— Сотрудники остаются в компании, которую ты собирался продать без их согласия?

— Сотрудники никогда не голосуют за каждую сделку владельцев. Я гарантирую договоры на переходный срок.

— А финансирование?

— Предварительно согласовано. Оно зависит от проверки прав на библиотеку и отсутствия новых требований к покупателю.

— Значит, денег у тебя пока нет.

— Есть структура сделки. Так работает покупка доли.

Он говорил спокойно. Феликс не просил вернуться и не предлагал считать деньги извинением. Он снова принёс решение, в котором мне оставалось подтвердить разумность уже выбранного им устройства жизни.

— Я передам предложение юристу, — сказала я.

— Передай. Срок ответа указан.

— Срок, назначенный тобой, не становится обязательным для меня.

— Поэтому он называется сроком предложения, а не приказом.

— Хорошо.

— Жанна.

Я ждала.

— Если ты откажешься, следующий разговор будет о том, как ты выкупишь мою долю. Дешевле она от этого не станет.

— Я понимаю.

Мы закончили без прощания.

Нонна листала приложение с перечнем конструкций.

— Моя доля у него в предложении не упомянута.

— Он покупает контроль. Тебе оставляет возможность выбрать сторону позже.

— Заботливый.

— Предусмотрительный.

Я убрала документы в папку для юриста. Отказ не требовал красивой реплики до того, как мы проверим цену, права и источник финансирования.

К вечеру дневная папка бумажных карточек стала толще. Одну вернули на исправление, две закрыли после снятия мерок, по трём назначили макеты. Мы с Нонной открыли сейф обоими ключами, пересчитали номера и вложили папку внутрь. Ада расписалась в журнале передачи.

— БК-011 где? — спросила Нонна.

Ада замерла.

— Не выдавали.

— В журнале после десятой стоит двенадцатая.

Мы проверили конверт испорченных листов. БК-011 лежала там с размазанной строкой. Ада испортила её, когда задела лист влажным пальцем, но не внесла причину в журнал.

— Я внесу, — сказала она.

— Сейчас, — ответила Нонна. — Бумага умеет исчезать так же хорошо, как файл. Просто медленнее.

Пока Ада заполняла пропуск номера, я помогла Марианне убрать в нижний шкаф старые техкарты, которые Демьян разрешил вернуть из проверки. Оригиналы, связанные с утечкой, оставались в отдельном хранении. Здесь были производственные копии с номерами образцов, датами исправлений и отметками фабричной приёмки.

После прихода Сабины Нонна попросила поднять все карточки по модели с её старой внутренней меткой. Мы искали не двойную насечку — её происхождение ещё требовалось доказывать по оригиналу. Нужны были номера образцов и партий, которые проходили через фабрику до официального пакета «Контура».

На лицевой стороне первой карты стояли размеры деталей и дата локального исправления. Внизу — подпись Нонны. Я перевернула лист, чтобы проверить отметку приёмки.

На обороте фабричный контролёр от руки написал номер партии.

«Партия КП-17/09-Л».

— Нонна.

Она подошла. Я показала строку.

— Этот номер мне знаком, — сказала Ада.

Она достала из папки проверки копию платёжного уведомления. Плательщиком значилась фирма, работавшая на марку Ядвиги. В назначении платежа стояли название услуги и номер проекта:

«Исследование рынка. Проект КП-17/09-Л».

Нонна положила техкарту рядом с уведомлением.

Номер совпал знак в знак.

Официальное приглашение Роберту отправил Демьян. Я увидела письмо только в копии.

«Явка» в нём не требовалась. Было указано: предоставить пояснения по журналу «Контура», передать личный ноутбук на ограниченную проверку и при желании присутствовать при начале копирования. Дата, время, перечень участников. Ни одного слова от меня.

Роберт ответил через девять минут: «Подтверждаю. Ноутбук и зарядное устройство привезу. Границы проверки принимаю».

Нонна прочитала ответ поверх моего плеча.

