— Срок уведомления? — спросил наш юрист.

— Подтверждение фабрике сегодня. Опись остатков — до конца следующего рабочего дня.

— Уже проданные изделия?

— Продажи по представленному отчёту не начались. Были контрольные образцы и подготовленная партия.

Нонна посмотрела на Ядвигу.

— Значит, клиентки чужую посадку пока не купили.

— Пока нет, — ответила та.

Мы не подписывали мировое соглашение. Не определяли компенсацию и не обменивали остановку партии на моё молчание. В протокол вошли только сохранение, временная остановка и сроки передачи описи.

Тимур отказался присоединяться к общему протоколу. Его адвокат расписался в получении копии требований и подтвердил адрес для уведомлений.

К половине третьего Ада прочла итоговые формулировки. Феликс подтвердил удаление строк и полноту переданного чата. Сабина — выбор широкого ключа и ранний показ. «Контур» — время приёма пакета и отдельное нарушение Роберта. «Линия» — остановку партии и сохранение материалов. Спор о платеже и передаче файла оставался открытым.

Я подписала протокол не первой и не последней. Рядом поставила подпись Нонна. Потом юристы собрали приложения, Демьян снова запечатал носители, а Ада вернула телефоны по номерам.

Никто не ждал нас у двери. Сотрудники работали по укороченному графику после ночной партии, приёмная была пустой. Ядвига ушла с представительницей, не предложив поговорить без протокола. Сабина забрала только свою копию. Феликс задержался у стойки, но Нестор увёл его к назначенной встрече.

Роберт получил телефон и остановился в нескольких шагах.

— Вам нужна машина? — спросил он.

— Нет. Я остаюсь в ателье.

— Тогда после?

— Я сама позвоню.

— Хорошо.

Он ушёл вместе с Рубеном, не пытаясь превратить выдержанную дистанцию в личную сцену.

В коридоре Демьян ставил на тележку коробки с материалами. Под верхней папкой лежал прозрачный пакет. Графитовый шёлк потемнел у сгиба, шнуровка прижалась к застёжке. На белой полоске стоял код J57-04 и дата той ночи.

Тот самый комплект больше не был бельём, которое можно вернуть в ящик и надеть после химчистки. Он оставался вещью, которую Сабина сняла, Нонна упаковала, а мы использовали для связи личного файла с рабочим архивом.

Ада взяла пакет за запаянный край.

— Куда его теперь?

Нонна посмотрела на меня.

— Не выбрасывать, — сказала я. — Оставьте запечатанным до новой описи.

— В сейф? — спросила Ада.

— До новой описи — в сейф. Через полчаса решим, на какой полке он должен остаться.

— Уничтожить хочется? — спросила Нонна.

Прозрачный пакет лежал на столе архивного кабинета. На старой полоске белой бумаги стояли код J57-04, дата и две подписи. Моя и Нонны. Графитовый шёлк внутри смялся у боковой детали. Один конец шнуровки прижало к застёжке.

Я не открывала пакет с той ночи, когда Нонна сняла комплект с Сабины и упаковала его до выяснения обстоятельств. Теперь обстоятельств стало больше, чем ткани.

— Хочется, — ответила я. — Поэтому не будем.

— Разумно. Но я всё равно спросила бы ещё раз возле мусорного контейнера.

После закрытой встречи Демьян внёс пакет в опись как материальный объект, связанный с личным файлом и ранней конструкцией. Старая упаковка сохраняла первичную фиксацию, но для постоянного хранения требовался внешний архивный контейнер.

Ада сняла старую маркировку с четырёх сторон. Нонна в перчатках проверила запаянный край, не вскрывая пакет, и продиктовала его состояние. Я записала, где комплект хранился после обнаружения и у кого были ключи. Потом мы положили пакет в плотную архивную коробку. Снаружи остался только номер материала. Код модели и моё имя внесли во внутреннюю опись.

— Полка для вещественных материалов, — сказала Нонна. — Не рядом с карточками.

— Да. И выдача только под две подписи.

— Наши?

— Да. Если одной из нас нет, материал не выдаётся.

