Он показал распечатанный лист с именами, образованием и стоимостью встречи. Ни одна строка не была заранее отмечена.

— Ты уже решил, что нам нужен посредник.

— Я предлагаю. Решение общее.

— Кто платит?

— Я. С личного счёта.

— Тогда он может оказаться твоим посредником.

— Выберешь ты или разделим оплату. Мне важнее не обсуждать квартиру по пять минут между двумя рабочими скандалами.

Формулировка была разумной. Но и её Феликс успел обдумать без меня.

— Я прочитаю, — сказала я. — Ничего не назначай.

— Не назначу.

Он подключил сканер к своему ноутбуку и сделал копии. Каждый оригинал возвращал в тот же файл. Квитанции не сгребал пачкой, а сверял даты. Чек за замену окон оказался среди коммунальных квитанций, и Феликс переложил его, не спрашивая, как я могла так хранить бумаги.

— Марте ты уже позвонила? — спросил он.

— Да.

Его рука остановилась над сканером.

— Что сказала?

— Что мы расходимся. Что у тебя одиннадцать месяцев отношения с Сабиной.

— Где и как ты нас увидела?

— Нет. Это не её подробности.

— Хорошо.

Он нажал кнопку, дождался, пока лист пройдёт через сканер, и проверил файл.

— Про проверку в ателье говорила?

— Сказала, что идёт проверка документов и доступов. Без клиентских данных.

— Не посвящай её в бизнес-скандал, пока мы сами не понимаем масштаб.

— Марте тридцать один. Она работает с городскими исследованиями и умеет не пересказывать закрытую информацию соседям.

— Я не сомневаюсь в её уме. Я не хочу, чтобы она приехала разнимать нас, стала свидетелем в споре о компании или решила, что должна выбрать, чьей версии верить.

— Она уже отказалась передавать наши сообщения.

Феликс поднял глаза.

— Что ты просила передать?

— Про эти документы. Потом написала тебе сама.

— Правильно сделала.

— Не присваивай решение Марты.

— Не присваиваю. Поддерживаю границу, которая выгодна всем троим.

— Вот это ты делаешь быстро.

Он не стал спорить.

— Семейный посредник нужен в том числе затем, чтобы мы не использовали дочь вместо связи.

— Согласна. Но молчать о том, что произошло, ради твоего удобства я не буду.

— Об измене она должна знать. О несанкционированных доступах, спорных файлах и сделке сейчас нет подтверждённой картины.

— Значит, пока сообщаем только подтверждённое.

— Именно.

Сканер вытолкнул последнюю копию. Из папки выпал узкий лист с подтверждением брони ресторана на начало октября. Я уже отменила столик. Возврат аванса пришёл, а бумагу я сунула к квитанциям, не выбирая подходящего раздела.

Феликс поднял её и положил передо мной.

— Это тебе не понадобится.

— Уже не понадобилось.

— Сабина знала, что я скажу тебе после этого ужина.

— Она сказала мне.

— Что именно?

— Что ты собирался сообщить о ней, если сделка будет готова. И что комплект в моём шкафу считал прототипом.

Феликс снял со сканера провод и аккуратно свернул его.

— Я действительно так считал.

— Ты говорил, что не знал о личном комплекте.

— Я не знал, что образец в шкафу был тем самым.

— Каким «тем самым»?

Он понял раньше, чем ответил.

— Ты говорила, что готовишь что-то к годовщине.

— Не «что-то». Что я сказала?

— Что хочешь сшить комплект для ужина. И попробовать вернуть между нами близость.

Пальцы похолодели. Эти слова я говорила мужу поздним вечером, когда ещё надеялась, что неловкость можно пережить вдвоём.

— Сабине ты это тоже рассказал?

Феликс отвёл взгляд к папкам.

— Я объяснил, почему не собираюсь ничего менять до годовщины.

— Сказал про комплект?

— Сказал, что ты его шьёшь. Не описывал модель и не называл код.

В переговорной Сабина уверяла, что приняла вещь за прототип. Теперь объяснение сузилось до одного удобного совпадения: она знала и про годовщину, и про личный комплект, но будто не связала их с вещью в моём закрытом шкафу.

