— Вы поручали Тимуру сохранить копию? — спросил наш юрист.

— Нет. Написал не удалять материалы до сверки. Это создало возможность дальнейшего хранения, но отдельной страховочной копии я не заказывал.

— О продаже Ядвиге знали?

— Нет. Знал о предварительном показе как внешнему байеру. Покупку файлов не согласовывал и не подтверждаю без доказательств.

Ада внесла три разные строки. Удаление — признано. Указание не удалять — подтверждено перепиской. Продажа — отрицается.

Тимур наклонился к адвокату. Тот тихо сказал что-то, и Тимур заговорил только после кивка.

— Мне дали рабочий ключ и задачу собрать презентацию. Лишние папки появились из-за настроек проекта. Я сохранил рабочее состояние, чтобы потом не отвечать за чужую ошибку.

— Ключ охватывал семь вложенных каталогов, — сказал Демьян. — Система показала предупреждение. Кто подтвердил расширение?

Сабина подняла голову.

— Я.

На экране открыли деловой фрагмент её экспорта. Тимур предлагал либо отдельную папку, либо доступ к корню. Сабина ответила: «Давай корень до сдачи презентации. Отбери нужное сам. Личное не трогай». Ниже стоял прямой вопрос о широком ключе и её «да».

— Исходную строку доступа прислал Феликс, — сказала Сабина. — Корневой раздел выбрала я. Тимура торопила я. Предупреждение видела. Считала, что запрета в сообщении достаточно.

— А потом? — спросил её юрист Тимура.

— Потом Тимур написал о лишних папках Феликсу. Я знала, что состав шире нужного. Не потребовала немедленно закрыть ключ и сообщить Жанне.

— Почему?

— Хотела закончить презентацию и фабричные образцы. Феликс обещал мне опцион из своей будущей доли после сделки. Я считала, что работаю на проект, в котором скоро стану участницей.

Феликс не перебил. Перед ним лежала переписка, где обещание было написано его рукой.

— Юридически доли не было, — сказала Сабина. — Это не уменьшает мой интерес и не переносит моё решение на него.

Тимур усмехнулся.

— Все хотели бы теперь разделить решения по одной строке. Ключ дала она. Не я.

— Ключ дала Сабина, — ответила я. — Копию сохранили вы. Угрозы Эльвире и Сабине отправили с вашего диалога. Пока обсуждаем не всё сразу.

Его адвокат попросил отметить, что источник сообщений и создание публичной ссылки оспариваются. Ада отметила.

Демьян перешёл к времени копий.

На первой шкале стояло временное хранилище Тимура. На второй — сервер «Контура». Контрольная сумма файла была одна, но копия у Тимура появилась почти на два часа раньше приёма контейнера сетью.

Рубен передал сертификат источника. Роберт раскрыл опись своего кейса.

— Журнал «Контура» исключает сеть как первичный источник копии во временном хранилище, — сказал Демьян. — Не исключает ответственность сети за приём личного файла и действия внутри системы.

— Мой просмотр находится во втором разделе, — сказал Роберт. — Один запуск в час сорок семь. Копирования и повторного воспроизведения журнал не показывает. Первичная записка не называла личный объект. Позднее я ответил Жанне неправду. Оба объяснения переданы.

Представительница Ядвиги посмотрела на него.

— Значит, у «Контура» тоже был личный материал.

— Был, — ответил Рубен. — Поэтому прежний пакет выведен из сделки и сохранён только для проверки. Это не меняет порядка появления копий.

Нестор спросил Роберта, мог ли кто-то создать файл в хранилище Тимура, изменив серверное время.

— Теоретически обсуждать можно всё, — сказал Демьян. — В представленных журналах время синхронизировано, события подписаны двумя разными системами, а задержка подтверждается квитанциями передачи. Признаков изменения времени мы не нашли. Это вывод проверки, не закон природы.

Я смотрела на две отметки и не чувствовала желания оправдать его. Сеть не вынесла мой файл первой. Роберт всё равно его открыл и скрыл. Два факта помещались на одном экране без взаимного уничтожения.

