Когда клиентка ушла, Ада закрыла кассу. Нонна проверила шкаф с утверждёнными образцами и забрала второй ключ от архива. В демонстрационной зоне остались пустые плечики, смятый лист упаковочной бумаги и скамья, которую завтра предстояло протереть.

Роберт пришёл после закрытия. Без служебного пропуска и без попытки узнать результаты у Рубена раньше меня. Остановился у двери, пока Ада надевала пальто.

— Договор подписан? — спросил он.

— Подписан.

— Вас устраивает?

— После пяти правок. Нонну — после шести.

— Значит, мой вопрос можно считать личным.

— Попробуйте.

— Куда пойдём ужинать?

Я посмотрела на незаконченную карточку последней клиентки. В строке возврата макета не было подписи.

— В маленькое кафе на Садовой. Там не спрашивают, почему мы пришли после кухни.

— Я закажу машину.

— Закажите. И подождите у двери.

— Долго?

Я поставила подпись, но заметила незаполненный срок хранения и снова взяла ручку.

— Пока эта карточка не станет обычной и законченной.

— Тогда жду у двери, — сказал Роберт.

— Здесь три миллиметра лишние, — сказала Раиса Аркадьевна. — Пока стою, ничего. Сяду, и к обеду начну поправлять.

Она сидела перед зеркалом в последнем макете новой модели. Я присела сбоку и провела пальцем по верхнему краю чашки. Ткань не отходила, но при повороте корпуса образовывала маленькую складку.

— Поднимите левую руку.

— В день рождения командовать людьми особенно приятно?

— Мне пятьдесят восемь, а не восемьдесят. Руку поднимайте.

Раиса Аркадьевна подняла обе.

— Обе подняла. Считайте подарком.

Июньское утро началось не с цветов и не с тоста. В девять часов у нас была финальная посадка. Нонна стояла у стола с контрольной картой, Марианна ждала за ширмой с булавками, а Ада отнесла принесённую сотрудниками коробку в комнату отдыха до перерыва. По запаху было понятно, что внутри пирог. По расписанию сейчас была чашка.

Новую модель мы делали с Нонной с конца зимы. Не расширяли старую конструкцию на глаз и не обещали посадку каждому телу. Сначала проверили два диапазона, потом добавили третий. Малая группа участниц по очереди ходила, садилась, поднимала руки и надевала сверху обычную одежду. Фотографий не делали. Каждый макет имел номер и после проверки оставался у нас.

Раиса Аркадьевна участвовала в последнем диапазоне. Она уже забраковала две версии за край чашки и одну за застёжку, которая мирно лежала только до первого наклона.

— Повернитесь вправо, — сказала Нонна.

— Вы с Жанной договорились говорить по очереди, чтобы я не успевала возражать?

— Нет. Возражения у вас идут без очереди.

Раиса повернулась. Складка появилась снова.

Нонна отметила участок карандашом.

— Три миллиметра, — сказала она. — Жанна, согласна?

— Да. Верх не трогаем. Убираем только излишек у бокового перехода.

Марианна поставила две булавки. Раиса снова села, потянулась к сумке и застегнула поверх макета блузку. Край больше не собирался.

— Теперь могу забыть о нём, — сказала она. — Это лучший отзыв белью. Не пишите его на плакате.

— Не будем, — ответила я.

— А про день рождения можно?

— Только в журнале посещений.

Она переоделась и подписала итоговый лист проверки. Не рекламное согласие, а подтверждение того, что именно делала в макете и какие замечания дала. Нонна внесла правку в производственную карту. Я расписалась рядом как соавтор.

— Название оставляем? — спросила Ада, заглянув из приёмной.

— Оставляем рабочее, — сказала Нонна. — Названия в день рождения придумывают люди, которые уже попробовали пирог.

— Тогда пирог угрожает производству.

Раиса Аркадьевна забрала сумку.

— Если назовёте модель «Вторая молодость», я вернусь с адвокатом.

— Ради этого и не назовём, — сказала я.

