— Лучше. Не давит.

Я попросила её ещё раз застегнуть нижнюю планку и проверить, не приходится ли тянуться или выворачивать запястье. Эльвира справилась, поправила платье поверх макета и прошла от зеркала до ширмы. Под тонкой тканью не появилось жёсткого валика, а разметка сохранила положение. Она прижала ладонь рядом с чувствительным участком, не на него.

— Здесь свободно. Справа больше не собирается.

Я отметила результат на рабочем листе ЛОК-002. В локальную карточку вошли только новые мерки, схема шва и её собственная оценка давления. Поле фотографии в этом режиме отсутствовало.

— Закреплю линию на основном материале.

— После проверки вашей закрытой системы?

— Коррекцию сохраню в новой локальной карточке.

— Хорошо. Я не хочу второй раз объяснять чужому компьютеру, где у меня шрам.

Нонна постучала и вошла только после ответа Эльвиры. В руках у неё был служебный планшет, выделенный для проверки. Камеру закрывала бумажная пломба с сегодняшней датой, доступа к архиву на устройстве не было. Через защищённый кабинет провайдера приходили только метаданные запрошенного серверного журнала.

— Первый ответ, — сказала Нонна. — События до отключения архива. Опись передачи у меня.

Она записала время, расписалась в описи и осталась у внешнего консультационного стола. Я помогла Эльвире снять макет. Та накинула халат, а я перенесла новую линию на бумажную деталь и начала проверять длину цельной вставки.

Планшет подал короткий сигнал.

На заблокированном экране стояло только: «Закрытая карточка. Повторное открытие. Событие выявлено при сверке». Нонна ввела код и повернула планшет ко мне. Эльвира уже увидела появившуюся строку.

«Панкратова Э. Карточка P-064. Событие 21:18. Выявлено при сверке 11:47. Источник уточняется».

Внизу мелким шрифтом были разделены два времени. Событие произошло до отключения архивного компьютера. Обнаружили его сейчас, когда провайдер сопоставил серверный журнал с нашим запросом. Планшет не открывал карточку и не получал её содержимое. Он показывал только номер, тип действия и время.

— Это я? — спросила она.

Я положила мел и булавку на магнитную подушку.

— Да.

— Что значит «повторное»?

— Сначала оденьтесь.

— Я могу слушать в халате.

— Можете. Но не обязаны обсуждать свою карточку, пока стоите в моей примерочной полураздетой.

Эльвира посмотрела на меня несколько секунд, потом ушла за ширму. Нонна заблокировала планшет, я не тронула макет. Когда Эльвира вышла в платье, мы перешли в малую комнату для консультаций. Нонна взяла опись и села у двери.

— Говорите без успокоительных слов, — сказала Эльвира.

— При сверке серверного журнала нашли ночное повторное открытие вашей старой карточки. Рабочего основания для него пока нет.

— Кто открыл и что увидел?

— Не установлено. В журнале есть сеанс под моей учётной записью, которого я не совершала, а связанная строка с источником удалена из пользовательского отчёта. Карточка содержит мерки, заметки о посадке и вложения. Событие показывает открытие контейнера, но не говорит, какие разделы просмотрели и копировали ли что-то. Для кампании такого доступа никто не разрешал.

— Но и не доказывает обратного.

— Нет.

Эльвира постучала ногтем по столу.

— Другие женщины есть?

— Мы проверяем тот же сеанс. Сейчас я не назову число, которого ещё не знаю.

— Мои фотографии там есть?

— Две с прежней примерки. Вы разрешили хранить их только в закрытой карточке.

— Могли выйти наружу?

Мне хотелось сказать, что оснований так думать пока нет. Это прозвучало бы почти правдой и совершенно бесполезно.

— Я пока не знаю, — ответила я. — Архив изолирован, журналы сохранены, исходные данные провайдера запрошены.

— Когда вы узнали про мою карточку?

— Сейчас. До уведомления мы знали о несанкционированном сеансе под моим именем, но не о конкретных карточках.

