В моей спальне темно, только слабый свет городских огней пробивается сквозь окно. Она останавливается у изножья моей кровати и поворачивается ко мне.

— Что бы ни случилось сегодня, — тихо говорит она, — для меня это не просто физика. Мне нужно, чтобы ты это знал.

— Для меня тоже. — Слова звучат более хрипло, чем я планировал. — Эмми, я не… прошло много времени с тех пор, как я, ну… И я никогда по-настоящему не, эм, не делал этого с кем-то, кто действительно… — Я замолкаю, злясь на собственное неумение формулировать мысли. — С кем-то, кто имеет значение. Ты имеешь значение. Это имеет значение. И я не хочу все испортить.

Она берет мои руки в свои. Они дрожат. Я и не заметил, что они дрожат.

— Мы не будем торопиться, — говорит она. — Будем прислушиваться друг к другу. Если что-то пойдет не так, мы остановимся.

— Хорошо.

— И еще, Крю? — Эмми прижимает мою ладонь к своей груди, прямо над сердцем. — Я доверяю тебе.

Внутри меня что-то надламывается.

Я целую ее.

Ее руки скользят вверх по моей груди и начинают расстегивать пуговицы на рубашке. Когда она стягивает ее с моих плеч, ее ладони ложатся на мою голую кожу, и я вздрагиваю.

— Боже, ты… — Она обводит шрам на моих ребрах, затем еще один возле ключицы. — Ты так красив, Крю. Ты знаешь это?

— Я не…

— Красив. — Она прижимается губами к центру моей груди. — Красив, и даже не замечаешь этого.

Я не знаю, что с этим делать. Поэтому вместо ответа тянусь к краю ее майки и стягиваю ее через голову. Простой черный бюстгальтер. Ничего вычурного. Но все равно идеально.

Она заводит руки за спину и сама расстегивает застежку, позволяя ему упасть.

— Эмми. — Ее имя вырывается сдавленным стоном. — Ты… я не…

Я не свожу с нее глаз, как идиот, словно никогда раньше не видел женщин, и, возможно, так оно и есть. Не такую. Не ту, что смотрит на меня так, как она.

— Дотронься до меня, — шепчет она. — Пожалуйста.

Она выдыхает, выгибаясь навстречу, и я исследую ее руками, губами, изучая каждый изгиб.

— Вот так – да… — Она судорожно вдыхает, когда мои губы скользят по ее груди.

— Да? Тебе это нравится? — Я делаю это снова, и она тихо стонет. — Ты такая отзывчивая. Такая идеальная. Я мог бы прикасаться к тебе вечно, и мне все равно было бы мало.

Я слишком много говорю. Я знаю, что говорю слишком много. Но, кажется, я не могу остановиться, а Эмми, похоже, не против. Каждое слово вырывает у нее новый звук, новую дрожь, новое доказательство того, что она здесь, со мной.

Мы падаем на кровать. Я нависаю над ней, мы оба еще наполовину одеты, и это нужно немедленно исправить. Я вожусь с ее легинсами, пока она атакует мой ремень, и возникает неловкий момент, когда мы оба боремся с тканью и задыхаемся от смеха; это не выглядит изящно, но в этом мы.

А потом мы остаемся обнаженными.

И она разглядывает меня.

Всего меня.

— О. — Ее глаза слегка расширяются. — Эм. Ничего себе.

— Что?

— Ничего. Просто… — Она закусывает губу, и в ее выражении лица появляется легкая нервозность. — Конечно же, ты крупный. Ты так основательно подходишь ко всему. — Она делает паузу, и на ее губах появляется легкая усмешка. — Даже твое достоинство и то перестаралось.

— Эм. — Мой мозг замыкает. — Это проблема?

— Это полная противоположность проблеме. — Она тянется ко мне, обхватывая пальцами мой член, и мои бедра непроизвольно дергаются. — Просто потребуется некоторое… привыкание.

— Мы можем не торопиться. Мы можем – черт… — Она гладит меня, и мои мысли рассеиваются. — Эмми, если ты продолжишь в том же духе, все закончится до неприличия быстро.

— Мы не можем этого допустить. — Но она не останавливается. Лишь замедляет темп, что превращает удовольствие в настоящую пытку. — Мне нравится видеть тебя таким.

— Каким?

— Потерявшим контроль. — Она поворачивает кисть, и я издаю хриплый стон. — Ты всегда такой сдержанный. Такой точный. Но прямо сейчас ты просто…

— Схожу с ума?

— Да. — Она улыбается, глядя на меня снизу вверх. — Мне это нравится.