Нонна затянула контрольную ленту. Я поставила подпись поперёк стыка, она рядом. Ада записала время.

В закрытом архиве было два замка. Один ключ хранился у меня, второй был у Нонны. Мы открыли дверь вместе, поставили коробку на отдельную металлическую полку и внесли номер в бумажный журнал.

Мне не стало легче. Комплект всё ещё был сшит для годовщины, но теперь хранился ещё и как материальное доказательство.

Нонна повернула второй ключ.

— Закрыто.

Я проверила ручку один раз.

— Закрыто.

— Второй раз проверять будешь?

— Нет.

— Запишу как улучшение процесса.

В приёмной Ада уже раскладывала документы для следующей клиентки. Закрытая встреча закончилась меньше часа назад, но в журнале на половину четвёртого стояло обычное имя.

Эльвира Панкратова пришла на семь минут раньше.

Она сняла пальто, отдала Аде телефон в выключенном состоянии и положила на стойку свой старый бюстгальтер в бумажном пакете.

— Телефон можно оставить у себя, — сказала Ада. — Ограничение действовало только для утренней встречи.

— Я знаю. Проверяю, кто у вас сегодня способен отличить правило от привычки.

Ада вернула ей телефон.

— Способны двое. Третья ушла обедать.

— Уже неплохо.

В примерочной Эльвира сначала осмотрела новый бумажный бланк, потом макет на вешалке.

— Что раньше? Грудь или допрос?

— Одновременно, — сказала она. — Я не собираюсь тратить на безопасность отдельную молодость.

Она переоделась за ширмой. Я помогла надеть макет и застегнула пояс на среднем ряду. После последних исправлений давление под правой рукой ушло, но при поднятых руках верх левой чашки отходил от тела.

— Поднимите обе руки.

Эльвира подняла.

— Теперь потянитесь к полке, как дома.

— Вы опять поставите мне туда банку, которую я не просила?

— Сегодня без реквизита.

Она вытянула левую руку. Бретель сместилась к краю плеча, а чашка открылась сильнее. Я отметила место мелом.

— Основание бретели перенесём на полсантиметра внутрь. Верхний край трогать не будем. Когда вы сидите, он лежит правильно.

— Это попадёт в карточку?

— Техническая правка попадёт.

— Вместе с моей фамилией и сведениями об операции?

— Нет. Швея получит отрывной лист с номером заказа, правкой и материалом. Без фамилии, телефона и медицинских сведений.

Эльвира опустила руки.

— Кто увидит полный лист?

— Я и Нонна. Ада видит ваше имя, телефон и время записи в отдельной системе приёмной, но не мерки и не примечания по телу.

— Если вас обеих нет?

— Полную карточку не выдадут. Срочную работу перенесут. Это неудобно, но исключений для красивого обслуживания больше нет.

— Где карточка ночует?

— Пока заказ в работе, в запираемом шкафу под двумя ключами. Каждую выдачу и возврат записываем на бумаге. После выдачи изделия карточку запечатываем и переносим в закрытый архив на срок, который выбрали вы.

— Какой срок вы предлагаете?

— До завершения заказа и двенадцать месяцев после выдачи. За это время можно сделать коррекцию или повтор без новых мерок. Перед окончанием срока мы один раз спросим, хотите ли вы продлить хранение. Если нет, карточку уничтожим по акту.

— А если я не отвечу?

— Не продлим.

Она повернулась к зеркалу боком.

— Фотографировать сегодня будете?

— Нет. Для этой посадки фотография не нужна. Если появится отдельная техническая причина, я сначала назову цель, кто увидит снимок и срок хранения. Старое согласие не будет считаться согласием на новую фотографию.

— В рекламу?

— Только по отдельному документу, который не связан с изготовлением заказа. Отказ не повлияет на цену и работу.

— Цифровую копию карточки создадите?

— Нет. В систему приёмной уйдут номер заказа, этап и дата следующего визита. Мерок там не будет.

Эльвира застегнула поверх макета принесённую блузку и села на стул. Пояс не поднимался. Она наклонилась, подняла сумку с пола и снова выпрямилась.