– Вчера было дознание, сегодня – королевский суд, – ответил Вульф, помогая мне забраться в карету. – И потенциальных убийц не поймали.

Я села, он – напротив. Карета тронулась.

Дорога до дворца заняла минут пятнадцать. Я смотрела в окно на просыпающуюся столицу: торговцы открывали лавки, служанки бежали с корзинами, дети играли в мяч на площади. Обычная жизнь, в которой я теперь была не подозреваемой, а оправданной, но всё ещё изгоем.

– Командор, – спросила я, отрываясь от окна. – Кто будет представлять улики?

Вульф слегка поморщился.

– Магистр Корин. Он ведёт расследование нападения на нас в лесу.

Я нахмурилась.

– Расследование? Я думала, этим занимаетесь вы.

– Я – командор стражи, – ответил Вульф, и в его голосе послышалась едва уловимая горечь. А расследование преступлений прерогатива других. Формально я передал им дело сразу после того, как мы добрались до столицы.

– И вы не доверяете Корину? – уловила я его тон.

Вульф помолчал, глядя в окно на проплывающие дома.

– Я не доверяю никому, кто слишком гладко говорит. И не раз встречал его, он говорит очень гладко. – Он повернулся ко мне. – Но сейчас не об этом. Главное, что улики, которые он представит в суде, могут решить всё. Если его люди уже успели найти что-то, указывающее на Кассиана, – ваше дело станет ещё чище. Если же улик нет…

– То что?

– То подозрения могут остаться. Артефакт правды снял с вас обвинение в отравлении, но нападение на дороге – отдельное преступление. И если виновного не найдут, вы всё равно будете под подозрением в глазах общества. А Корин человек короля. Если он скажет, что нападавших наняли вы, чтобы инсценировать жертву, – многие поверят.

Я почувствовала, как внутри похолодело.

– Но вы же сами видели, что на меня напали! Я чуть не погибла!

– Видел, – кивнул Вульф. – И я скажу об этом под присягой. Но суд решает не только по свидетельствам. Если Корин предъявит подписанный договор с вашей печатью начнутся проблемы.

Мы замолчали. Карета мерно покачивалась, и я смотрела на свои руки. На них больше не было следов вчерашней грязи, но страх остался.

– Значит, многое зависит от того, что успели раскопать люди Корина? – спросила я тихо.

– Именно, – ответил Вульф.

Дворец оказался не таким огромным, как я ожидала. Но выглядела она внушительно: сложенный из светлого камня, с золотыми шпилями, он возвышался над городом, окружённый высокими стенами с башнями. У главного входа стояли каменные статуи древних королей – без вычурной позолоты, но с достоинством.

Нас провели в большой зал с высоким потолком, расписанным сценами битв. В конце зала стоял трон, но на нём никто не сидел. Вместо этого на возвышении расположились трое мужчин в мантиях – судьи.

Слева от них стояли скамьи для зрителей. Там уже сидели какие-то важные господа в дорогих камзолах и дамы в пышных платьях. Я заметила среди них тех самых девиц из склепа – они смотрели на меня с ненавистью. Я улыбнулась им самой милой улыбкой, на которую была способна.

– Не дразните их, – тихо сказал Вульф, беря меня под локоть.

– А кто дразнит? Я просто вежливая.

Он подвёл меня к скамье подсудимых. Я села, сложила руки на коленях и приготовилась.

Через минуту в зал вошёл Кассиан.

Высокий, светловолосый, с голубыми глазами и идеальной улыбкой. На нём был дорогой камзол с золотым шитьём, на поясе – кинжал с драгоценным камнем. Он выглядел как принц из сказки, если бы принцы носили на лицах маску обиженного величия.

Он прошёл к противоположной скамье, сел и бросил на меня взгляд. Взгляд был холодный, оценивающий. И в нём не было ни тени сомнения – он верил, что я травила его.

Судья, пожилой мужчина с седой бородой и в золотой мантии, ударил молотком.

– Королевский суд открыт. Сегодня рассматривается дело о покушении на наследника рода Торнвальд, Кассиана Торнвальда. Обвиняемая – Амалия Торнвальд. Результаты дознания с артефактом правды подтвердили её невиновность в отравлении. Формальное обвинение в покушении снимается.

