— Это оригинал? — спросила я.

— Это бумага, на которой я правила боковую деталь до первой фабричной оцифровки. Дата здесь, моя подпись здесь. Твоя тоже.

На пожелтевшем поле стояло моё короткое «согласовано» и число. В тот вечер мы с Нонной спорили, на сколько миллиметров можно поднять линию под рукой, чтобы пояс не резал, а чашка не начинала жить отдельно от тела. В итоге исправили конструкцию.

Ада положила рядом журнал бумажного архива с номером листа, датами выдачи и возврата. После возврата выкройку убрали в тубус.

Демьян снял общий вид, номер и подписи.

— Покажи, — сказала я.

Нонна развернула боковую часть и положила палец туда, где край чашки соединялся с крылом пояса.

На припуске были два коротких надреза. Между ними оставалось несколько миллиметров.

— Двойная контрольная насечка, — сказала она. — На первой версии боковая деталь смещалась при сборке. Я поставила две, чтобы швея не спутала это место с обычной посадочной меткой.

— Такое обозначение использует фабрика?

— Нет. Фабрика получила нашу легенду обозначений, но эта пара в неё не вошла. Она нужна была нам внутри, пока мы ловили смещение.

Нонна приложила линейку. Первый надрез находился на прежнем расстоянии от нижнего края, второй шёл почти вплотную. Не след от ножниц после примерки.

— В утверждённой версии контрольную точку перенесли, — продолжила Нонна. — Посмотри на кривую. Здесь она ещё резче. После испытательной группы мы её сгладили, пару убрали и оставили одну насечку дальше по срезу.

Ада раскрыла заверенную распечатку пакета «Контура». На ней действительно была одна метка. Выше и ближе к краю чашки. Рядом лежало заключение после вчерашней сверки: копия Тимура существовала почти на два часа раньше, чем этот файл появился на сервере сети.

Юрист попросил Нонну отделить наблюдение от вывода о владельце.

— На бумажном оригинале есть двойная насечка, — продиктовала она. — В более позднем файле из пакета «Контура» её нет. Там другая контрольная точка.

— Благодарю.

— Дорого бы дала, чтобы все мужчины просили меня уточнять только припуски.

Ада записала и это.

На соседнем столе лежал пакет с логотипом «Линии». Образец заказали у официального магазина контрольной покупкой. Ада приняла закрытую коробку при Демьяне, зафиксировав этикетку, номер заказа и целую ленту. До утра её не вскрывали.

Юрист показал камере номер и разрезал ленту. Внутри лежал бюстгальтер цвета тёмной сливы с карточкой «Линии». На рекламном снимке его диагональ выглядела мягче, чем на наших ранних пробах.

— Размер совпадает с контрольным? — спросила я.

— Нам нужен не размер, — ответила Нонна. — Нужна изнанка.

Она надела перчатки и осмотрела боковой шов. Под окантовкой ничего не было видно. Юрист разрешил распороть один сантиметр, отметив это в акте. Нонна поддела нитку распарывателем.

Ткань раскрылась.

Первую насечку я увидела сразу. Вторую пришлось искать под загнутым припуском. Два коротких надреза, несколько миллиметров между ними, то же место у соединения чашки и крыла.

Нонна не сказала ни слова. Приложила прозрачную линейку, продиктовала расстояния и повернула изделие к Демьяну.

— Совпадает? — спросил юрист.

— Положение пары совпадает с бумажным черновиком. Форма боковой детали тоже ранняя. Утверждённая кривая другая.

— Может ли такая пара появиться случайно?

— Два надреза рядом сделать можно. Но эта пара повторяет место и раннюю кривую. Это не фабричный стандарт и не метка из утверждённой техкарты.

Демьян вывел рядом бумажный оригинал, изнанку образца «Линии» и официальную версию «Контура». На первых двух стояла пара. На третьем точка находилась в другом месте.

Порядок дат был таким же ясным. Копия Тимура была старше серверной копии сети почти на два часа, а в «Контур» попала уже исправленная версия. Образец Ядвиги повторял то, что мы отбросили раньше.

Ада вернула выкройку на стол и прикрыла прозрачным листом. Нонна аккуратно положила рядом распоротый образец.

— Зашить? — спросила она.

