Альбина всё ещё была в жакете. Она сняла сумку с плеча и положила на стол.

— Я не прошу индивидуальную, — сказала она. — Вы назвали это допустимым. Наденьте образец своего размера и проведите в нём рабочий день. Посидите в машине, достаньте зарядку из-под стола, поносите ноутбук. Потом скажете, что именно допустили.

— Я не говорила, что женщина должна терпеть боль.

— Марианна тоже не сказала, что ей больно. Она сказала, о чём будет думать к обеду.

Сабина посмотрела на неё, потом на перекошенную спинку образца.

— В акте оставьте формулировку про накопительный дискомфорт и повторяемость на двух экземплярах, — сказала она. — Слово «унификация» как основание не ставьте, пока фабрика не покажет изменение комплектовочной ведомости.

Это был профессиональный ответ, не извинение. Я внесла его в протокол.

Для «По себе» партия не прошла проверку в первом и старшем диапазонах. Роберт добавил, что «Контур» не рассматривает её для магазинного теста. Средний диапазон отдельно не принимали: один исправный участок не превращал несогласованную партию в товар.

Участницы переоделись. Использованные образцы пометили и отложили, остальные остались в исходных пакетах. Альбина забрала сумку и у двери сказала Сабине:

— Если решите проверять рабочим днём, начинайте не с понедельника. Понедельник и без белья плохо сидит.

Сабина коротко усмехнулась.

— Учту.

Она взяла копию акта и уехала запрашивать фабрику. Я не стала спрашивать, знала ли она о замене. Ответ без документов был бы ещё одной версией.

В комплекте поставки не хватало основания, по которому три позиции превратились в одну. Нонна пошла к Марианне за оригинальным конвертом фабрики. Роберт остался сверять номера пачек, а я убирала контрольные планки в серый контейнер.

Крышка зацепилась за край нижней полки. Контейнер накренился, и удлинители застёжек посыпались на пол.

— Похоже, у фурнитуры свой план эвакуации, — сказал Роберт.

Он сел на пол раньше, чем я успела найти бумажные шаблоны. Узкие планки положил слева, средние перед собой, широкие справа. Отдельно собирал несовместимый шаг и повреждённые крючки. В прошлый раз Нонне пришлось объяснять порядок. Сейчас он только один раз сверился с отметкой на шаблоне.

Я опустилась рядом.

— Вы быстро обучаетесь бесполезным для операционного партнёра вещам.

— После этой недели я не уверен, какие вещи бесполезны.

Мы одновременно потянулись к средней планке. Его пальцы коснулись моих. Я убрала руку, он оставил застёжку на полу между нами.

Через минуту это случилось снова. На этот раз он держал один край, я взяла другой. Тёплая подушечка его большого пальца легла у основания моего. Можно было отпустить. Я не отпустила сразу.

Роберт посмотрел на меня, не на наши руки.

— В тот вечер вы попросили меня не делать следующий шаг, — сказал он тихо.

— Я помню.

— Условие всё ещё действует?

Между нами лежали крючки, папки и его закрытый служебный ноутбук. Он назвал устройства, процессы, роли. На вопрос о людях оставил пустое место.

— Пока я не получила список доступов, да.

Он убрал палец.

— Понял.

Ни обиды, ни попытки убедить. От этого желание не исчезло. Стало только неудобнее сидеть рядом с ним на полу.

Мы продолжили сортировать. Когда наши руки встретились в третий раз, он остановился и дал мне взять деталь первой.

Нонна вернулась с конвертом.

— Испытание мужчины на условную пригодность закончите после аудита, — сказала она. — Я нашла накладную.

Роберт поднялся и подал мне руку. Я посмотрела на неё, потом встала сама. Он не прокомментировал.

Нонна разложила документы на освобождённом краю стола. Первой шла техническая спецификация с тремя позициями по шестнадцать штук. Второй — комплектовочная ведомость фабрики: пятьдесят семь миллиметров, три крючка, сорок восемь штук. В примечании стояло «материал заказчика» и номер отдельной поставки фурнитуры.

