Я позвала Нонну. Она прочитала адрес, достала из производственного шкафа прошитый журнал градации и взяла его под мышку. Серый рабочий накопитель с промежуточными версиями она оставила в прозрачном футляре на полке кабинета архива: на внешнюю площадку мы не собирались брать файлы. Нонна заперла дверь и убрала ключ во внутренний карман жилета.

— Сабине звоним? — спросила она.

— После того, как увидим, что там происходит.

Роберт приехал к студии одновременно с нами. Я переслала ему письмо агентства ещё из машины. Он вышел с телефоном и тонкой папкой «Контура».

— Сеть эту съёмку не заказывала, — сказал он вместо приветствия. — Пилот приостановлен, приём материалов остановлен. Я фиксирую нарушение, но распоряжаться чужой площадкой не могу.

— Площадкой распоряжаться не надо. Мои конструкции с неё уберём мы.

«Белый зал» занимал бывший мебельный магазин. За матовой дверью находились гримёрная и съёмочная зона. Администратор встретила нас у стойки и потребовала письменное распоряжение заказчика. Я попросила Аду прислать с общего адреса решение совладелиц: разрешение на съёмку и показ конструкций от имени «По себе» отозвано. Роберт приложил уведомление «Контура». Студия зафиксировала спор о правах и попросила сотрудника у двери остановить работу.

Из зала донёсся голос фотографа:

— Подбородок чуть левее. Хорошо. Теперь руку на талию.

Я прошла мимо стойки.

На белом фоне стояла молодая модель в мягком боди из новой капсулы. Под грудью шёл знакомый диагональный шов. Мы с Нонной оставили его только на промежуточной версии, пока не проверили градацию в двух соседних диапазонах. На готовом изделии он должен был уйти к боку.

Вторая модель ждала у ширмы в бюстье с высокой боковой деталью. Рядом висели ещё четыре образца. На рейле были прикреплены аккуратные карточки без названия «По себе», только с логотипом будущей марки из кампании.

— Стоп, — сказала я.

Фотограф опустил камеру не сразу.

— У нас свет выставлен.

— Камеру опустите сейчас. Карты памяти не вынимать, снятые кадры не удалять.

Из-за монитора поднялась Сабина. Она была в брючном костюме, волосы собраны, на столе лежал подробный съёмочный лист.

— Жанна, бронь оплачена до полудня. Мы снимаем внутренний материал, не публикацию.

— От имени «По себе» разрешение на съёмку этих конструкций отозвано. Право их передачи проверяется. Моделей переодеть. Изделия снять с площадки.

— Эти образцы не принадлежат архиву клиенток.

— Они собраны по конструкциям, право передачи которых проверяется.

— Мы ничего не выпускаем наружу.

Я показала ей рейл с новым логотипом.

— Тогда зачем здесь карточки марки, которую владельцы «По себе» не утверждали?

Сабина сжала губы.

— Для единого вида тестового материала.

— Моделей переодеть.

Фотограф посмотрел на неё, потом на меня.

— Кто оплачивает сорванную смену?

— Оплату определяет ваш договор с заказчиком. Модели не будут отвечать за его ошибку. Остальное решайте с тем, кто не отозвал бронь после письменной остановки проекта.

Модель на фоне опустила руку с талии.

— Мне куда?

— За ширму, — сказала я. — Снимите боди и наденьте свою одежду. Никто не войдёт без вашего разрешения.

Вторая модель ушла в соседнюю примерочную. Визажист выключила лампу у зеркала. Фотограф поставил камеру на стол и вынул руки из карманов, показывая, что карту памяти не трогает.

Только тогда я заметила женщину у дальнего монитора.

Ей было около пятидесяти. Короткое светлое каре, светло-серый костюм, тёмные очки в тонкой оправе. Она не выглядела ни растерянной гостьей, ни человеком, которого случайно привели на съёмку. Перед ней лежал планшет с таблицей заказа.

Сабина представила её:

— Ядвига Браницкая. Руководитель марки «Линия». Приглашена как внешний байер для предварительной оценки капсулы.

