Я легла рядом.

— Надо было постелить полотенце.

— Важное замечание постфактум.

— Запишите в процедуру.

— Не превращайте это в аудит.

Он ушёл в ванную и вернулся с тёплой влажной салфеткой и водой. Положил всё рядом. Я вытерлась сама и отпила из стакана.

Роберт лёг за моей спиной и обнял меня под грудью.

— Всё хорошо?

— Да. Устала и не хочу вставать.

Он подал мне стакан.

— Способен решать отдельные задачи без совещания.

— Не привыкайте хвалить.

Телефон завибрировал на полу.

Один раз, потом второй. Экран осветил край ковра возле упавшей сумки.

Рука Роберта чуть крепче прижала меня к нему.

— Можно не брать, — сказал он.

— Можно. Но я хочу посмотреть.

Он сразу разжал руку и отодвинулся.

Только тогда я села, наклонилась с кровати и подняла телефон.

На экране было сообщение Сабины.

«Нашла ещё одно приложение к предварительному договору. Этого файла не было в пакете, который показывали вам».

Ниже висело вложение без предпросмотра.

«Приложение_7.pdf».

Очки нашлись рядом с моей туфлей. Я надела их и сразу поняла, что они не мои.

— Если это ваши очки, у нас разные представления о резкости.

Я сняла оправу Роберта и протянула ему. Он приподнялся на локте.

— Мои были в футляре.

— Футляр открыт. Очки лежали рядом с моей туфлей.

— Тогда где ваши?

— Если бы я знала, утро началось бы с другого вопроса.

Моя сумка всё ещё лежала у кресла. Ночью из неё выпали телефон, помада, ключи и два смятых чека. Мои обнаружились под второй декоративной подушкой, которую мы сбросили с кровати. Одна дужка зацепилась за бахрому.

Я надела их и посмотрела на себя в тёмном экране телефона. Волосы примялись с одной стороны. На щеке остался след от наволочки. Никакого нового лица после хорошего секса не выдали.

Тело помнило ночь точнее зеркала. Внутри бёдер чувствовалась непривычная усталость, грудь была чувствительной, а поясницу хотелось потянуть. Рука Роберта легла мне на голую спину и медленно прошла от лопатки до талии.

— Болит? — спросил он.

— Нет. Но если сейчас предложите программу восстановления, я уйду без кофе.

— Я хотел спросить, можно ли вас обнять.

— Можно.

Я легла рядом. Он притянул меня к себе, не превращая это в продолжение по обязанности. Его ладонь осталась у меня на животе. Я чувствовала тепло его груди, колено между моими ногами и утреннюю щетину у виска.

Мне не было стыдно за то, что я пришла сюда сама и осталась до утра. Не хотелось и объявлять эту ночь началом правильной жизни. У меня по-прежнему были муж, развод, остановленная сделка и файл от его любовницы. Просто рядом лежал мужчина, которого я хотела. Вчера это желание получило ответ.

Роберт поцеловал меня в плечо.

— Кофе?

— Сначала ванная.

— Полотенце на верхней полке. Новая зубная щётка в ящике справа.

В ванной висел один халат. Я надела его после душа, собрала волосы пальцами и вернулась в спальню. Роберт уже натянул домашние брюки и заправлял выбившуюся простыню.

— Вы и в постели нашли операционный дефект.

— Только утром.

Он ушёл на кухню. Я подняла с пола вчерашнюю блузку, проверила пуговицы и сложила одежду на кресло. Файл «Приложение_7.pdf» всё ещё висел в переписке. Ночью я не стала открывать его на маленьком экране. Отправила Демьяну снимок сообщения и получила короткий ответ: исходник не пересылать, телефон утром привезти вместе с вложением.

Теперь рядом с файлом стояло второе сообщение Сабины.

«Это обычный PDF. Нашла в бумажной папке Феликса, сняла страницы подряд. Оригинал не трогаю».

Я скачала вложение и отключила передачу данных. На первой странице была фотография листа с названием предварительного договора. На второй начиналось приложение номер семь: «Состав и порядок передачи информационного пакета».

