Рубен отодвинул лист.

— Я приложу его к протоколу. Но решение примут сегодня после закрытой встречи.

— Не после содержания встречи. Оценка должна быть назначена независимо от того, кто там признает нарушение и кто откажется.

— Вы заранее усложняете нам торг.

— Я заранее отделяю цену лицензии от ущерба и ответственности. Ущерб считают отдельно.

Это была формулировка Феликса из переданного им письма. В ней не было ничего неправильного. Удобный человек мог говорить правду. Проверять следовало действие, а не нравственный облик автора.

Рубен поставил подпись на акте приёма.

— Теперь это моя сделка, — сказал он.

— Ваша работа. Компания всё равно чужая.

— После вас всегда остаётся приятная мелочь.

— Какая?

— Неоплаченный объём проверки.

Я передал аппаратный ключ сотруднику безопасности. Тот сверил номер, убрал его в пакет и выдал расписку. После блокировки профиля мне оставили доступ только к собственным письмам по запросу внутренней проверки.

Из сделки я вышел без запасного входа.

Оригинальные выгрузки журналов подготовила служба безопасности. Их нельзя было распечатать и назвать оригиналами. На двух новых носителях находились события серверов с электронными подписями, контрольными суммами и протоколом синхронизации времени. Бумажные листы удостоверяли источник, способ выгрузки и номера пломб.

Первый комплект показывал приём контейнера «Контуром». В нём стояли время, состав, контрольная сумма файла Жанны и отметка, что тот же объект появился во временном хранилище Тимура почти на два часа раньше.

«Контур» не мог быть первичным источником копии у Тимура, но сеть приняла пакет с личными материалами, а её сотрудник открыл один из них.

Второй комплект содержал события моей учётной записи. В час сорок семь — один потоковый запуск. Затем карточка объекта и манифест. Ни выгрузки, ни повторного воспроизведения. Рядом лежала моя первичная записка, где личный объект не был назван, и позднее полное объяснение.

Для происхождения утечки второй комплект ничего не менял. Именно поэтому его было удобно не брать.

Сотрудница службы безопасности поставила кейс на стол.

— Здесь оба носителя. В описи разделены серверный порядок и действия пользователя. Вы принимаете как перевозчик.

— Моя первичная записка приложена?

— В запечатанном внутреннем разделе. Вы сами просили.

— Оставьте её в общей описи доказательств. Содержание можно открыть только по повестке, но наличие не должно быть скрытым.

Она исправила строку, распечатала новый лист и дала мне проверить номера пломб.

— Вы понимаете, что это не усиливает позицию сети?

— Позицию сети усиливает первый журнал. Второй показывает границу этой позиции.

Я расписался за кейс. До передачи Демьяну я отвечал только за целостность пломб.

К зданию, где назначили встречу, я приехал в десять тридцать семь. В приёмной уже стоял стол для телефонов. На нём лежали нумерованные пакеты и журнал выдачи.

Я выключил телефон, положил в пакет и подписал клапан. Умные часы оставил утром дома. Кейс не выпускал из руки до появления Демьяна.

Он пришёл из переговорной вместе с Адой. Сверил мою подпись в транспортной описи, номера носителей и пломб.

— Повреждений нет, — сказал он. — Открываем после объявления повестки.

— В общей описи три раздела. Серверный порядок, действия моей учётной записи и две версии моего объяснения.

— Вижу.

— Сетевой журнал не снимает с «Контура» ответственность за приём пакета.

Демьян поднял глаза.

— Роберт, я умею читать ограничения вывода.

— Знаю.

— Тогда не управляйте чтением до начала встречи.

Я отпустил ручку.

— Принято.

Он расписался в получении. Кейс унёс в переговорную. У меня осталась копия описи.

В переговорной места обозначили карточками. Рубен сидел со стороны «Контура». Моё имя стояло у короткой стороны стола рядом с табличкой «пояснения по журналу». Напротив находилось место Жанны. Не рядом со мной и не рядом с Феликсом.