— В протоколе так и оставляем, — сказала я. — Первичный источник и отдельное нарушение просмотра.

Ада прочла формулировку вслух. Никто не возразил.

После короткого перерыва на стол положили платёжные документы.

Фирма, работавшая на «Линию», перевела деньги предпринимательскому счёту Тимура в день появления копии. В назначении стояло «исследование рынка» и номер фабричной партии. Договор и общий акт существовали. Задания, выборки и отчёта об исследовании в переданном комплекте не было.

— Мы заказали анализ конкурентной капсулы и производственного потенциала, — сказала Ядвига. — Тимур был представлен как внешний технический подрядчик проекта.

— Где результат анализа? — спросила Нонна.

Представительница «Линии» ответила вместо неё:

— Мы проверяем архив. Отсутствие отчёта в сегодняшнем пакете не означает, что услуги не было.

— А номер нашей фабричной партии в платеже что означает? — спросила я.

— Идентификатор образца, который нам показывали.

— До выпуска?

Ядвига сложила руки на столе.

— Мне сказали, что образец готовится к лицензированию и может быть предложен другому покупателю, если «Контур» затянет решение. Я видела карточку на экране. Файл не просила присылать.

— Вы спрашивали, кому принадлежит конструкция?

— Феликс представлялся совладельцем. Сабина — будущим руководителем линии. Тимур обеспечивал материалы. Для меня это выглядело согласованным показом.

— Жанну вы не спросили, — сказала Нонна.

— Не спросила.

Ответ не был признанием покупки. Только точным местом, где Ядвига предпочла удобную уверенность проверке.

Демьян внёс в протокол три уже исследованных объекта: бумажный оригинал Нонны, официальную версию «Контура» и образец «Линии». На экране остались заверенные фотографии и прежние замеры: двойная насечка с ранней кривой совпадала у оригинала и чужого изделия, тогда как в пакете сети была поздняя версия с одной меткой.

Представительница «Линии» наклонилась к экрану.

— Два надреза могут появиться у разных технологов.

— Могут, — сказала Нонна. — Поэтому я показываю не два надреза вообще. Положение относительно шва, расстояние между ними и раннюю кривую, которую мы исправили до официального пакета.

— Вы утверждаете, что это однозначно ваш черновик?

— Я утверждаю совпадение трёх признаков и порядок версий. Правовой вывод делайте за свою зарплату.

Ядвига попросила перерыв на разговор с представительницей. Они вышли без телефонов, оставив папки в комнате.

Феликс сидел неподвижно. Потом придвинул к Демьяну второй носитель.

— На нём полный проектный экспорт, — сказал он. — Включая сообщения о папках, строках, фабричной партии и показе Ядвиге. Личные вложения вынесены в закрытое приложение с идентификаторами. Удаление сообщений из экспорта не производилось.

— Передача добровольная? — спросил Демьян.

— Да. И не является отказом от проверки границ ущерба или требований к другим участникам.

— Это запишут, — сказал наш юрист.

Сабина положила рядом своё дополненное объяснение.

— Подтверждаю широкий ключ, ранний показ и оплату образцов через рекламного подрядчика. Передачу файла Ядвиге не видела. Формулировку «исследование рынка» раньше предложила Тимуру для других технических счетов.

— Вы знали, что он использовал её в платеже «Линии»? — спросил Демьян.

— Узнала из выписки.

Ада разделила признанное и сообщённое. В таблице не появилось одного большого виновника, который мог вместить всех остальных.

Ядвига вернулась через восемь минут. Её представительница открыла подготовленный протокол временных мер.

— «Линия» останавливает производство и продажу спорной модели до завершения проверки происхождения конструкции, — сказала она. — Остаток партии, технические карты, переписка с подрядчиком и платёжные документы сохраняются без изменений. Перемещение или уничтожение материалов допускается только по согласованному акту. Это не признание нарушения и не отказ от возражений.