Следующая колонка содержала время.

Сабина передала специалисту исходный экспорт переписки с Тимуром. В нём сохранилось первое сообщение о «страховочной копии». Команду очистки запустили после него. Между предупреждением Тимура и изменением отчёта прошло меньше получаса.

Ещё один участок скрыли позднее. Источник был тот же: коммерческий сеанс и порт кабинета Феликса. Этот фрагмент исчез уже после того, как участникам проверки письменно запретили менять журналы.

Феликс снял очки и положил их на папку.

— Я не удалял исходные записи. Убрал из рабочего отчёта ошибочные тестовые операции, чтобы их не приняли за подтверждённую передачу.

— После требования сохранить всё? — спросила я.

— Требование касалось удаления доказательств. Функция исключения тестов предусмотрена самой системой. Исходный журнал, как мы сейчас видим, остался.

Он не отрицал действие. Только давал ему другое название.

— Какие операции были ошибочными? — спросил Демьян.

— Пробная сборка технического пакета. Тимур настраивал временное хранилище и несколько раз запускал сценарий. В отчёте смешались тест и фактическая передача.

— Какой объём был у теста?

— Небольшой. Техкарты и демонстрационные материалы. Точный объём не помню.

Нонна открыла свою папку.

— Зато сервер, кажется, помнил до того, как ему помогли.

Она достала прозрачный пакет с накопителем. На нём стояли дата, время и две подписи. Копию рабочего отчёта Нонна сохранила до отключения архивного компьютера, когда мы ещё только сопоставляли внешние ключи. Файл не открывали заново до сегодняшнего заседания. Демьян снял образ с накопителя через блокиратор записи и сверил контрольную сумму с нашей первоначальной описью.

— Локальная копия создана до обеих команд очистки, — сказал он. — Состояние файла после фиксации не менялось.

На экране появилась прежняя версия.

Скрытый интервал начинался не во время ранней настройки. Он шёл после приёма полного пакета временным хранилищем. Объём совпадал с манифестом семи корневых каталогов. Число объектов тоже совпадало. Последняя строка фиксировала завершённую передачу на неизвестный внешний адрес.

— Это не пробная папка, — сказала Нонна. — Тест не набирает по дороге семь каталогов, старые согласия и личные записи Жанны.

Феликс посмотрел на таблицу.

— Я видел другую выборку.

— Покажите, — сказал Демьян.

— Она находилась в административном кабинете.

— Экспорт сохранился?

— Должен был.

— В представленных вами материалах его нет.

Юрист Феликса записал формулировку и попросил приложить техническое описание функции исключения. Демьян согласился. Феликс не повышал голос.

— Я действовал в интересах компании, — сказал он. — В тот момент «Контур» мог принять тестовые дубли за несколько внешних передач и закрыть переговоры без проверки. Я убрал повторы из рабочей версии, чтобы сначала установить фактическую операцию.

— И не сообщил, что убрал, — сказала я.

— Потому что считал это подготовкой отчёта, а не вмешательством в доказательства.

— После угрозы Тимура?

— Я не воспринимал его сообщение как подтверждение кражи. Подрядчики постоянно называют резервом копию, пока заказчик не принял работу.

— Он потребовал доплату за удаление.

— Это стало известно из переписки Сабины. Я её тогда целиком не видел.

Нонна придвинула к нему распечатку.

— Зато увидели строки, которые исчезли.

Феликс не взял лист.

Демьян отметил в протоколе две версии объяснения. Технический вывод оставался прежним: видимый отчёт изменили из коммерческого сеанса, связанного с кабинетом Феликса; скрытый интервал относился к полному пакету, а не к маленькой тестовой папке. Кто именно находился за клавиатурой, журналы не показывали.

— Коммерческая оценка сделки больше не будет проходить через меня, — сказал Роберт.

Он не повысил голос, но все повернулись.

