— Основной провайдер? — спросила я.

— Нет. Резервный узел обслуживает другая площадка. Доступ к нему должен быть у автоматической службы и владельца договора.

— Кто владелец?

Ада подняла договор из финансовой папки.

— «По себе». Контакт для счетов — Феликс. Технический контакт — Тимур.

Нонна откинулась на спинку стула.

— Значит, они могли войти.

— В панель обслуживания, возможно, — сказал Демьян. — Но архив журналов может быть односторонним. Сначала запросим роли у площадки.

Юрист подготовил требование. Через час площадка подтвердила: технический контакт видел состояние резервирования, но не мог читать или удалять созданные архивы. Для восстановления требовались заявка владельца и код на юридический адрес.

— Хоть одна система не считала номер Тимура естественным законом, — сказала Нонна.

Код пришёл Аде. Демьян подключил резервный образ только для чтения.

Нужная резервная копия была создана после лишней выгрузки, но до первой команды очистки. Демьян сверил служебную подпись, время и размер.

— Копия цела, — сказал он.

Демьян создал защищённый образ, зафиксировал контрольную сумму и запустил сравнение с прежним журналом.

Полоса дошла до конца. На экране появился список различий.

В резервной версии были строки, которых не осталось ни в видимом отчёте, ни в локальной копии Феликса.

Демьян повернул ноутбук ко мне.

— Вот журнал до очистки. У Феликса и Тимура не было прав изменить этот архив.

— Если до шести я не отзову объяснение, он выложит переписку с Феликсом и ролик целиком, — сказала Сабина. — Сначала в городской канал. Потом отправит ссылку людям из проекта.

Она сидела в малой переговорной, положив телефон экраном вверх. На этот раз аппарат не переходил из рук в руки и не лежал в пакете. После первой ограниченной копии Демьян оставил в деле время последнего сохранённого сообщения и контрольную сумму диалога. Сейчас нужно было снять только продолжение.

Сабина позвонила Аде сразу после уведомления, не открыла внешнюю ссылку и отключила связь. Это было записано в новом согласии одной строкой. В остальном процедура не начиналась заново.

Демьян сверил внутренний номер диалога и показал ей границу:

— До этой отметки у нас уже есть копия. Разрешаете сохранить сообщения после неё, служебные данные вложений и системное время?

— Разрешаю. Ролик не включать.

— Ссылку не открываем. Если внутри сообщения есть только снимок страницы, сохраняем его как полученный объект, не проверяя публикацию переходом.

— Да.

Новое требование пришло не с кадром из ролика. Тимур приложил два снимка подготовленных публикаций. На одном были фрагменты личной переписки Сабины с Феликсом. Имена оставались видны. На другом стоял заголовок с её фамилией и серый прямоугольник вместо видео. Ниже он написал сумму и потребовал отозвать прежнее объяснение о ключе доступа.

— Он хочет не только денег, — сказала я.

— Хочет, чтобы я написала: ключ был ограниченным, а всё лишнее он получил из-за ошибки системы. И чтобы я отказалась от слов о страховочной копии.

Демьян не стал спрашивать, собиралась ли она соглашаться. Он сохранил новые события, сформировал отдельную контрольную сумму и присоединил их к прежней копии как продолжение. Телефон вернулся Сабине через несколько минут.

Она взяла его, но связь не включила.

На первой встрече она держалась так, словно любое признание можно правильно упаковать. Сегодня перед ней лежала прозрачная папка с распечатками, а формулировки закончились раньше документов.

— Феликс отстранён, — сказала она. — Я знаю.

— От оперативного управления.

— Он написал мне, что это временно и юрист оспорит решение.

— Возможно, оспорит.

— Ты даже не скажешь, что он проиграл?

— Мы здесь не для этого.

Сабина посмотрела на закрытую дверь.

— После того, что я отправляла твоему мужу, ты, наверное, считаешь происходящее справедливым.

— Нет.

— Почему?

— Потому что публикация интимного ролика без согласия не становится справедливой, если женщина сделала мне больно. Но обсуждать с тобой измену я сейчас не буду.