— Зарядное взял. Уже надёжнее половины подрядчиков.

— Это не конкурс.

— Хорошо. Приз не выдаём.

К назначенному часу в конструкторской подготовили отдельный стол. На нём лежали опись, новый пакет для устройства и распечатка событий комнаты данных. Клиентские карточки убрали в сейф. На экране Демьяна оставались только номера объектов, служебное время и контрольные суммы.

Роберт приехал один. На плечах пальто растаяли несколько хлопьев мокрого снега. Он поздоровался с Нонной, Демьяном и со мной одинаково. Ноутбук принёс в закрытой сумке, зарядное устройство — в боковом отделении.

Я заметила его руки раньше лица и разозлилась на собственную память.

— Садитесь, — сказал Демьян. — Сначала последовательность. Потом устройство.

Роберт не выбрал стул рядом со мной. Положил перед собой подписанное объяснение и начал читать.

— До приезда в Ладинск я подтвердил технический приём контейнера сделки. Мне сообщили, что в разделе видеоматериалов находятся обезличенные записи испытаний готовой линии. В час сорок семь в первую ночь проверки я открыл объект «ЖО_ТЕСТ_ЛИЧНОЕ_03».

Он не говорил «случайно нажал». Не называл файл неудачно подписанным.

— Запись началась с кадра, на котором Жанна Ордынцева была без одежды. Я узнал её и закрыл объект. Не сохранял его, не делал снимков экрана и не пересылал. Просмотр не сообщил службе безопасности в тот же день. Позже не сообщил Жанне до возникновения личных отношений.

Нонна сидела напротив и не отводила взгляда. Демьян записывал время каждого утверждения.

Роберт продолжил:

— Когда Жанна спросила меня прямо, открывал ли я личный файл, я ответил «нет». Это была ложь. Я боялся, что признание поставит под сомнение мою пригодность для проверки и разрушит отношения, которые уже хотел продолжить. Ни одна из причин не давала мне права скрывать просмотр.

В комнате работал только маленький сканер Демьяна. Он протянул лист, проглотил его и вернул с другой стороны.

— После предъявления полной строки журнала я признал действие, передал объяснение «Контуру» и попросил исключить меня из ежедневного обмена материалами. Сегодня предоставляю ноутбук. Согласен на проверку рабочего профиля, истории браузеров, локальных и синхронизированных хранилищ за указанный период, записей подключённых носителей и удалённого пространства в пределах технической возможности.

Он положил лист на стол.

— Дополнение одно. Жанна не обязана возвращать мне доверие. И не обязана продолжать отношения, даже если проверка не найдёт копии файла.

Я не поблагодарила.

Демьян придвинул опись.

— Устройство ваше личное?

— Да.

— Использовали его для работы по сделке?

— Да. Доступ к комнате данных выполнялся с него через защищённый рабочий профиль.

— Другие люди им пользовались?

— Нет.

— Внешние носители подключали?

— Рабочий накопитель «Контура» для документов сделки. Личные резервные копии хранятся на домашнем сетевом диске. Доступ к нему тоже предоставлю, если поиск на ноутбуке покажет синхронизацию нужного периода.

— Облачные хранилища?

Роберт назвал два. Одно рабочее, одно личное. Продиктовал адреса учётных записей и согласился сохранить активные сеансы до фиксации. Пароли в опись не вносили. Он должен был вводить их сам по запросу Демьяна.

— Проверка не доказывает, что копии не существовало нигде в мире, — сказал Демьян. — Я смогу установить, есть ли на переданном устройстве совпадающий файл, его фрагменты, следы загрузки, сохранения, синхронизации или переноса на известные носители. Формулировка результата будет именно такой.

— Принимаю.

Роберт включил ноутбук, ввёл пароль и вышел из-за стола. Демьян подключил устройство через блокиратор записи, снял сведения о диске и запустил создание побитовой копии. Исходник после этого выключили и опечатали. На пакете расписались Роберт, Демьян и Нонна как свидетель передачи.

— Почему я? — спросила Нонна.