После её ухода Марианна сняла с макета булавки и перенесла изменение на чистую деталь. Нонна проверила линию, затем закрыла карту. В шкаф утверждённых образцов отправился только исправленный экземпляр. Остальные остались с пометками испытаний.

Пирог разрезали в половине одиннадцатого. На нём не было моей фотографии, короны и цифры из крема. Серафима поставила одну свечу, потому что пятьдесят восемь не помещались без ущерба противопожарным правилам.

— Желание загадывать будете? — спросила Марианна.

— Буду. Чтобы ты вернула Нонне линейку.

— Это не желание, а донос.

Нонна вынула линейку из папки Марианны.

— Уже исполнилось. Можно работать дальше.

Мне подарили складной стул для выездных примерок, новую лупу для мелких швов и общий выходной в воскресенье, который сотрудники назначили себе вместе со мной. Никто не произносил речь о том, как я расцвела к пятидесяти восьми. Мы съели пирог, убрали крошки и вернулись к заказам.

Перед обедом Ада принесла платёжное поручение.

Очередной взнос за долю Феликса рассчитывали из распределяемой прибыли. Сначала бухгалтерия закрыла зарплаты, налоги, материалы и производственный запас. Потом внешний специалист проверил формулу. Только после этого появилась сумма для перевода.

— Все четырнадцать в ведомости, — сказала Ада. — Включая Марианну, хотя после истории с линейкой есть сомнения.

— Я вернула.

— После независимой проверки.

Четырнадцать сотрудников остались в «По себе». У двоих был сокращённый график по их просьбе, Серафима снова работала полную неделю, а нового человека мы пока не нанимали. Заказов хватало на нынешнюю команду, но не на красивую вакансию с обещанием будущего роста.

Нонна открыла отчёт по «Контуру». Сеть заказывала одну проверенную партию в месяц в согласованных размерных диапазонах. Возвраты и дефекты присылала обезличенной сводкой. Архив, индивидуальные карточки и новые конструкции оставались у нас. Расширение требовало отдельного испытания и подписи Нонны.

— Следующий месяц подтверждён, — сказала Ада. — И ещё два стоят в графике с правом пересчёта по фактическим возвратам.

Это уже не было случайной ночной заявкой. Заказ стал устойчивым. Он оплачивал часть загрузки, давал понятный объём и не требовал шить заранее для неизвестной витрины. При этом одна задержка материала всё ещё могла сдвинуть срок, а ремонт последней машины съедал заметную часть июньской прибыли.

— Перевод Феликсу делать? — спросила Ада.

Я проверила остаток после платежа. Зарплатная дата, материал следующей партии и резерв не менялись.

— Делать.

Ада отправила поручение в банк. Через несколько минут юрист Феликса подтвердил получение документа. Никакого личного сообщения к нему не прилагалось. Выкуп шёл по графику, и до последнего взноса оставалось ещё достаточно кварталов.

Нонна закрыла отчёт.

— На филиал в столице опять не хватило.

— Придётся пережить.

— Тогда хотя бы вторую лупу не покупай без голосования.

После работы я поехала домой раньше обычного.

Старую квартиру продали весной. Деньги после расходов разделили поровну, как записали. Обеденный стол забрал Феликс, сервиз Марта увезла к себе, потому что он с самого начала принадлежал ей. На свою половину я выбрала квартиру ближе к ателье, но не над ним. Две комнаты, кухня с окном во двор и прихожая, где можно было открыть шкаф, не прижимая входную дверь коленом.

Роберт увидел квартиру после того, как я подписала договор. Помог перенести книги и один раз предложил переставить кровать. Я отказалась. Через неделю переставила сама и сообщила ему, что его версия была лучше. Он не потребовал письменного признания.

В пятницу вечером приехала Марта. Поставила в прихожей небольшую сумку и сразу проверила гостевую кровать.

— Матрас не слишком жёсткий? — спросила я.

— На две ночи у меня нет требований к ортопедической политике семьи.

Она привезла клубнику и маленький горшок с базиликом. Я поставила его на кухонное окно, подальше от батареи, которой летом всё равно не пользовались. После засохшего растения Феликса в офисе мы обе относились к горшкам без лишних обещаний.