Один и тот же номер поставки стоял в документах на сорок восемь образцов и в карточке дополнительного заказа. Значит, универсальная планка попала сюда не случайно при упаковке. Ею заранее комплектовали контрольную поставку и будущий тираж.

— Вот почему фабрика ничего не выбирала, — сказала Нонна. — Ей выдали одну планку и велели поставить во все изделия.

— Кто заказчик? — спросил Роберт.

— Дальше.

За ведомостью лежал универсальный передаточный документ на доставленные сорок восемь образцов, связанный счёт и карточка заказа. Дата стояла раньше уведомления о приостановке пилота и раньше акта, которым мы отклонили первые прототипы. Значит, второй заказ не запустили после запрета. Его запустили заранее, пока мне показывали только образцы.

В карточке дополнительного заказа было три строки.

«Дополнительный тираж бюстье БГ-2 — 240 штук».

«Первые 48 изделий — контрольная поставка, остаток к отгрузке после приёмки».

«Комплектовка: застёжка 57 мм, три крючка, три положения регулировки — 240 штук».

— Наш официальный запрос был только на образцы для трёх диапазонов, — сказала я. — Сорок восемь изделий.

— А двести сорок уже не панель, — ответила Нонна.

В передаточном документе поставщиком значилась фабрика, заказчиком было другое юридическое лицо, а грузополучателем — «По себе».

Ада проверила реестр платежей ателье. Ни счёта, ни оплаты на такой тираж там не было. В карточке фабрики рядом с номером связанного счёта стояла отметка «оплачено». К ней прилагалось платёжное уведомление от заказчика.

Название я уже видела в документах кампании. Эта компания оплачивала студию, пресс-пакет и работу рекламной команды Сабины.

Я закрыла папку на копии, не на оригинале.

— Оригинал под опись. Сабине пока не звонить.

— Кто заказчик и плательщик? — спросил Роберт.

Я прочла последнюю строку:

— ООО «Ракурс Медиа».

Копию накладной я положила перед Сабиной текстом вниз.

Оригинал остался в ателье, в конверте с подписями Нонны и Ады. На копии стояли номер документа, фабричная отметка о дополнительном тираже и плательщик — ООО «Ракурс Медиа», через которое Сабина собирала кампанию.

Она не перевернула лист сразу.

Кафе выбрала я. Небольшое, в деловом квартале, между обедом и вечером почти пустое. За стойкой бариста протирал уже чистые чашки. Мы сидели у окна, но с улицы нас закрывали мокрые ветви кустарника. Никакой примерочной, общего стола и Феликса за стеклянной дверью.

— Ты написала, что речь о фабрике, — сказала Сабина.

— Речь о партии, которую оплатила не наша компания.

Я перевернула копию.

Она прочла первую строку, потом последнюю. На середине вернулась к количеству изделий.

— Это резерв для кампании.

— Резерв обычно указан в плане.

— План менялся.

— Без Нонны, без меня и без нового допуска фабрики. Дополнительный тираж заказан через твоего подрядчика. Зачем?

Сабина подняла взгляд.

— Я не обязана давать объяснения в кафе.

— Не обязана. Можешь дать их независимому специалисту при Феликсе, Роберте и юристах. Там будет больше людей и меньше кофе.

Она всё-таки заказала воду. К стакану не притронулась.

— Что ты хочешь? — спросила она.

— Узнать, кто поручил подрядчику оплатить эту партию, какие файлы передали фабрике и почему в накладной нет «По себе».

— А взамен?

— Ничего.

— Жанна, так не разговаривают, если хотят получить сведения.

— Я не обещаю скрыть твоё участие, сохранить твою должность или отказаться от требований. Накладная уже войдёт в проверку. Ты можешь объяснить её сейчас или позже.

Сабина провела ногтем по краю бумаги.

— Партия должна была быть готова к запуску кампании. Феликс говорил, что после первой проверки вы утвердите технические исправления, а фабричное окно нельзя терять. Мой подрядчик внёс оплату, чтобы заказ не сняли.

— Феликс подписал поручение?