— Покажи, — сказала она.

В примерочную Нонна вошла первой. Осмотрела скамью и замок, затем достала из хозяйственного шкафа прозрачный пакет для возвращённых образцов.

— Ты прикасалась после них?

— Нет.

— Хорошо.

— Не уверена, что здесь вообще осталось что-то хорошее.

— Остался порядок действий. Пока хватит его.

Она надела тонкие перчатки, сложила комплект в пакет, не расправляя, вложила бумажку с датой, временем и номером примерочной. На наклейке поставила свои инициалы и протянула мне ручку.

— Подпиши.

— Зачем?

— Потому что это взяли из твоего закрытого шкафа и использовали без разрешения. Я не знаю, понадобится ли нам фиксация, но утром лучше сделать лишнюю наклейку, чем вечером придумывать память.

Я расписалась. Нонна убрала пакет в сейф кабинета архива и проверила журнал выдачи запасных ключей.

— Запасной вчера не брали, — сказала она.

— У Феликса был свой.

— Значит, проверим пропуска и замок, а не будем гадать.

Вот за это я иногда хотела выставить Нонну за дверь. И за это же пятнадцать лет держала рядом.

— Я отменяю переговоры с «Контуром», — сказала я.

— Нет.

— Феликс передал им наши конструкции.

— Тогда мы сначала узнаем какие.

— Сабине обещана доля.

— Это мерзко. К кассе какое имеет отношение?

— Нонна.

— Жанна. Зарплата через несколько дней. Фабричный заказ уже существует, хочешь ты этого или нет. Если сейчас хлопнуть дверью, договор не исчезнет, а деньги исчезнут. Мы замораживаем доступ, смотрим бумаги и только потом отменяем то, что можно отменить.

— Ты предлагаешь продолжать с ними?

— Я предлагаю не путать желание выкинуть мужа из жизни с обязанностью не выкинуть четырнадцать человек с работы.

Она сказала это негромко. От негромкого стало больнее, но и яснее.

— Хорошо, — ответила я. — Смотрим бумаги.

В кабинете Феликса пахло его одеколоном и новой кожей кресла. На столе не было ни одной лишней ручки. Я включила рабочий компьютер, Нонна открыла настенный календарь встреч.

На девять тридцать стоял Роберт Левицкий. Под фамилией мелким шрифтом были перечислены пункты: технический пакет, готовая линия, переход дизайнерской функции, оптимизация индивидуального направления.

— Оптимизация, — прочитала Нонна. — Какое ласковое слово.

— Особенно когда оптимизируют тебя без приглашения.

Она открыла боковой шкаф. Папка с логотипом «Контура» стояла на виду между договорами поставки. На обложке рукой Феликса было написано: «Пилот. Финальная версия».

Внутри лежал предварительный договор, график фабричного заказа и список базовых конструкций. Напротив нескольких кодов стояли мои инициалы. Последним было приложение о передаче технических материалов.

Я перелистнула его дважды.

— Здесь нет моей подписи.

— Есть электронное подтверждение, — сказала Нонна.

Она развернула ко мне последнюю страницу. Внизу располагался серый прямоугольник с датой, временем и строкой: «Согласовано пользователем Ж. Ордынцева».

На рабочем компьютере я открыла указанное электронное приложение. Файл назывался «Согласовано Ж. О.».

— Я этого не согласовывала.

Нонна посмотрела на время подтверждения и перевела взгляд на меня.

— Тогда сегодня у нас не переговоры. У нас чужая подпись.

— Жанна Ордынцева?

Мужчина у стойки приёмной не спросил, а проверил. Его взгляд скользнул с моего лица на Нонну, потом вернулся ко мне. Было ровно половина десятого. В «По себе» уже работали машины, администратор отвечала на первый звонок, а в переговорной Сабина открывала свою презентацию так, будто вчерашнего вечера не существовало.

— Я, — ответила я.

— Роберт Левицкий. «Контур».

Он протянул руку. Ладонь сухая, рукопожатие короткое. Роберт был выше Феликса, седина лежала ровной полосой у висков, лицо казалось резким не из-за возраста, а из-за привычки не улыбаться до появления причины. Тёмное пальто он держал на руке, хотя Ада уже дважды предложила повесить его.

