Я подержала её между ладонями и вернула.

— Не всё нужно открывать силой.

— Это о карамели?

— Пока да.

После карамели говорили проще. Сын Роберта звонил ему за советом о страховке, но не о женщинах. Марта умела одной фразой прекратить семейное посредничество, а я училась не звонить второй раз с уточнением.

Когда принесли счёт, Роберт положил карту на блюдце.

— Я приглашал.

— Это не делает меня участницей сделки.

— Мы установили.

— Тогда платите.

На улице дождь стал мельче. Моё такси показывало ожидание в пятнадцать минут. Роберт жил в соседнем квартале.

— Я могу подождать с вами, — сказал он.

— А если я не хочу такси?

Он посмотрел прямо.

— Тогда скажите, чего хотите.

— Пойти к вам. Не за кофе.

— Вы уверены?

— Сейчас да. Если передумаю, скажу.

— Хорошо.

До его дома мы дошли за несколько минут. Он не брал меня под локоть на мокрых ступенях и не пытался заполнить дорогу разговором. У подъезда я сама коснулась его руки.

Квартира Роберта не была ни номером в гостинице, ни показательным жильём холостяка. У двери стояли две пары обуви, в гостиной лежали раскрытая книга и старые очки. На холодильнике магнитом крепилась открытка от сына.

Он запер дверь и положил ключи на полку.

— Вода, чай, вино?

— Потом.

Я сняла пальто. Он повесил его и снова оставил между нами расстояние.

— В коридоре ателье я остановилась, — сказала я.

— Да.

— Сейчас хочу продолжить.

Я положила ладони ему на лицо и поцеловала сама.

Он ответил, но руки держал у меня на талии поверх одежды. В этом поцелуе не было злости после третьей примерочной. Я чувствовала его губы, щетину у подбородка и то, как он сдерживается, пока я сама не придвинулась ближе.

— Чего вы хотите? — спросила я.

— Вас. Раздеть. Трогать. Знать, когда медленнее и когда не останавливаться.

— Ещё.

— Хочу лечь с вами. Не утешить и не доказать, что я лучше Феликса. Я вас хочу.

— Я тоже. И могу передумать в любой момент.

— Как и я.

— Хорошо. Тогда расстегните.

После второй пуговицы он остановился.

— Можно дальше?

— Можно.

Я сняла блузку сама. Роберт видел следы от белья под грудью, мягкий живот, кожу, которая уже не натягивалась гладко. Я не втягивала живот. Расстегнула бюстгальтер и положила рядом с блузкой.

— Подойдите.

Его ладони легли мне на спину, прошли по бокам и накрыли грудь. Он почувствовал её вес, посмотрел мне в лицо.

— Так?

— Сильнее.

Соски затвердели под его пальцами. Когда он наклонился и взял один в рот, я вцепилась ему в плечо.

— Медленнее.

Я расстегнула его рубашку. Под ней было взрослое мужское тело: седые волосы на груди, крепкие плечи, мягкость у пояса брюк. Не образ для рекламы. Мне нравилось его тепло под ладонью.

Я коснулась его через брюки.

— Можно? — спросила я.

— Да.

Эрекция была твёрдой под тканью. Я погладила медленно, потом отступила.

— Спальня где?

— Вторая дверь.

На кровати лежали три декоративные подушки.

— Они ваши?

— Квартира была с мебелью. Я не понял, куда их девать.

— Операционный партнёр не справился с подушками.

— У них нет инструкции.

Мы сбросили их на кресло. Одна упала на пол. Туда же соскользнула моя сумка, телефон выпал на ковёр и остался у кровати.

Роберт сел на край кровати и снял носки.

— Благодарю за отсутствие спектакля, — сказала я.

— Вы хотели, чтобы я оставил их?

— Проверяла, замечаете ли вы очевидный риск.

Он рассмеялся и протянул руку.

— Идите сюда?

Это был вопрос.

— Да.

Я встала между его коленями. Он поцеловал живот ниже пупка. Его губы двигались без попытки убедить меня, что каждая складка прекрасна. Он просто хотел касаться. От этого я перестала думать, как выгляжу сверху.

Мы разделись. Я легла поперёк кровати, Роберт рядом. Его ладонь прошла от колена вверх и остановилась у внутренней стороны бедра.

— Здесь?

— Да.

— Рукой?

— Сначала да.

