Я делаю большой глоток пива.

— Фостер.

— Что? Я просто констатирую факты. Меня этому учили.

— Тебя учили расследовать федеральные преступления, а не мою личную жизнь.

— Твоя личная жизнь – это федеральное преступление. Преступление против самого себя. — Он вытягивает ноги к затухающему костру. — Когда ты ей скажешь?

— Скажу что?

Фостер смотрит на меня. Тем самым взглядом. Взглядом, которым он одаривает меня уже несколько месяцев каждый раз, когда всплывает имя Эмми, каждый раз, когда я ухожу от вопроса, почему я выгляжу так, будто не спал неделями.

— Что ты в нее влюблен.

— Я не…

— Ты построил ей кухню.

— Я построил кухню себе.

— Ты построил кухню с огромным окном над раковиной. Поставил плиту на шесть конфорок, хотя сам по кругу ешь одни и те же четыре блюда. — Он качает головой. — Эта кухня для нее.

Стиснув челюсти, я смотрю на тлеющие угли.

— Неважно, что я чувствую, — говорю я наконец. — Я все закончил. Она живет дальше.

— Правда? Потому что я не заметил, чтобы она приехала на эти выходные с парнем.

— Это не значит…

— И я не заметил, чтобы она смотрела на кого-то еще так, как смотрит на тебя.

— Эмми не смотрит на меня как-то по-особенному.

— Чувак. — Фостер смеется, но без всякого веселья. — Она минут пятнадцать не сводила с тебя глаз во дворе, пока ты колол дрова. Я думал, она сейчас вспыхнет.

Я не отвечаю. Не могу. Потому что я тоже это заметил – тяжесть ее взгляда на моей спине, то, как она поспешно отворачивалась, стоило мне оглянуться. Я убеждал себя, что мне показалось. Что я выдаю желаемое за действительное.

— Просто поговори с ней, — произносит Фостер. — Скажи правду. Что самое худшее может случиться?

— Она может сказать «нет».

— А что происходит сейчас? Ты страдаешь. Она страдает. Вы живете в одной квартире, ходите друг вокруг друга, как раненые звери. Чем это лучше попытки все исправить?

Я ставлю пиво резче, чем нужно.

— Ты закончил?

— Пока да. — Он встает, хлопая меня по плечу. — Но подумай об этом. Эти выходные, это место – все может стать новым началом. Если ты позволишь.

Фостер уходит в дом, оставляя меня наедине с костром, звездами и невыносимой тяжестью всего того, о чем я молчу.

———

Я не сплю.

Надувной матрас вполне удобный – мне доводилось спать и на худшем, а дом хорошо держит тепло теперь, когда я заделал все щели. Но каждый раз, закрывая глаза, я вижу Эмми. То, как она выглядела в свете костра. Искренний восторг на ее лице во время экскурсии. Ее тихое «Ты должен гордиться», которое ударило меня куда-то туда, где, как я думал, я уже ничего не чувствую.

Около четырех утра я сдаюсь и выхожу на улицу встречать рассвет.

К тому времени, как остальные просыпаются, я уже сварил кофе, начал готовить завтрак и пробежал пять километров по лесу, чтобы сжечь беспокойную энергию, зудящую под кожей.

Не помогло.

— Доброе утро! — Эмми выходит на веранду, потягиваясь, ее волосы все еще растрепаны после сна. На ней легинсы и объемная футболка, которая так и норовит соскользнуть с одного плеча.

Я отвожу взгляд.

— Кофе готов.

— Ты ангел.

Я не ангел. Я парень, который держится на волоске. Но я все равно наливаю ей чашку и стараюсь не замечать, как она обхватывает ее ладонями, как тихо стонет от удовольствия после первого глотка.

— Я тут подумала, — говорит она. — Ты упоминал, что поблизости есть озеро. Нам стоит прогуляться туда сегодня. Посмотреть.

— Это примерно в полутора километрах отсюда. Тропа немного каменистая и твердая.

— Я справлюсь с этим.

Не думай об этом. Не думай о том, как она справляется с чем-то твердым.

— Конечно, — выдавливаю я. — После завтрака.

———

Эта прогулка – настоящая пытка.

И не в физическом смысле – тропа довольно легкая, петляет через сосновый лес, откуда иногда виднеется ручей внизу. Погода идеальная – прохладная и свежая, такое утро дарит ощущение полноты жизни.