— Она знала достаточно, — сказала я.

— Она не знала, что именно этот комплект личный.

— Так же, как ты?

Феликс выдержал паузу.

— Да. Я понимаю, как это звучит.

— Ты объяснял любовнице мою попытку вернуть тебя. Она ждала результата.

— Я пытался не обманывать её о сроках.

— И для этого рассказал ей то, что не принадлежало ни вашей кампании, ни вашей сделке.

— Да.

Феликс убрал копии в свою папку. Оригиналы пересчитал и вернул в нижний ящик. Лист с кандидатами в посредники оставил на столе.

— Я не давал ей разрешения брать комплект, — сказал он.

— Ты дал ей войти туда, где он лежал.

— Это моя ответственность.

— Не вся. Но твоя.

Он кивнул, надел пальто и забрал только папку с копиями. У двери задержался.

— Марте я позвоню сам.

— Это ваши отношения.

— Да.

Когда дверь закрылась, я не стала проверять, уехал ли лифт. На экране телефона мигал пропущенный от Ады.

Я перезвонила.

— Жанна, на общий адрес кампании пришло письмо от агентства, которое собирало пресс-пакет, — сказала Ада. — В теме «Согласовать или отменить». Они пишут, что формального отзыва задания не получили.

— Ничего не согласовывай. Перешли мне исходное письмо со всеми вложениями.

— Уже. На документе пометка «Черновик. Не для публикации».

Письмо появилось в моей почте. Подрядчик ссылался на прежний срок подготовки и просил либо утвердить текст, либо письменно отменить работу. Документ создали ещё до остановки кампании. Последняя редакция была сохранена Сабиной за день до того, как Роберт заморозил проект.

Я открыла вложение.

Первый абзац обещал новый бренд белья для реальной жизни. Второй называл основателей: предприниматель Феликс Ордынцев и бренд-стратег Сабина Рахманова. Моё имя появлялось ниже.

«Технический автор коллекции Жанна Ордынцева отвечает за адаптацию конструкций и контроль посадки».

Не основательница «По себе». Не владелица контрольной доли. Не автор библиотеки, без которой новой марки не существовало. Нонны в тексте не было совсем.

В комментарии Сабины к старой редакции стояло: «Формулировки отражают будущую структуру бренда и не затрагивают спор о правах на отдельные файлы». Она упаковала решение как уже наступившее будущее ещё до того, как мы остановили проект.

Я не исправила в документе ни одного слова. Нажала «Ответить всем».

«Текст не согласован. Материал не распространять и не публиковать. Сохранить исходное письмо, все редакции файла и список адресатов. Полномочий представлять Феликса Ордынцева и Сабину Рахманову основателями бренда от имени „По себе“ ни у кого нет. Подтвердите, что публикации не было».

Аде я отправила отдельное распоряжение: письмо не удалять, пресс-пакет исключить из очереди рассылки, исходник оставить в материалах проверки.

Она ответила через несколько минут:

«Принято. Публикации не было. Агентство уточняет, нужен список адресатов последней редакции или всех предыдущих».

Я снова открыла исходное письмо. В строке адресатов стоял только общий адрес ателье. Список тех, кто получил документ раньше, должен был храниться у подрядчика.

Я написала один вопрос:

«Всех. Кому этот пресс-релиз уже отправляли?»

Ответ от агентства пришёл в восемь двенадцать.

Номер заказа 87442191, куплено на сайте

В списке прежних адресатов пресс-пакета стояла студия «Белый зал». Подрядчик оставил примечание: «Съёмка капсулы, 8:00–12:00». Отмены в переписке не было.

Я позвонила туда.

— Съёмка уже началась, — бодро сообщила администратор. — Команда госпожи Рахмановой приехала вовремя.

— Остановите её. Я Жанна Ордынцева, владелица «По себе».

— У нас оплаченная бронь и письмо от бренд-стратега. Я не могу выгнать арендаторов по телефонному звонку.

— Тогда никого не выгоняйте. Ничего больше не снимайте до моего приезда.