Роберт принёс две чашки и поставил мою на тумбочку.

— Вы открыли?

— Да.

Он сел не рядом со мной, а на край кресла. Между нами оказалась моя аккуратно сложенная одежда. Роберт переложил её на спинку.

В таблице были пять разделов. Презентационные материалы. Библиотека базовых конструкций. Таблицы градации и спецификации тестовой партии. Сегментация клиентской базы. Последняя строка называлась «видеоматериалы посадки».

Ни слова о том, что часть записей была личной. Ни отдельных кодов согласия. Ни перечня женщин. Только объём папки, количество объектов и пометка «для анализа поведения изделий в движении».

— Это ваш язык? — спросила я.

— Нет.

— Не формулировка. Порядок.

Роберт взял свои очки.

— Покажите последнюю страницу.

Я пролистнула фотографии. Под таблицей стояли две подписи. От передающей стороны — Феликс Ордынцев. От принимающей — Р. Левицкий. Рядом с фамилией Роберта была дата, поставленная за несколько дней до его приезда в Ладинск.

— Вы это подписали.

— Да.

Ответ пришёл сразу.

— Почему вы ни разу не сказали о приложении?

— Потому что в пакете, который мне показывали как договорный, его не было. Я видел техническую квитанцию на контейнер. Не этот перечень с названиями папок.

— Внизу ваша подпись.

— Электронная отметка приёма подтянута в форму. Посмотрите правое поле.

Я увеличила край страницы. Возле подписи мелко стояло: «Количество объектов и контрольные суммы подтверждены автоматически».

— Объясните без надежды, что я устану от терминов.

Роберт провёл ладонью по подбородку.

— До моего приезда Феликс передал «Контуру» зашифрованный контейнер. Система проверила, что он получен без повреждения: совпали размер, число объектов и контрольные суммы. Я подписал технический приём. Это означает, что пакет поступил. Не означает, что содержание одобрено или принято в сделку.

— Вы подписали получение, не зная, что получаете?

— Зная заявленную структуру. Презентация, базовые конструкции, градация, коммерческая сегментация и записи тестовых посадок.

— То есть эту строку вы всё-таки знали.

— Общую категорию. Мне сообщили, что там обезличенные записи испытаний готовой линии с действующими согласиями.

Я посмотрела на слова «видеоматериалы посадки». Под такой строкой можно было спрятать фокус-группу, рабочее движение модели, клиентку со шрамом и меня, раздетую в закрытой примерочной. Таблица не различала ничего.

— Кто должен был проверить содержание?

— Материалы помещались в изолированную комнату данных. Без выгрузки на обычные рабочие компьютеры. Доступ по отдельным учётным записям, каждое открытие фиксируется. Сначала сверяют перечень, потом права и согласия, затем техническую пригодность для проекта.

— Кто именно?

— Служба безопасности, специалист по данным и руководитель проверки со стороны проекта.

— Вы.

— В том числе.

Я поставила чашку на тумбочку. На поверхности кофе уже не двигался.

— Когда вы узнали, что в контейнере больше заявленного?

— После сообщения об утечке и первой сверки у вас. До этого я считал пакет небрежно собранным, но договорным.

— Небрежно?

— Небрежно кладут старую презентацию. Чужое голое тело кладут без разрешения.

— Да.

Роберт не потянулся ко мне и не напомнил, что заморозил сделку. Вчера ночью это казалось уважением к границе. Утром я смотрела на его подпись под общей строкой и уже не знала, сколько границ он заметил вовремя.

Я вернулась к списку.

— Какая папка открывалась первой?

— По процедуре презентация и реестр объектов.

— Я спрашиваю не по процедуре. Вы открывали хоть один личный файл?

Роберт замер.

Пауза была короткой. Человек у окна мог бы не заметить. Я заметила, потому что несколько часов назад слышала, как он дышит перед тем, как войти в меня. Тогда он спрашивал прямо и ждал моего ответа. Сейчас дыхание задержалось на полуслове.