В зале зашептались. Девицы из склепа возмущённо загудели. Кассиан вскочил.

– Ваша честь, это ошибка! Артефакт мог ошибаться! Она хотела меня убить!

– Артефакт правды не ошибается, – спокойно сказал главный судья. – Однако, помимо дела об отравлении, у суда есть другие вопросы.

Судья сделал знак, и из боковой двери вышел человек в синей мантии – высокий, седовласый, с острыми чертами лица и холодными глазами. Магистр Корин, тот самый человек, от чьих улик, по словам Вульфа, так много зависело.

– Ваша честь, – произнёс Корин низким, вкрадчивым голосом. – Я прошу разрешения представить суду доказательства того, что Кассиан Торнвальд не только ложно обвинил сестру, но и организовал покушение на её жизнь по дороге в столицу.

Кассиан побледнел.

– Что? Это ложь!

– Тишина в зале! – рявкнул судья. – Магистр Корин, вы имеете право голоса. Излагайте.

Корин вышел на середину зала, держа в руке стопку пергаментов.

– Когда Амалию Торнвальд везли в столицу для дознания, на её карету напали неизвестные. В результате нападения двое стражников были ранены, один – тяжело. Мои люди взяли след. Нападавших удалось задержать. Под пыткой один из них сознался, – Корин развернул пергамент, – что их нанял Кассиан Торнвальд. Вот подписанный им договор с печатью рода.

Он передал документ судьям. Те принялись изучать.

Кассиан вскочил, лицо его побагровело.

– Это подделка! Я не подписывал ничего подобного! Моя печать хранится в сейфе!

– Печать можно снять со старого документа и поставить на новый, – заметил Корин с лёгкой усмешкой. – Но суд сам оценит подлинность.

Магистр Аргус, сидевший в кресле для свидетелей, поднялся.

– Ваша честь, позвольте мне взглянуть на документ.

Судья кивнул. Аргус взял пергамент, повертел в руках, поднёс к свету.

– Печать подлинная, – сказал он медленно, но… – он нахмурился. – На бумаге есть следы, словно пергамент перед этим подвергался лёгкому магическому воздействию.

Корин пожал плечами.

– Или это следы обычного хранения в сейфе с другими магическими предметами. Мои улики законны, магистр. Если у вас есть конкретные доказательства подлога – предъявите.

Аргус покачал головой.

– Конкретных – нет. Но я прошу суд учесть: документ вызывает сомнения.

Судьи переглянулись.

– Этого недостаточно, чтобы отклонить улику, – сказал главный судья. – Однако мы учтём ваше замечание, магистр.

Кассиан рванулся вперёд, его сдерживали стражники.

– Это всё Амалия! Она меня подставляет! Я никогда не нанимал убийц!

– А как же ваш собственный яд? – спросил Корин спокойно. – Амалия невиновна.

– Я не подсыпал. Кто-то другой…

– Кто? – Корин развёл руками. – Мои люди провели допрос слуг, ваша честь, и один из них указал на Кассиана – именно он сфабриковал отравление, подсыпав яд в собственный бокал, чтобы обвинить сестру и избавиться от неё. А мотив у него был в виде наследства.

В зале поднялся шум. Кассиан опустился на скамью, закрыв лицо руками. Он смотрел на меня с растерянностью? Впервые я увидела в его глазах не ненависть, а замешательство. Он действительно верил, что я его отравила. И теперь его мир рушился.

– Я… я не знаю, – прошептал он.

– Ваша честь, – сказал Корин, – я прошу суд рассмотреть вопрос об аресте Кассиана Торнвальда по обвинению в организации покушения на убийство и ложном доносе. Улики достаточно весомы.

Судьи удалились на совещание. Вернулись через десять минут.

– Решение суда, – объявил главный судья. – Амалия Торнвальд полностью оправдана по делу об отравлении. Кассиан Торнвальд, ввиду представленных улик , несмотря на отдельные сомнения в их чистоте, арестовывается до дальнейшего разбирательства по подозрению в организации нападения на сестру и ложном обвинении.

Стражники подошли к Кассиану. Он не сопротивлялся, только смотрел на меня пустыми глазами.