— Фамилии.

— Их должен подтвердить полный журнал и руководитель безопасности.

— Вы видели этот перечень?

Он выдержал паузу.

— Я видел структуру пакета в рамках проверки.

— В структуре были названия моих личных записей?

— Были технические наименования объектов.

— Кто ещё их видел?

— Я не хочу назвать человека на основании одной роли и потом исправлять протокол.

Демьян поднял голову от ноутбука.

— Роль, аккаунт и человек снова должны быть разными строками.

— Согласна, — сказала я. — Поэтому прошу не роль.

Роберт закрыл папку с регламентом. О хранилище он говорил без пропусков. Когда речь дошла до людей, у него остались только должности.

— Полный список будет после подтверждения журнала, — сказал он.

— А ваш собственный доступ подтверждать тоже будет руководитель безопасности?

— Да.

— Тогда внесите в протокол два вопроса, — сказала я Аде. — Кто видел перечень личных записей и какие действия выполнял Роберт Левицкий до карантина и после него.

Ада напечатала. Демьян проверил формулировку.

Роберт не возразил.

— И срок ответа, — добавила Нонна.

— До следующей встречи по аудиту, — сказал Демьян.

Я посмотрела на Роберта.

— Вы назвали всё, что система делала с пакетом. Теперь назовите, что с ним делали люди.

Он положил ладонь на закрытую папку.

— Когда журнал будет подтверждён.

— Запишите дословно, — сказала я. — На вопрос о людях Роберт Левицкий ответил: «Когда журнал будет подтверждён».

— Сколько?

— Сорок восемь, — сказала Нонна. — И все одинаковые.

Вторая партия фабричных образцов занимала почти весь большой стол. Её изготовили по заказу, запущенному до приостановки пилота, и держали на фабрике до решения о техническом осмотре. Утром короба привезли с целыми пломбами. Ада приняла их с пометкой «для проверки, без допуска к продаже» и внесла номера в журнал.

В партии было сорок восемь бюстье, по шестнадцать на каждый конструктивный диапазон. В технической спецификации стояли три застёжки. Для первого диапазона — шириной тридцать восемь миллиметров по высоте спинки, два крючка. Для среднего — пятьдесят семь миллиметров, три крючка. Для старшего — семьдесят три миллиметра, четыре крючка. У каждой предусматривались три положения регулировки по объёму.

На столе лежали только планки в пятьдесят семь миллиметров. Три крючка, три положения. Сорок восемь раз.

Нонна приложила к первой жёсткий шаблон, потом вскрыла по одному неиспользованному образцу из двух других пачек. Я проверила бирки и номера. Ошибки при раскладке не было.

Нонна достала из шкафа контрольные образцы обеих недостающих ширин и положила рядом. Узкая планка имела два крючка, широкая — четыре. Различалось не только число металлических деталей. Высота задавала, на каком участке спинки распределяется натяжение верхней и нижней резинок.

— Фабрика может назвать это допуском? — спросил Роберт.

— Допуск бывает у размера одной детали, — ответила Нонна. — Здесь заменили артикул, число крючков и конструктивный диапазон. Это не плюс два миллиметра.

— Одна деталь на все размеры, — сказала я.

— Для склада удобно.

— Для спины нет.

Запрошенный список доступов «Контура» ещё проверял Демьян. Роберт не пытался заменить его разговором о фабрике. Сегодня его присутствие было связано с остановленным пилотом. Он сверил нашу спецификацию с комплектовочной ведомостью.

— В ведомости фабрики указана одна позиция, — сказал он. — Пятьдесят семь миллиметров, сорок восемь штук.

— Значит, фабрика поставила то, что получила в комплектацию, — ответила Нонна. — Теперь выясняем, кто изменил три позиции на одну.

Я взяла бюстье из первого диапазона. Сама планка была хорошей. Плотная лента, ровные петли, крючки не гуляли. На спинке, рассчитанной под меньшую высоту, она занимала слишком много места и забирала на себя часть растяжения крыла.

