Роберт посмотрел на меня.

— Ещё одна граница.

— Я слышала Демьяна.

— Я не читаю вам лекцию.

— Тогда не произносите это таким голосом.

Техник сделал вид, что особенно занят кабельным тестером. Один модуль он подключил к серому проводу за панелью, со вторым ушёл в кабинет Феликса. Через минуту прибор подал короткий сигнал.

— Трасса заканчивается на розетке кабинета, — сказал он из коридора. — Той, которая числится за портом из отчёта.

Мы прошли к кабинету. Пломбу на двери сняли по журналу, состояние замка и стола снова сфотографировали. Техник отсоединил обычный патч-корд и показал, что за настенной розеткой две линии. Одна вела к рабочему месту Феликса. Вторую протянули через перегородки в третью примерочную.

Вот почему ночной сеанс выглядел так, будто начался в кабинете. Физический выход в сеть находился там, даже если неизвестное устройство стояло за зеркалом в другой комнате.

— Когда это установили? — спросила я.

— По состоянию крепежа не датирую, — ответил техник. — Нужен акт работ или журнал подрядчика. Серийный номер передам Демьяну.

— Следы вскрытия есть?

— Панель снимали штатно. Кабель проложен аккуратно. Это не человек ночью просверлил стену карманной отвёрткой.

Мы вернулись в примерочную. Ада передала Демьяну фотографии, номер порта и серийный номер устройства через защищённую форму. Техник закрыл панель новой контрольной лентой, не включая блок и не меняя его положения.

— Для чего такая точка могла понадобиться законно? — спросил Роберт.

— Для планшета на презентации, демонстрации каталога, временного терминала, — перечислил техник. — Вопрос не в том, может ли быть причина. Вопрос, кто заказал монтаж, какой режим настроил и почему точку не внесли в схему.

Он ушёл с Адой оформлять акт. Мы с Робертом остались у открытой двери.

— Феликс мог согласовать небольшую сетевую работу в пределах операционного бюджета, — сказал Роберт. — Для подрядчика его подписи могло хватить.

— Для установки в примерочной, где женщины раздеваются?

— Это сетевой мост, не камера.

— Я вижу. Но человек, который не внёс его в схему, создал невидимый вход в закрытую комнату.

— Да.

— Вы опять начали с объяснения, почему Феликсу могли поверить.

— Я начал с границы его полномочий.

— Очень полезная граница. Он в пределах бюджета дал кому-то возможность подключаться, а вы в пределах процедуры приняли сделку вместе с моим архивом.

Роберт закрыл дверь кабинета Феликса, но в примерочную не вернулся. Мы стояли в узком коридоре. Над приёмной горел красный индикатор обычной камеры, которая снимала входы и двери, не внутренность комнат.

— Я не принимал личный архив сознательно, — сказал он.

— Вы приняли пакет, не спросив меня.

— Я видел подтверждение и структуру сделки. Этого было недостаточно. Я уже сказал.

— После того как вошли сюда с готовым решением сократить индивидуальную работу.

— Потому что по представленным цифрам она зависела от одного человека, не имела прозрачного учёта и мешала масштабированию.

— Этим одним человеком была я.

— Именно. И вы позволили мужу представлять ваше решение, пользоваться вашей учётной записью и заказывать работу без второго контроля.

Я шагнула к нему.

— Вы сейчас обвиняете меня в том, что мне изменили и использовали моё доверие?

— Нет. Я говорю, что ваша ответственность руководителя существует отдельно от предательства мужа. Как и моя ответственность существует отдельно от его документов.

— Удобно. У всех отдельная ответственность, а чужое тело оказалось в общем доступе.

Он не отступил.

— Хотите, чтобы я сказал: вы ни в чём не ошиблись, потому что вам сделали больно?

— Не смейте.

— Не скажу. Вы сами не говорите этого клиенткам.

Это ударило точнее, чем попытка утешить. Я действительно не просила женщин освободить меня от ответственности компании. Но и он не имел права прятать собственные решения за моей должностью.

