— Он мог передать ключ другому? — спросила я.

— Мог. Запись связывает действие с его административным инструментом, не с его руками. Но раньше у нас был только адрес назначения. Теперь есть связь этого адреса с ключом Тимура до основной передачи.

Полный пакет ушёл на тот же сервер, который принял тестовый запрос. Номер задачи, последовательность и объём совпали с восстановленными строками из локальной копии Нонны.

Феликс спросил:

— Можно установить владельца сервера?

— Провайдер назначения отвечает на официальный запрос. Пока подтверждён маршрут и инструмент, которым его проверили.

— Значит, Тимур всё ещё может сказать, что выполнял поручение Сабины.

— Может, — ответил Демьян. — Поэтому смотрим основание и платежи.

Сабина передала выписку не мне и не Феликсу. Демьян получил её через защищённую форму вместе с исходными платёжными документами рекламного подрядчика. Он вывел только операции, относившиеся к Тимуру. Личные покупки и остальные расходы закрыли.

В материалах были отдельные переводы Сабины с личной карты, уже названные в её объяснении, и корпоративные платежи ООО «Ракурс Медиа». Корпоративную часть не провели одним счётом. Её разбили на несколько актов и платежей. Каждый оказался немного ниже внутреннего лимита, после которого требовалось второе согласование подрядчика.

Назначение повторялось почти дословно: «исследование аудитории», «уточнение выборки аудитории», «подготовка данных исследования». Получателем значился предпринимательский счёт Тимура. В приложенных актах не было отчёта об исследовании, анкеты, выборки или результата. Были только презентационные таблицы. В каждой карточке стояла отметка Сабины «к оплате».

— Исследование аудитории без исследования, — сказала Нонна.

— Возможно, услуги называли по бюджету кампании, — ответил Феликс. — Неверное назначение не доказывает оплату копии.

— Не доказывает, — согласился Демьян. — Но дробление ниже лимита, отсутствие результата и связь получателя с внешним сервером требуют отдельного объяснения.

Он наложил даты на восстановленный журнал.

Первые платежи прошли во время сборки презентации. Следующий — после создания временного хранилища. Последний поступил незадолго до тестового соединения с неизвестным сервером. После предупреждения о страховочной копии новых оплат в представленных документах не было.

Сабина говорила правду хотя бы в этом: после публикации она Тимуру не платила.

Демьян сохранил сверку как отдельное приложение. Слева стояли события сервера. Справа — платежи, каждый ниже лимита. Между ними не рисовали стрелок и не писали «оплата за утечку». Факты не нуждались в красивой схеме, чтобы лежать рядом.

— Последняя строка, — сказала я. — Получатель и назначение.

Ада прочла в протокол:

— Получатель — индивидуальный предприниматель Тимур Ковач. Назначение — «исследование аудитории».

— Вы сегодня ели?

Роберт спросил это, когда в переговорной остались только пустые стаканы, следы от скрепок и распечатка платёжной цепочки Сабины и Тимура. Демьян уже опечатал копии. Нонна ушла провожать юриста. Я закрывала рабочую папку и пыталась вспомнить, был ли бутерброд у Ады обедом или мы разделили его на троих.

— Это вопрос представителя «Контура»? — спросила я.

— Нет. Коммерческую оценку я передал другому директору. Сегодня я только отдавал материалы проверке.

— Тогда кто спрашивает?

Он помолчал ровно столько, чтобы не спрятаться за должностью.

— Мужчина, который хочет поужинать с вами.

Время приближалось к десяти. За окнами моросил октябрьский дождь, а в швейном зале Нонна гасила последнюю лампу.

— Не в деловом ресторане, — добавил Роберт. — И не за счёт «Контура». Через квартал есть кафе, где кормят до одиннадцати.

— Если я соглашусь, это не будет согласием на сделку.

— Да.

— Или благодарностью за ваш отвод.

— Да.

— Или обещанием продолжить то, что мы остановили в коридоре.

Тут он ответил не сразу.

— Нет. Но я надеюсь, что вы рассматриваете такую возможность.

