишь дело.

— Как хорошо он знает моё расписание.

В этот момент с манекена донёсся тихий металлический щелчок.

Предметный образец держался на временно закреплённой планке. После утреннего испытания Нонна оставила его для снимков без нагрузки, но край постепенно вывернулся. Бюстье медленно поехало вниз по гладкому чехлу манекена.

Мы с Сабиной одновременно шагнули к нему и поймали с двух сторон. Она схватила левую чашку, я правую. Манекен повернулся на подставке и уставился в стену безликим затылком.

Сабина фыркнула. Я тоже. Смех занял одну секунду. Безупречная рекламная женщина повернулась к стене, будто первой отказалась от кампании.

Мы разжали руки почти одновременно.

— Поставь на стол, — сказала я.

— Сама знаю.

Сабина положила образец рядом с красной карточкой. На её лице ещё оставался след улыбки, но голос снова стал деловым.

— Я попрошу фабрику не связываться со мной напрямую. Все технические вопросы через Нонну.

— Это разумно.

— Не принимай за капитуляцию.

— Не принимаю.

Она разблокировала телефон, чтобы найти последнее техническое сообщение. На секунду повернула экран ко мне. Вверху стояла пометка «Переслано», ниже имя отправителя: Тимур Ковач. Текст начинался словами: «Временное хранилище готово. Доступ кампании расширен до...»

Сабина смахнула сообщение вверх прежде, чем я дочитала.

— Кто такой Тимур Ковач?

Её палец замер.

— Внешний администратор. Собирал материалы для презентации.

— Он имел доступ к конструкции?

— К рабочей папке. Остальное спрашивай у Феликса.

Она убрала телефон в сумку.

— И всё-таки ты подпишешь, — сказала Сабина у двери. — Не ради него. Ради людей за стеной.

— Если подпишу, ты узнаешь из документа. Не из его обещаний.

Сабина вышла. Я открыла рабочий лист аудита доступа, поставила пометку «не проверено» и рядом с J57-04 записала имя, которого не было ни в одном утверждённом списке.

Тимур Ковач.

от лица Феликса

В апартаментах было восемь одинаковых вешалок, а чехлов с костюмами я привёз пять. Проблема решилась звонком на стойку: через три минуты молодой человек поднял ещё четыре вешалки и складную тележку для коробок.

— Спасибо, дальше я сам.

Двумя ночами раньше я забронировал эти апартаменты на две недели. Теперь продлил проживание до конца октября с правом съехать раньше. До офиса можно было дойти за девять минут, во дворе имелась парковка. Отдельная спальня, нормальный стол, кухня без декоративных кастрюль.

Я оплатил проживание личной картой. В сообщении Жанне перечислил, что заберу из квартиры: одежду, лекарства, спортивную сумку, книги из нижней полки кабинета и папку с личными документами. Она ответила через минуту: «Бери. Рабочий шкаф не открывай».

Я и не собирался. Общие бумаги всё равно следовало разбирать при юристах, а не хватать между двумя рубашками.

В квартире я провёл меньше сорока минут. Сам сложил вещи, сам отнёс их в машину, не взял ни одной общей чашки и оставил ключ у себя, как мы договорились.

Теперь я развешивал костюмы, ставил обувь на нижнюю полку и понимал, что сделал всё правильно. Не остался давить на Жанну своим присутствием. Не попросил Сабину принять меня с чемоданом. Не заставил ни одну из них отвечать за мой быт.

На столе лежала карточка с фразой «Почувствуйте себя дома». Я перевернул её рекламной стороной вниз.

Холодильник был пуст. По дороге я купил яйца, овощи, рыбу, хлеб и бутылку сухого вина. Рыбу поставил в духовку, одежду отправил в шкаф, лекарства убрал в верхний ящик. Я никогда не считал самостоятельность подвигом. Сегодня она почему-то казалась доказательством.

В портфеле под фабричными накладными лежал проект соглашения, подготовленный юристом Сабины. На первой странице стояло: «Дорожная карта создания компании-оператора». На последней были оставлены места для моей подписи, подписи Сабины и решения владельцев «По себе».

Я набрал Нестора Арсова.

Нестор представлял меня лично, а не компанию. Это различие он установил ещё в первой фразе.

— Если вопрос касается развода, я не обсуждаю с вами интересы общества как его юрист, — сказал он. — Если касается пилота, сначала уточним, от чьего имени вы звоните.

— От своего. Мне нужна оценка рисков.

— Тогда начинайте с фактов, а не с оценки.

Я поставил телефон на стол и открыл духовку. Рыба ещё не подрумянилась.

— Предварительная подготовка пилота подписана в пределах моих коммерческих полномочий. Права на конструкции не отчуждались. Передача рабочих материалов требовалась для расчёта и тестового отшива.

— Жанна Ордынцева согласовала состав переданных материалов?

— Масштабирование мы обсуждали много раз.

— Состав пакета она согласовала?

— В приложении есть её отметка.

— Та, которую она оспаривает?

Нестор умел задавать вопрос так, будто ответ уже получил, но оставлял человеку возможность произнести его самому.

— Отметка появилась в рабочем маршруте документа, — сказал я. — Кто именно её поставил, должна установить проверка.

— Значит, подтверждённого согласия сейчас нет.

— Есть многолетняя практика. Я веду продажи, Жанна ведёт конструкцию. Мы не оформляли протокол на каждую папку.

— На каждую не нужно. На закрытую библиотеку, персональные сведения и исключительные права нужно.

Я достал форму из духовки и поставил на плиту. До готовности оставалось несколько минут, но передержать ужин из-за чужой настойчивости было бы глупо.

— Клиентские сведения запрашивались для сегментации, — сказал я. — Маркетингу нужны возраст, повторные покупки, предпочтительный формат консультации.

— Обезличенные?

— Должны были быть обезличенными.

— Это снова не ответ.

— Я не собирал технический пакет лично.

Правда. Папку собирали Сабина и Тимур. То, что я открывал им маршрут, к формулировке вопроса не относилось.

Нестор попросил прислать перечень полномочий, предварительный договор, спорное приложение и уведомление «Контура» о сохранении журналов.

— И личное обстоятельство, — добавил я. — У меня отношения с бренд-стратегом проекта. Жанна узнала. Теперь связывает рабочие решения с разводом.

— А обещанный бренд-стратегу опцион тоже личное обстоятельство?

— Это мотивация ключевого специалиста.

— На долю в компании, которой нет.

— После создания оператора и выполнения показателей.

— Создать оператора могут владельцы. Вы вправе обещать свой голос, но не решение Жанны и Нонны. Передачу библиотеки, опцион и новую структуру нельзя превратить в состоявшийся факт предварительной перепиской.

Я посмотрел на проект Сабины. Её юрист написал именно так: вынести вопрос на решение владельцев, зарегистрировать компанию, затем предоставить опцион на часть будущей доли Феликса Ордынцева. Не подарок и не немедленная собственность. Последовательность, которую можно было выполнить, если все перестанут уничтожать сделку из-за одной ночи.

— Я ничего не превращал в состоявшийся факт, — сказал я. — Подготовил конструкцию сделки.

— Тогда не называйте Сабину будущей совладелицей, пока владельцы не приняли решение. И ничего не оформляйте задним числом. С этого момента сохраняйте каждую версию и каждый журнал.