— Нет, — ответил юрист.

— Хорошо. А то строчка у них и без меня получилась двойная.

Сабина приехала к полудню. Она заранее получила вопросы и согласилась на запись. На стол положила дополнение к прежнему объяснению.

Она заметила образец «Линии» раньше, чем бумажную выкройку.

— Вы его купили.

— Да, — сказала я. — Посмотри на изнанку.

Сабина подошла, но руками ничего не тронула. Увидела раскрытый участок и закрыла глаза на одну секунду.

— Он показывал ей папку, — сказала она.

Юрист включил запись и назвал время. Потом попросил Сабину начать с места, даты и людей.

— Это было в «Белом зале», перед предварительным просмотром. В маленькой комнате за площадкой. Ядвига приехала раньше. Я позвала Тимура, потому что у него были съёмочный лист и папка для показа байеру.

— Какая папка? — спросил Демьян.

— Локальная рабочая копия. На его ноутбуке. В ней были эскизы, таблица моделей и технические карточки. Материалы ещё не передали «Контуру».

— Откуда вы знаете?

Сабина сдвинула к нему копию письма.

— Вот уведомление о приёме пакета сетью. Оно пришло позже. Перед отправкой Роберт вернул нам файл из-за отсутствующей подписи. Я ругалась с Тимуром, потому что пришлось собирать пакет заново.

Тогда задержка казалась обычной путаницей с подписями.

— Что именно Тимур показал Ядвиге? — спросила я.

— Сначала съёмочный лист. Потом она спросила, почему на «РГ-12» диагональ идёт именно так. Он открыл карточку и увеличил чертёж. Я сказала, что внешний байер не должен видеть техническую часть. Тимур ответил, что без неё Ядвига не оценит производство.

— И ты позволила?

— Да.

Ответ прозвучал без оправдания. Я всё равно ждала продолжения.

— Я считала, что это помогает сделке, — сказала Сабина. — Она была приглашена как внешний байер. Феликс хотел получить её мнение. Я не видела, чтобы Тимур передавал ей файл, и не знала о второй копии. Но папку он показал до загрузки в сеть. И Ядвига видела не только съёмочный лист.

— Она фотографировала экран?

— При мне нет. Потом попросила Тимура задержаться для уточнения расчёта партии. Я ушла. Передачу файлов не видела. Подтверждаю только папку и время.

Демьян положил перед ней платёжную выписку. Эту строку мы уже сверяли с номером на обороте сохранённой техкарты. Плательщиком было ООО, работавшее на «Линию». Получателем значился предпринимательский счёт Тимура. В назначении стояло «исследование рынка», а дальше номер партии. Тот самый, который фабрика напечатала на технической карте.

— Вы заказывали у Тимура это исследование? — спросил юрист.

— Нет.

— Он проводил исследование для кампании «По себе»?

— Нет. Исследование аудитории организовывала я через консультантку. Там были анкеты, отбор участниц, согласия, протоколы примерок. Тимур обеспечивал хранилище и выгрузки.

— Возможно, он исследовал рынок для Ядвиги отдельно от вас?

— Возможно всё, чего я не видела. Но номер в назначении не рыночный. Это номер фабричной партии. Его не дают респондентам и не ставят в отчёты по аудитории.

— Кто его знал?

— Фабрика, мы, Тимур и те, кому показывали техническую карточку.

Нонна придвинула копию платёжного документа ближе.

— Где результат услуги?

Демьян открыл перечень приложений. Договор, общий акт, счёт и платёж. Ни задания, ни выборки, ни отчёта. Услугу сочли оказанной в день появления копии Тимура на внешнем хранилище.

— Это ещё не доказывает, что в назначении скрыли покупку файлов, — сказал юрист. — Но подтверждённого результата исследования в переданных документах нет.

— Потому что исследования не было, — сказала Сабина. — Я предложила эту формулировку раньше. Не Ядвиге. Тимуру.

Я посмотрела на неё.

— Для платежей «Ракурс Медиа»?

— Да. Он делал техническую работу, которая не помещалась в наш рекламный бюджет. Я назвала её исследованием аудитории и разбила счета, чтобы не ждать второго согласования. Он понял, что такая строка проходит. Потом использовал почти то же название с Ядвигой.