— Рассматриваю.

Он взял пальто, но не подошёл помогать мне с моим. Я надела его сама, проверила, что рабочая папка осталась у Ады в закрытом шкафу, и убрала телефон в сумку.

Нонна появилась в дверях.

— Вы куда?

— Есть, — сказала я.

Она посмотрела на Роберта.

— Обычную еду?

— Без приложений к договору, — ответил он.

— Тогда до завтра. Жанна, ключ у меня. В одиннадцать сигнализация включится сама.

Ни благословения, ни подмигивания. Я была ей благодарна.

Кафе оказалось маленьким и почти пустым. Меню вложили в прозрачный файл. Официантка сообщила, что суп закончился, пирог забрали, а котлета готова ждать нас столько, сколько потребуется.

— Котлета умеет ждать? — спросил Роберт.

— После десяти все умеют. Гарнир выберете или тоже сначала проведёте совещание?

Я заказала гречку и салат. Роберт выбрал то же.

— Уже подстраиваетесь, — сказала я.

— Сокращаю время принятия решения.

— Ужин ещё не принесли, а вы опять оптимизируете.

Он снял очки и убрал их в футляр.

— Без них я не вижу мелкий шрифт.

— Прекрасно. Значит, договоры до еды не обсуждаем.

На столе стояла баночка с зубочистками в виде ежа. Роберт потянулся к солонке, задел баночку рукавом, и зубочистки рассыпались по скатерти.

Официантка появилась сразу.

— Я ничего не видел, — сказал он.

— Без очков? Верю.

Мы собрали зубочистки в салфетку. Вместо ежа официантка поставила закрытую коробку.

— Вас условно допустили к застёжкам, — сказала я. — До деревянных предметов вы пока не доросли.

— Нонна отзовёт сертификат.

Смеяться после дня с удалёнными строками и платежами было неловко. Но смех пришёл сам и не попросил у проверки разрешения.

Котлеты принесли горячими. Несколько минут мы просто ели.

— В прошлый раз вы рассказали о разводе, — сказала я. — И о назначенной дате разговора.

— Самая плохо составленная повестка в моей жизни.

— Вы исправились?

— С документами да. С людьми медленнее. Мы прожили двадцать шесть лет. Я считал надёжностью умение заранее решать счета, ремонт, поездки, дела сына. Если жена сердилась, я искал причину и предлагал действие.

— А она иногда хотела, чтобы вы остались рядом без плана.

— Да.

— Феликс тоже заранее решал неприятности. В конце концов решил и меня.

— Я не прошу сравнивать нас в мою пользу.

— Я и не собиралась.

— Мы с Феликсом не были несчастны все годы, — сказала я. — Он много сделал для ателье. Умел продавать то, о чём я не умела говорить. Мы растили Марту, спорили, ездили в отпуск, иногда хотели друг друга. Потом его «я займусь» стало означать «я решу». А моё «хорошо» он начал считать подписью.

— Вы боялись спорить?

— Нет. Уставала. И знала, что он лучше разбирается в продажах. Удобная функция не всегда беспомощна. Иногда она надёжна в своей части и поздно замечает, что ей уже выделили границы.

Он не стал обещать, что со мной такого больше не случится.

— Чего вы боитесь сейчас? — спросил Роберт.

— Что вам нравится женщина, которая спорит. А когда спор закончится, без сопротивления я окажусь неинтересна.

— Я не знаю, каким будет наше утро через год.

— Отличный ответ для приглашения в постель.

— Вы спросили о страхе, не о рекламе.

— А вы чего боитесь?

— Снова стать человеком, с которым удобно решать задачи и невозможно жить. И того, что в шестьдесят один поздно переучиваться.

— Мне пятьдесят семь. Я тоже не проснусь с новым характером.

— Ваш нынешний меня устраивает.

— Вот. Опять нравится, пока спорит.

— Тогда хотя бы не прекращайте сразу.

Официантка положила на блюдце две конфеты. Карамель Роберта прилипла к обёртке.

— Возраст, — сказал он. — Даже конфеты требуют прогрева.