— Рад познакомиться лично, — сказал он. — Я видел ваши базовые конструкции.

— Жаль, что они добрались до вас раньше меня.

Он едва заметно нахмурился.

Феликс вышел из переговорной. Он приехал к половине девятого, как обещал, в свежей рубашке и другом костюме. Первые десять минут требовал восстановить ему доступ, следующие двадцать говорил по телефону с фабрикой. На мой вопрос о согласовании ответил, что всё обсудим при Роберте.

— Доброе утро, — сказал он сейчас. — Рад, что вы добрались без задержек.

— Я тоже. Ночной пакет не пришёл.

— Техническая пауза. Всё покажем на месте.

Роберт посмотрел на него дольше, чем требовал вежливый ответ, но уточнять не стал.

Сабина подошла последней. На ней был строгий жакет, волосы собраны, ноутбук прижат к боку. Только у основания шеи виднелось красное пятно, которое не скрывал тональный крем. Она остановилась рядом с Феликсом, не касаясь его.

— Сабина Рахманова, — представил её он. — Бренд-стратег проекта.

— Будущее лицо новой марки, — сказал Роберт и пожал ей руку. — В презентации это решение выглядит убедительно.

— Вживую будет ещё убедительнее, — ответила Сабина.

Она умела возвращать голосу деловую лёгкость. Я почти позавидовала. Моего лица в презентации, судя по документам, не предполагалось вовсе.

— Жанна ведёт производственную часть, — добавил Феликс. — Нонна Керн, главный технолог.

— Основательница и владелица контрольной доли, — поправила я. — А Нонна не только технолог. Она совладелица и соавтор части конструкций.

Роберт перевёл взгляд на Феликса.

— В материалах структура описана короче.

— Для первого знакомства, — сказал муж.

— Тогда первое знакомство закончено, — сказала Нонна. — Можно переходить к полной версии.

Ада кашлянула за стойкой, пряча улыбку. Я попросила её закрыть дверь переговорной и не соединять нас со звонками, если не остановится производство. О семейной причине совещания сотрудники пока не знали. Утром я сказала только, что внешние доступы заморожены из-за несогласованной передачи файлов. Этого было достаточно, чтобы швейный зал работал непривычно тихо.

Перед входом Роберт всё-таки отдал пальто Аде. В переговорной занял место не во главе стола, а напротив экрана. Положил перед собой тонкую папку и телефон. Феликс сел справа от него, Сабина встала у ноутбука. Мы с Нонной остались с другой стороны.

На первом слайде появилась молодая женщина в гладком бежевом белье и надпись: «По себе. Новая свобода каждый день».

Я узнала название своей компании. Остальное увидела впервые.

— Концепция строится на переходе от камерного сервиса к доступному премиальному продукту, — начала Сабина. — Мы сохраняем экспертизу, но освобождаем марку от возрастной и локальной привязки.

— От какой возрастной? — спросила Нонна.

— От восприятия бренда как места только для зрелых женщин.

— А зрелые женщины уже предупреждены, что мешают его молодости?

Сабина не сбилась.

— Мы не отказываемся от существующей аудитории. Мы расширяем её.

Она сменила слайд. На схеме «По себе» делилось на готовую капсулу для магазинов «Контура», интернет-продажи и небольшую лабораторию посадки. Индивидуальное ателье было сведено к двум дням приёма в неделю. В швейном зале предлагалось оставить участок доработки стандартных изделий. Часть сотрудников переходила под фабричное планирование.

— Остановите, — сказала я.

Сабина не услышала или сделала вид. Заговорила о едином визуальном языке.

— Презентацию остановите.

Экран замер. Феликс положил ладонь на стол.

— Жанна, сначала дослушай.

— Я уже увидела, что должна дослушивать два дня в неделю. На каком основании индивидуальное направление сокращено без решения владельцев?

— Оно не сокращено, — ответил Феликс. — Меняется формат.

— Четырнадцать человек тоже меняют формат?