— Поэтому приняли меня, не предупредив.

— Поэтому приняли без доступа к старой системе и с правом перенести запись. Если бы номер вашей карточки был известен утром, сначала позвонила бы.

Эльвира приняла ответ без благодарности.

Она попросила воды. Пока Нонна наливала стакан, Эльвира взяла чистый лист и записала номер карточки, время события и номер нашего запроса провайдеру. Не переписала ни одного чужого идентификатора с планшета.

— Я не хочу, чтобы вы защищали меня общими словами, — сказала она. — Мне нужен ответ именно по этой строке. И я не стану рассказывать в рекламе, как доверяю ателье, пока вы сами не знаете, кто открыл мою карточку.

— Понимаю.

— Не надо понимать за меня. Просто оформите отказ.

Она придвинула к себе папку кампании и открыла согласие на интервью.

— Я отзываю согласие на интервью, использование имени и любое дальнейшее участие. На съёмку согласия не было и не будет.

— Зафиксируем отдельным заявлением и дадим вам копию. Сабина получит только отметку, что участие отозвано. Причину не передадим.

— Старую карточку не удалять.

— Во время проверки не удалим. Заморозим без рабочего использования. После проверки отдельно решим хранение с вами.

— Журналы сохранить первоначальными. Не присылать мне общую красивую памятку о ценности доверия. Мне нужна выписка по моей карточке: кто, когда, какое действие.

— Сырые журналы содержат данные других людей. Выписку по вашей карточке предоставим после подтверждения событий.

— И если хотя бы один мой снимок окажется вне разрешённого хранилища, звоните лично. Не через администратора, не через эту рекламную женщину и не после того, как кто-нибудь подготовит версию для прессы.

— Позвоню сразу после подтверждения, до любой публичной версии.

— Вот это запишите дословно.

Нонна записала. Я прочитала Эльвире вслух и подписала рядом. Эльвира поставила свою подпись под отзывом согласия и получила копию.

— Заказ вы тоже отменяете? — спросила я.

— Нет. Мне всё ещё нужно бельё, которое не давит. Макет запечатайте, работу продолжите после моего звонка.

— Предоплата останется на заказе. Если решите отменить, вернём по обычным условиям.

— И никаких скидок за переживания.

— Не предложу.

Мы запечатали макет в отдельный чехол. На бирке я написала только номер ЛОК-002, а в локальной карточке поставила статус «работу не продолжать без звонка клиентки». Бумажный лист прежних мерок Нонна вернула в шкаф под две подписи.

У двери она забрала телефон и потребовала показать, что её номер исключён из списка кампании. Ада открыла отдельный перечень согласий, поставила статус «отозвано» и отправила Эльвире подтверждение. Ни слова об операции или карточке там не было.

Эльвира ушла без рукопожатия. На столе остался перечёркнутый лозунг.

Мы с Нонной закрыли дверь консультационной и вернулись к планшету. Провайдер закончил первичную сверку того же ночного сеанса. В защищённом отчёте были только номера карточек, тип события и время.

Кроме P-064 повторное открытие стояло ещё напротив шести закрытых карточек.

— Семь карточек, — сказала Нонна.

— С одного сеанса?

— В одном временном окне сеанса. Связанная строка источника отсутствует.

Мы проверили время. События шли одно за другим в пределах одного сеанса, но интервалы различались. Отчёт не позволял определить длительность просмотра: карточка могла остаться открытой в фоновой вкладке. Мы не знали, прокручивал ли кто-то страницы, запускал ли вложения или просто собирал перечень. Я попросила провайдера сохранить исходный набор событий и присвоить каждому номер инцидента. Ничего в пользовательской витрине мы больше не меняли.

Нонна сделала минимальную выгрузку по всему отдельному журналу заказов: номер карточки, категория изделия, рабочий размерный диапазон, число повторных заказов и общая сумма. Имен, возраста, мерок и медицинских сведений там не было. Мы отметили семь подозрительных номеров и сравнили их со всеми остальными строками.