Пытка – это Эмми.

Сегодня она в легинсах, которые сидят на ней как вторая кожа, облегая каждый изгиб, пока она перебирается через камни и древесные корни.

Я иду позади нее.

И умираю.

— Ты там в порядке? — Она оглядывается через плечо, ловя мой пристальный взгляд. Я резко перевожу глаза на ее лицо.

— В порядке. Просто смотрю под ноги.

— Ну-ну. — В ее глазах вспыхивает понимающий огонек, намекающий на то, что я не так незаметен, как мне кажется. — Озеро уже близко?

— Еще метров четыреста.

Эмми снова отворачивается, и мой взгляд тут же падает на ее покачивающиеся бедра. На изгиб ее ягодиц в черном спандексе.

Соберись, Дженсен.

Я сталкивался с вооруженными подозреваемыми с большим хладнокровием, чем сейчас. Я удерживал позицию под огнем, сохранял дисциплину в ситуациях, которые сломали бы большинство людей. И вот он я – теряю контроль, потому что девушка, которую я вижу каждый день, идет передо мной в легинсах.

Не просто девушка. Эмми.

Девушка, которую я месяцами старался не желать. Девушка, которую я оттолкнул, потому что думал, что так будет правильно. Девушка, которая, несмотря ни на что, все еще смотрит на меня так, будто я чего-то стою.

Я больше этого не вынесу.

Что-то вот-вот сломается. Либо мой самоконтроль, либо мой рассудок, и на данный момент я не уверен, что именно предпочел бы потерять.

— Ох, вау. — Эмми останавливается на вершине холма, и я едва не врезаюсь в нее. — Крю, ты только посмотри.

Внизу раскинулось озеро, гладкое, как стекло, в котором отражается утреннее небо. К берегу примыкает небольшой причал – обветшалый, но крепкий, вероятно, сохранившийся с прежних времен. Деревья подступают к самой кромке воды, золотистые, оранжевые и темно-зеленые, и весь этот вид словно сошел с картины.

— Это твое? — выдыхает она.

— Технически, да. Граница участка доходит до воды.

— Здесь прекрасно.

Ты прекрасна, — не говорю я. — Ты прекрасна, а я схожу с ума, и не знаю, сколько еще смогу притворяться, что не хочу тебя.

— Пойдем. — Я начинаю спускаться по склону. — У причала есть место, откуда видно все озеро.

Мы пробираемся вниз по склону, Фостер и Сэйди плетутся позади, их голоса сливаются в далекий гул. Ближе к воде тропа становится круче, земля покрыта опавшими листьями, скрывающими камни.

— Здесь осторожнее, — предупреждаю я. — Тут скольз…

Нога Эмми едет по земле.

Я реагирую инстинктивно – годы тренировок берут верх до того, как мозг успевает осознать происходящее. Я резко протягиваю руку, хватаю ее за талию и прижимаю спиной к своей груди, не давая упасть.

Она ахает. Ее пальцы вцепляются в мое предплечье. И внезапно мы замираем: ее спина прижата ко мне, моя рука обвивает ее талию, мы оба тяжело дышим.

— Ты в порядке? — мой голос звучит хрипло.

— Да. Да, я… — Она не шевелится. Я тоже. — Спасибо. Это было бы не очень приятное падение.

— Выглядело именно так.

Я должен отпустить. Должен отступить, убедиться, что она твердо стоит на ногах, и продолжить путь по тропе, как ни в чем не бывало.

Я этого не делаю.

Эмми теплая. Я чувствую запах ее шампуня – кажется, кокосовый – и учащенное биение ее пульса в том месте, где моя рука касается ее груди. Ее тело идеально подходит моему.

— Крю. — Ее голос едва слышен.

— Да.

— Можешь уже отпустить.

— Знаю.

— И ты отпустишь?

Нет. Никогда. Я больше никогда не хочу тебя отпускать.

— Эй, вы там в порядке внизу? — доносится сверху голос Фостера.

Чары разрушены. Я отпускаю Эмми, отступая назад так быстро, что сам едва не теряю равновесие.

— В порядке! — кричу я в ответ. — Просто скользкий участок. Будьте осторожны.

Эмми не смотрит на меня, пока мы продолжаем спускаться к причалу. Но я замечаю румянец на ее щеках. То, как слегка дрожат ее руки.