Мне нужно вернуть контроль. Мне нужно сосредоточиться на ней, а не на том, как ее рука заставляет меня забыть собственное имя.

— Ляг на спину, — выдавливаю я.

Эмми подчиняется, отпуская меня, и я беру паузу, чтобы просто посмотреть на нее. Раскинувшуюся на моей кровати. В моем пространстве. Ожидающую меня. Я опускаюсь над ней, покрывая поцелуями ее тело. Ее шею. Ее ключицы. Мягкие округлости ее груди. Ее живот, когда она ерзает и пытается втянуть его.

— Не надо, — шепчу я прямо в ее кожу. — Не прячься от меня. Ты идеальна. Каждый сантиметр.

— Крю…

Я целую ниже. И еще ниже. Пока не устраиваюсь между ее бедер, а она не смотрит на меня сверху вниз широко раскрытыми глазами.

— Можно?

— Да. Пожалуйста, да.

Я пробую ее на вкус, и она вскрикивает, зарываясь пальцами в мои волосы. Я изучаю ее и с этой стороны: что заставляет ее судорожно вздыхать, что заставляет ее стонать, что заставляет ее бедра сжиматься вокруг моей головы так, словно она пытается удержать меня там навсегда.

— Прямо там, не останавливайся. Крю, пожалуйста, я…

Я не останавливаюсь. Я довожу ее до оргазма, замедляясь лишь тогда, когда ее начинает бить дрожь, когда ее пальцы расслабляются в моих волосах, а дыхание срывается на прерывистые всхлипы.

— Охренеть, — выдавливает она.

Я медленно целую ее внутреннюю сторону бедра приоткрытыми губами.

— Хорошо?

— Ты меня убил. — Эмми издает тихий смешок. — Иди сюда.

Я ползу обратно вверх по ее телу, и она притягивает меня для поцелуя, ощущая свой вкус на моих губах. Это чувство близости пронзает меня до глубины души.

— Я хочу тебя, — выдыхает она. — Внутри. Сейчас.

— Эмми…

— Сейчас, Крю.

Я тянусь к тумбочке, нащупывая презерватив. Она забирает его у меня, когда мои руки начинают рожать, сама надевает его на меня, и то, как она прикасается ко мне, как заботится обо мне, даже в такой мелочи, кажется почему-то… трогательным. Очень в ее духе.

— Порядок? — спрашиваю я.

Она кивает, полуприкрыв глаза.

Я вхожу в нее медленно, наблюдая за ее лицом. Ее ресницы опускаются. Губы приоткрываются. Она узкая, а я не маленький, и я делаю паузу, чтобы дать ей привыкнуть. Волна удовольствия захлестывает меня от осознания того, что мы стали единым целым.

— Все нормально?

— Более чем нормально. — Эмми обвивает ногами мою талию, притягивая ближе. — Ты идеален.

Сначала я не тороплюсь, наслаждаясь каждым ощущением: тем, как она сжимается вокруг меня, звуками, которые она издает, тем, как ее ногти впиваются мне в плечи.

— Ты ощущаешься просто невероятно, — говорю я ей, потому что не могу не сказать. — Такая узкая. Такая горячая. Я думал об этом – о тебе – так долго. Так сильно тебя хотел. Каждый раз, когда ты проходила мимо меня в квартире, каждый раз, когда улыбалась мне, я хотел…

— Крю. — Ее голос звучит напряженно. — Меньше разговоров. Больше движений.

Я ускоряю темп, и Эмми подстраивается под меня, поднимая бедра навстречу каждому толчку. Мы находим общий ритм, и это хорошо, это так чертовски хорошо, но вдруг…

— Подожди. — Она упирается руками мне в грудь. — Я хочу – мы можем…

— Что? Что тебе нужно?

— Я хочу быть сверху.

Вся кровь в моем теле устремляется вниз.

— Да. — Мой голос становится хриплым. — Да, мы можем это устроить.

Мы переворачиваемся, и она оказывается верхом на мне, опускаясь на меня, и я вижу ее всю: румянец, разливающийся по ее груди, то, как она закусывает губу, начиная двигаться.

Я сжимаю ее бедра, но не направляю ее. Ей не нужны подсказки. Она точно знает, чего хочет, и берет это.

— Эмми, ты… это… я не могу…

— Не можешь что?

— Думать. Я не могу думать. — Она вращает бедрами, и я стону. — Ты такая… черт… ты такая красивая. Посмотри на себя. Берешь то, что хочешь. Ты…

Она улыбается мне сверху вниз, и в ее лице есть что-то властное. Что-то понимающее. Ей нравится это – нравится, что я в ее власти, нравится смотреть, как я распадаюсь на части.