Он раздвинул складки, коснулся клитора и посмотрел на меня.

— Так хорошо?

— Чуть левее. И не меняйте движение сразу, когда услышите, что мне хорошо.

— Понял.

Он повторил касание. Тепло собиралось медленно. Я подняла бедро навстречу. Один палец вошёл в меня, второй продолжал гладить снаружи. Я выдохнула его имя и сама удивилась тому, как оно прозвучало без фамилии.

Роберт поцеловал грудь, живот и опустился ниже.

— Можно ртом?

От прямого вопроса желание стало острее.

— Да. Хочу.

Первое прикосновение языка заставило меня сжать его плечо. Он остановился.

— Не останавливайтесь. Мягче.

Роберт изменил нажим. Я чувствовала его дыхание, язык, пальцы внутри. Моему телу не требовалось выглядеть моложе, чтобы требовать удовольствия. Когда ритм стал точным, я перестала подсказывать. Только удерживала его ладонью за затылок и двигалась навстречу.

Оргазм пришёл постепенно. Сначала свёл мышцы живота, потом прокатился ниже короткими волнами. Я застонала и прижала бёдра к его лицу. Он оставался со мной, пока дрожь не прошла.

Роберт лёг рядом. Я коснулась его щеки.

— Теперь вы.

— Не обязательно считать.

— Я не считаю. Я хочу.

Его член был горячим в моей руке. Роберт резко вдохнул, когда я провела пальцем по головке. Потом накрыл мою ладонь своей.

— Подождите. Если продолжите так, дальше будет короче, чем я хочу.

— Наконец-то честный прогноз.

Он засмеялся мне в шею.

— В тумбочке есть презервативы и смазка.

— Достаньте.

Фольга не поддалась с первого раза. Я открыла упаковку сама.

— У меня опыт с застёжками.

— Профессиональное преимущество.

Я раскатала презерватив по его члену. На середине эрекция стала мягче. Роберт посмотрел на меня без попытки отвернуться.

— Мне нужна минута.

— У нас есть.

Я поцеловала его, погладила грудь и живот, снова взяла в ладонь. Он отвечал постепенно. Роберт провёл пальцами между моих ног, добавил смазку, и желание вернулось без приказа поторопиться.

— Как вам удобнее? — спросил он.

— Сначала рядом. И не наваливайтесь всем весом.

Мы легли лицом друг к другу. Я подняла ногу на его бедро. Роберт направил член к входу и замер.

— Сейчас?

— Да. Медленно.

Он вошёл неглубоко. Я почувствовала растяжение и положила ладонь ему на плечо.

— Стойте.

Роберт не шевельнулся. Я подвигала бедром, дала телу привыкнуть.

— Теперь дальше.

Он вошёл глубже. Наполненность была плотной, приятной, местами непривычной. Первый ритм оказался слишком коротким, второй слишком осторожным.

— Сильнее, но не быстрее.

Он подстроился. Я чувствовала его ладонь на ягодице, грудь у своей груди, влажный звук наших тел. Поцелуй сбивал дыхание, и я отвернулась.

— Не больно? — спросил он.

— Нет. И не спрашивайте каждую минуту.

Через несколько движений он всё равно спросил глазами. Я кивнула и притянула его ближе.

Удовольствие вернулось медленной волной. Я коснулась клитора. Роберт изменил угол, не пытаясь отнять у меня руку или сделать всё сам.

— Быстрее.

Он ускорился. Изголовье тихо стукнуло о стену.

Мы остановились оба.

— Соседи? — спросила я.

— Справа женщина с пуделем.

— Пудель осудит.

— Он осуждает лифт.

Я засмеялась, мышцы внутри сжались вокруг Роберта, и он застонал.

— Тогда не рассказывайте про пуделя.

Мы сдвинулись ниже. Роберт лёг на спину, я села на него, опираясь ладонями о его грудь. Так я сама выбирала глубину. Мои груди двигались, живот складывался над талией. Он смотрел без оценки.

— Можно коснуться? — спросил Роберт.

— Можно.

Его палец лёг туда, где мне было нужно. Я накрыла его руку своей и показала ритм.

— Не останавливайтесь.

Второй оргазм оказался резче. Я наклонилась и уткнулась лбом ему в плечо, не пытаясь сделать удовольствие красивым. Когда снова начала двигаться, его ритм сбился. Роберт прижал меня ближе и кончил с коротким хриплым выдохом.