На образце старшего диапазона происходило обратное. Широкие верхняя и нижняя резинки сходились к более узкой планке. Пока изделие лежало на столе, это выглядело аккуратно. Под нагрузкой края должны были тянуть её в разные стороны.

— На манекене опять будет прекрасно, — сказала Нонна.

— Тогда манекен сегодня отдыхает.

Сабина приехала к началу панели. Ада отправила ей копию акта вскрытия, потому что она по-прежнему отвечала за материалы кампании и связь с подрядчиками. Сабина сняла мокрый плащ, просмотрела три строки спецификации и попросила показать сам дефект.

— Пока есть несоответствие комплектовки, — сказала она. — Дефект подтверждает посадка.

— Поэтому женщины уже пришли, — ответила я.

Для повторной проверки согласились Альбина, Серафима и Марианна. Они участвовали в осмотре первой версии и могли сравнить изменения. Каждая получила новый экземпляр своего диапазона. В примерочной оставались только мы с Нонной. Снимков не делали. После переодевания женщины надели сверху свои блузки и вышли в демонстрационную зону, где согласились продолжить проверку при Роберте и Сабине.

Альбина застегнула жакет и повернулась перед зеркалом.

— В этот раз ничего не расстегнулось, — сказала она. — Уже прогресс.

Предыдущий образец открылся при наклоне. Здесь три крючка держались. Проблема началась, когда Альбина села и потянулась за сумкой. Высокая жёсткая планка не легла в короткую спинку. Нижний угол упёрся в тело, а мягкое крыло собралось диагональной складкой.

Она встала, прошлась и снова села.

— Стоять могу. Работать стоя я не собиралась.

Я отметила движение и место давления. На соседнем экземпляре из той же пачки планка стояла так же. Это была не случайная строчка одной швеи.

Серафиме достался средний диапазон, для которого пятьдесят семь миллиметров и предусматривались. Она подняла руки, наклонилась, надела рабочий халат и застегнула его. Спинка осталась ровной. Давления у края не было.

— У меня всё держится, — сказала она.

— Так и должно быть, — ответила Нонна. — Иногда правильная деталь встречает правильное место. Не мешайте им.

У Марианны застёжка тоже не открылась. Сначала пояс лежал ровно. Потом она надела сумку на плечо, села, повернулась к столу и потянулась за папкой. Верхняя резинка спинки пошла вниз, нижняя вверх. Планку развернуло по диагонали, а край крыла свернулся в плотный валик.

— Я чувствую шов, — сказала Марианна. — Не больно. Но к обеду я буду думать только о нём.

Нонна разгладила ткань, не касаясь тела, и попросила повторить поворот. Планка снова ушла по косой.

После каждого движения мы измеряли её положение относительно середины спинки. У Альбины застёжка не смещалась, но лишняя высота собирала крыло. У Марианны сама планка повернулась почти на сантиметр. Значит, соседний размер пояса не исправил бы причину. Неправильной была точка, в которую свели нагрузку.

Мы проверили ещё два запечатанных дубля старшего диапазона. Результат повторился. Уменьшить натяжение пояса означало потерять опору. Усилить его означало сильнее свести широкую спинку к узкой застёжке.

Сабина читала наши отметки, не споря с движениями.

— Серийная вещь всегда строится на допустимом компромиссе, — сказала она. — Три вида одной фурнитуры увеличивают число операций, риск пересорта и себестоимость. В среднем диапазоне унификация работает.

— А в двух других нет, — сказала я.

— В первом угол можно смягчить. В старшем изменить переход крыла.

— Тогда это будут две новые конструкции вокруг одной удобной для склада детали, — ответила Нонна. — Хотя в спецификации уже стоят подходящие детали.

— Снижение числа артикулов может быть экономическим решением, — сказал Роберт. — Но только после нового образца, испытания и согласования версии. Самовольная замена не становится допустимой от того, что дешевле.

Сабина отложила ручку.

— Индивидуальной посадки в массовом продукте всё равно не будет.