— Нашу?

— Твою и Феликса. Моей она не была.

Она приняла поправку без возражения.

— Я не прошу меня жалеть.

— Хорошо. Тогда начнём с того, что ты готова передать.

Сабина положила ладонь на прозрачную папку.

— Переписку с Тимуром шире прежнего периода. И часть переписки с Феликсом по фабрике и доле. Там есть личные сообщения рядом с рабочими.

— Ничего не удаляла?

— Нет. Хотела убрать несколько фотографий из диалога с Феликсом, но не стала.

— Не удаляй даже то, что унижает или не относится к делу на первый взгляд. Демьян выделит нужный период и темы. Остальное не войдёт в рабочую копию без твоего отдельного согласия.

— Феликс тоже участник переписки. Его согласие нужно?

Демьян ответил раньше меня:

— Для сохранения сообщений на вашем устройстве в рамках вашей добровольной передачи нет. Для дальнейшего использования каждой части будут отдельно определяться основание и объём. Мы не получаем право публиковать личный чат только потому, что вы показали его проверке.

Сабина кивнула.

— Тогда сохраняйте.

Она открыла на ноутбуке исходный экспорт, сделанный приложением. Не подборку снимков и не пересланные фразы, а папку с индексом сообщений, вложениями и временем. Демьян проверил, что ранние строки совпадают с уже сохранённым диалогом. После этого отметил новые границы и закрыл предпросмотр личных изображений.

Первым вопросом стал ключ.

В прежнем объяснении Сабина написала: Феликс прислал строку «кампания_временный», она переслала её Тимуру для сборки презентации и не знала, что доступ охватывает закрытые папки. Теперь в полном диалоге нашёлся разговор, которого в короткой выборке не было.

Тимур жаловался, что получает отказ при переходе между рабочими разделами. Предлагал два варианта: Сабина сама собирает нужные файлы в отдельную папку или даёт чтение корня проекта с наследованием прав на вложенные каталоги.

Под сообщением сохранилось системное предупреждение:

«При выборе корневого раздела ключ получит доступ к семи вложенным каталогам».

Сабина ответила: «Давай корень до сдачи презентации. Отбери нужное сам. Личное не трогай».

Ниже Тимур спросил: «Подтверждаешь широкий ключ?»

Она написала: «Да. Потом закроем».

Нонна прочла обмен дважды.

— Значит, ты видела предупреждение о семи каталогах.

— Видела.

— А нам сказала, что просто переслала строку Феликса и не знала границ.

— Строку прислал он. Первоначальный доступ тоже создал не я. Но корневой раздел выбрала я.

— Почему? — спросила я.

Сабина не стала говорить, что её вынудили.

— До встречи с «Контуром» оставалось меньше двух дней. Файлы приходили кусками. Тимур сказал, что вручную мы не успеем собрать презентацию и таблицы для байеров. Я решила, что фраза «личное не трогай» ограничит его лучше, чем технические права.

— Ты знала, что не ограничит, — сказала Нонна. — Иначе система не спрашивала бы про широкий ключ.

— Я знала, что он увидит названия папок. Не думала, что будет выгружать всё.

— Это разные действия, — сказала я. — Но первое создало возможность для второго.

Сабина посмотрела на меня.

— Запиши: широкий ключ дала я. Не Феликс вместо меня.

Ада, которая вела протокол, подняла глаза.

— Дословно?

— Дословно. И добавь: исходную строку и доступ к проекту передал Феликс. Я не хочу закрыть его собой. Но и прятаться за ним больше не буду.

Ада прочла запись вслух. Сабина подтвердила.

Следующая часть экспорта относилась к фабричной партии.

В рабочем чате Сабина просила Феликса ускорить образцы для съёмки и закрытого показа байеру. Нонна ещё не подписала исправленную спецификацию. Я не видела заказ. Феликс ответил, что спорные технические вопросы можно довести после интереса покупателей, а малый дополнительный тираж провести через рекламного подрядчика как образцы кампании.