— А вы хотите, чтобы я признала вашу жёсткость необходимой? — спросила я. — Вы могли остановить подготовку раньше.

— Мог, если бы потребовал отдельного согласия до приезда. Не потребовал. Когда увидел конфликт, остановил сделку.

— После презентации. После образцов. После того, как полный пакет оказался у вас.

— Да.

— И теперь отвечаете на вопрос о людях словами про подтверждённый журнал.

Его лицо изменилось едва заметно.

— Потому что назвать человека без данных значит создать ещё одну удобную версию.

— Или потому что среди этих людей есть вы.

— Есть.

Одно слово осталось между нами.

— Я видел перечень объектов, — продолжил он. — Не должен был считать технические названия достаточными. Свою строку из журнала вы получите вместе с остальными.

— Когда?

— После подтверждения службой безопасности.

Я рассмеялась коротко и зло.

— Конечно.

— Другого честного срока у меня нет.

Он стоял так близко, что я видела тёмную точку в светлой радужке. После примерочной мне хотелось воздуха, но я сама перекрыла расстояние. В нём смешались злость, желание и усталость от мужчин, которые заранее решали, какая часть правды мне полезна.

Роберт не поднял рук.

— Жанна, — сказал он.

Это было не предупреждение и не просьба успокоиться. Он оставил мне выбор.

Я взялась за лацкан его пиджака и потянула к себе.

Он наклонился, но остановился в нескольких сантиметрах. Я сама коснулась губами его рта. Только тогда его ладонь легла мне на талию, а поцелуй стал его.

Он целовал без осторожной вежливости. Тепло его рта, лёгкая царапина щетины, пальцы на моём боку были слишком настоящими для красивой ошибки. Я прижалась ближе. Под тканью блузки напряглись соски, живот свело резким теплом. Мне было пятьдесят семь, я стояла у комнаты, где застала мужа с любовницей, и хотела другого мужчину не символически, а всем живым телом.

Роберт провёл большим пальцем по моей талии, остановился у края ремня и не двинулся дальше. Я обхватила его за шею. Он выдохнул мне в рот и прижал крепче. В поцелуе не было обещания, что утром исчезнут клиенты, счета и семь папок. Именно поэтому я почти позволила ему продолжиться.

Потом моя ладонь легла ему на грудь.

Он остановился сразу.

Я отступила на один шаг. Дышали мы оба неровно.

— Нет, — сказала я. — Не продолжать.

— Хорошо.

— Я хотела вас поцеловать.

— Я понял.

— И всё равно не буду превращать вас в средство против мужа. Не здесь, не после этой комнаты и не до ответа о вашем доступе.

Он поправил пиджак, не пытаясь спрятать собственное возбуждение шуткой.

— Это три ясные границы.

— Вы опять считаете.

— Чтобы не перепутать.

— И не будете убеждать меня, что поцелуй уже изменил условия?

— Нет. Поцелуй подтверждает, что мы оба его хотели. Больше ничего.

Я провела пальцами по губам. От щетины кожа горела. Роберт смотрел на меня, но не приближался.

— Тогда вернёмся к устройству, — сказала я.

— Вернёмся.

Из приёмной вышла Ада с распечаткой, за ней техник. Если они и заметили наше расстояние, в акт его не внесли.

— Демьян нашёл серийный номер в реестре оборудования рекламного проекта, — сказала Ада. — Модель совпадает, номер совпадает. Есть акт выдачи подрядчику для временной настройки демонстрационных планшетов.

— Кто получатель? — спросила я.

— Не человек. В акте получателем указана подрядная организация, которая настраивала интернет-магазин. Ответственным администратором — Тимур Ковач.

Роберт взял лист, не касаясь строки ниже.

— Это связывает устройство с его подрядом, не доказывает, кто подключался в ту ночь.

— Запишем именно так, — сказала я.

Ада открыла протокол.

— Формулировка?

Я посмотрела на серийный номер, потом на имя ответственного администратора.

— Обнаруженное устройство выдано подрядчику. Ответственный — Тимур Ковач.