Роберт положил на стол письмо. В нём руководство «Контура» подтверждало его отвод от расчёта цены, переговоров о контроле над готовой линией и решения о продолжении пилота. Материалы передавались другому директору, который не участвовал в первых встречах и не видел личные папки.

— Когда вы сообщили? — спросил Феликс.

— После того как возник личный конфликт интересов.

— Между вами и кем?

Роберт посмотрел на меня, но отвечать за меня не стал.

— Между мной и Жанной Ордынцевой.

Феликс выдержал паузу.

— Насколько личный?

— Достаточный для отвода. Подробности не относятся к восстановлению вашего журнала.

Мой муж перевёл взгляд на меня. Я не отвела его и не стала объяснять поцелуй в коридоре. Если он уже видел запись камеры, вопрос был спектаклем. Если не видел, ответа всё равно не заслуживал.

Демьян вернул разговор к письму.

Роберт сохранял одну функцию: по запросу независимого специалиста передавать журналы, исходные документы и пояснения о системе «Контура». Он больше не мог обсуждать цену, условия лицензии, расходы сети или судьбу пилота от её имени. Доступ к карантинному пакету оставался у службы безопасности, не у него.

— Очень своевременно, — сказал Феликс. — После того как вы получили наши материалы и повлияли на остановку проекта.

— Остановка остаётся решением «Контура», — ответил Роберт. — Мой отвод её не отменяет и не возобновляет сделку.

— Зато позволяет выглядеть беспристрастным после личного интереса.

— Нет. Позволяет не изображать беспристрастность там, где её больше нет.

Феликс усмехнулся.

— Честная формулировка.

— Пользуйтесь.

Нонна постучала ручкой по восстановленной таблице.

— Мужчины закончили измерять своевременность? У нас внешний сервер не установлен.

Ада внесла письмо «Контура» в перечень приложений. Роберт подписал передачу коммерческой части другому директору и остался только как источник документов.

В перерыве он вышел в коридор. Я пошла следом не сразу. Сначала проверила, что Демьян получил локальную копию Нонны под новым номером и вернул накопитель в пакет.

Роберт стоял у окна. За стеклом шёл мелкий октябрьский дождь.

— Это будет стоить вам места в сделке, — сказала я.

— Уже стоило.

— Возможно, и положения в компании.

— Решит руководство.

— Вы могли просто попросить другого директора подписывать ваши выводы.

— Это сохранило бы влияние и спрятало причину.

Я прислонилась к подоконнику, оставив между нами расстояние.

— Я понимаю цену шага.

— Хорошо.

— Но он не делает вас автоматически безопасным мужчиной.

— Я не рассчитывал.

— И не стирает того, как вы приехали сокращать моё ателье, не поговорив со мной. Или как отвечали должностями, когда я спрашивала фамилии.

— Не стирает.

— Тогда зачем вы так спокойно соглашаетесь?

— Потому что спорить с правдой только ради собственного удобства я уже пробовал. Результат мне не понравился.

Он не приблизился. Я тоже.

— Список действий по вашему аккаунту всё ещё нужен, — сказала я.

— Передам вместе с подтверждённым журналом.

— Не после ужина, не при личном разговоре и не в удобный момент.

— Через Демьяна. Официально.

Это было всё, что я хотела услышать сейчас. Не больше.

Ада позвала нас обратно.

Демьян восстановил не только скрытые строки. В сыром журнале временного хранилища находилась служебная проверка соединения, которую пользовательский отчёт тоже не показывал. За несколько минут до полной передачи система отправила на неизвестный сервер маленький тестовый пакет без содержимого: номер задачи, объём будущей отправки и контрольный запрос.

— Проверка доступности адреса, — сказал Демьян. — Перед большим переносом сценарий убедился, что сервер принимает соединение.

У тестового запроса сохранился идентификатор административного ключа.

Ключ не был «кампания_временный», записанным на моё имя. Это был служебный ключ управления хранилищем. Его создали при настройке проекта под административной учётной записью Тимура Ковача.