Я сел и положил перед собой один лист с последовательностью собственных действий. Без выводов о Тимуре, Ядвиге и Феликсе. Сегодня я мог отвечать только за то, что сделал и чего не сделал сам.

До одиннадцати оставалось четыре минуты.

Жанна вошла с Нонной и юристом. Не искала меня у двери и не остановилась, увидев Рубена. Сдала телефон Аде, проверила номер пакета и расписалась. Потом прошла к своему месту.

На секунду её взгляд встретился с моим.

Мне хотелось, чтобы она села рядом. Ещё сильнее я хотел, чтобы вчерашняя ночь не заставила её этого делать.

Жанна положила папку перед собой и спросила:

— Оба журнала у Демьяна?

— Оба. Мой раздел тоже.

— Хорошо.

Она отодвинула стул напротив меня.

— Мы сегодня не одна сторона, — сказала она.

— Я помню.

Ада закрыла дверь в переговорную.

Ада проверила журнал телефонов прежде, чем сесть за отдельный стол.

На стойке в приёмной остались нумерованные пакеты. Умные часы тоже убрали. Нонна спросила, считается ли её механический счётчик рядов средством тайной записи. Ада осмотрела колёсики и разрешила оставить.

— Наконец техника, которой доверяют, — сказала Нонна.

В переговорной пахло бумагой и мокрыми пальто. Феликс сидел напротив меня рядом с Нестором Арсовым. Перед ним лежала опись двух носителей и условия продажи доли. Сабина выбрала место у стены, отдельно и от него, и от Тимура.

Тимур приехал с адвокатом и сразу проверил, куда убрали его телефон.

Ядвига Браницкая явилась сама. Рядом с ней сидела представительница юридической службы «Линии» с письменной доверенностью. Рубен занимал место «Контура». Роберт остался у короткой стороны стола с табличкой «пояснения по журналу». Вчерашняя ночь не передвинула ни одной карточки.

Демьян встал у экрана.

— Эта встреча не заменяет суд, внутреннюю проверку или обращение пострадавших женщин, — сказал он. — Мы не устанавливаем уголовную вину. Наша задача уже: зафиксировать происхождение спорных материалов, порядок доступа, меры сохранения и то, какие действия участники подтверждают сами.

Представительница «Линии» подняла руку.

— И любые временные меры не являются признанием нарушения.

— Если так будет написано, — ответил наш юрист. — Взаимный отказ от требований сегодня не обсуждается.

Феликс посмотрел на меня. Его прежнее предложение начиналось именно с отказа. Я не стала помогать ему вспомнить.

Ада зачитала повестку: резервный журнал, ключ и копия Тимура, платёж, бумажная конструкция, образец «Линии», журналы «Контура», сохранение материалов. После каждого раздела она должна была отмечать не мнение, а одно из трёх: подтверждено документом, подтверждено участником, оспаривается.

— Начинаем с выгрузки, — сказал Демьян.

На экране появилась заверенная копия резервного журнала провайдера. Не тот видимый список, из которого исчезли строки, а архив событий, который площадка создавала отдельно и не позволяла техническому контакту переписывать задним числом.

Демьян показал четыре записи. Создание временного ключа. Расширение его на корневой раздел. Ночная выгрузка. Удаление событий из видимого журнала.

— Сеанс выгрузки шёл через порт, закреплённый за кабинетом коммерческого директора «По себе», — сказал он. — Команда очистки видимого журнала пришла позже из того же кабинета под учётной записью Феликса Ордынцева. Это подтверждает маршрут и учётную запись. Само по себе не доказывает, чьи пальцы были на клавиатуре.

Нестор кивнул.

— Мой доверитель это различие понимает. И подтверждает, что команду удаления дал он.

Феликс раскрыл сопроводительное письмо.

— Я удалил строки из видимого журнала после сообщения Тимура о лишних папках. Хотел сохранить сделку и отложить остановку доступа до проверки состава. Одновременно готовил версию, в которой риск можно было отнести на внешний ключ. Полную переписку передал вчера.