Я знала «Линию». Они продавали готовое бельё в трёх соседних областях и умели быстро повторять удачные рыночные решения, не переходя границу настолько явно, чтобы за неё было легко ухватиться.

— Предварительная оценка чего? — спросила я.

— Посадки и коммерческого ряда, — ответила Ядвига. — Я не подписываю заказ. Только смотрю.

— На коммерческой съёмке остановленного проекта.

— Остановка проекта «Контура» не всегда запрещает компании показывать собственные образцы другому покупателю.

Роберт подошёл к столу.

— «Контур» этот материал не принимает, — сказал он. — Кроме того, правообладатели только что письменно отозвали разрешение на съёмку.

— Я не участник вашего договора, — возразила Ядвига.

— Поэтому вам особенно полезно не принимать материалы, происхождение которых оспорено.

Ядвига перелистнула съёмочный лист.

— Меня пригласили посмотреть четыре позиции. J57-04 в заказ не входит, РГ-12 требует доработки боковой зоны, остальные две можно оценить после съёмки.

Нонна медленно повернула к ней голову.

— Какой индекс требует доработки?

— РГ-12. Так он подписан в презентации.

— На карточке рейла написано «модель два», — сказала я. — В съёмочном листе тоже.

Сабина взяла бумагу со стола и быстро просмотрела.

— В ранней презентации могли остаться рабочие обозначения.

— J57-04 не было ни в одной твоей презентации, — напомнила я. — Ты сама это сказала.

— Я не приглашала Ядвигу обсуждать личный код.

Ядвига сняла очки и протёрла линзу салфеткой.

— Возможно, я видела другую версию. На встрече экран оставался включённым, пока участники выходили. Я запомнила два обозначения. У меня профессиональная память.

— Где проходила встреча? — спросил Роберт.

— В переговорной агентства.

— Когда?

— На прошлой неделе.

— Кто присутствовал?

— Я не веду протокол чужих встреч.

— Тогда не называйте случайностью то, для чего пока не можете назвать обстоятельства.

Ядвига вернула очки на место.

— Вы проводите допрос?

— Нет. Фиксирую источник сведений, которого не должно было быть у внешнего байера.

Сабина шагнула к Роберту.

— Вы снова раздуваете техническую неточность до нарушения договора.

— Проект уже остановлен из-за неподтверждённого доступа. На внешней площадке находится образец с внутренним индексом, которого нет в приложении. Приглашённый байер знает этот индекс. Это не вывод о виновном, а наблюдаемые факты.

— И что вы предлагаете?

— Прекратить съёмку. Опечатать карты памяти в присутствии фотографа. Составить перечень образцов и сохранить переписку по брони. Дальше проверять права и цепочку передачи.

Ядвига поднялась.

— Если предложение официально не существует, мне здесь делать нечего.

— С этим трудно спорить, — сказала Нонна.

— Я передам юристу время вашего ухода и попрошу сохранить приглашение, — добавил Роберт.

— Просите.

Ядвига забрала планшет. На столе осталась визитка «Линии». Я не стала к ней прикасаться.

Модели вышли уже в своей одежде. Я попросила их проверить, не осталось ли личных вещей за ширмой. Администратор записала время ухода и подтвердила обеим, что гонорары сохраняются. Никаких объяснений о споре им не требовалось.

Нонна положила на стол прошитый журнал.

— Раз уж здесь случайно знают РГ-12, посмотрим, что именно снимали.

На одной из бирок рейла индекс всё-таки сохранился. Его заклеили белой полоской с новым названием, но край старой надписи выступал снизу.

Нонна раскрыла журнал на датированном листе градации. Основная страница была заполнена моим почерком. Сбоку в неё вклеивалась узкая бумажная полоса с расширением правой детали. Нонна перенесла на неё контрольную надсечку, подписала изменение «Н. Керн» и поставила дату.

— Это промежуточный вариант, — сказала она. — Я меняла линию после первой панели. В массовый ряд его не утвердили.

Роберт сравнил лист с копией официального приложения.

— В приложении есть контур этой детали.