– А если их начнут преследовать?

– Значит, будут отступать с боем. Но задача – не победить, а отвлечь. Чем дольше за ними гоняются, тем лучше. Если повезёт, Корин отправит за диверсантами часть своей личной охраны.

Кассиан задумался, потом кивнул.

– Допустим. А вторая группа?

– Вторая – это ты. Твоя задача – проникнуть в лагерь с северо-востока. Ты берёшь остальных. Вы должны незаметно снять часовых – тихо, без шума – и создать видимость, что основная атака идёт оттуда.

– А ты?

– Я иду в центр. Со мной – второй маг.

– Зачем тебе маг?

– Если в лагере нарвёмся на Корина магия будет необходима .

Кассиан смотрел на меня долгим взглядом.

– Ты ранен. Ты едва стоишь на ногах.

– Я стою, – ответил я, и это было почти правдой. – И я сделаю то, что должен.

Кассиан вздохнул, но спорить не стал.

– Когда выступаем?

– Сегодня ночью. Когда в лагере сменяют караулы. Это будет наш час.

Мы спустились в лес, к лагерю, и я собрал всех.

Бойца стояли передо мной в полукруге. Усталые, грязные, но с решительными лицами. Они знали, на что шли. Кассиан собрал их не для лёгкой прогулки.

– Я не буду врать, – сказал я, обводя их взглядом. – Шансов мало.

Бойцы молчали.

– Наша цель – не победить армию. Наша цель – вытащить одного человека. Леди Амалию. Последнего светлого мага.

– Что мы должны делать, командор? – спросил один из бойцов, здоровенный детина с топором за спиной.

– Первая группа, под командованием мага огня, пойдёт к южным складам. Вы поджигаете припасы, поднимаете шум и отступаете. Не вступайте в бой. Ваша задача – отвлечь.

Маг огня, коренастый мужчина с выжженной бровью, кивнул.

– Вторая группа, под командованием Кассиана, проникает с северо-востока. Вы снимаете часовых и создаёте видимость атаки. Как только тёмные повернутся к вам – вы тоже отходите, но медленно, заманивая их подальше от центра.

Кассиан кивнул, хотя его лицо было бледнее обычного.

– Третья группа – я и маг воды. Мы идём к центру, к палатке Корина. Я забираю Амалию, и мы все вместе отходим.

Мы обсуждали детали ещё час. Каждый боец получил задание. Каждый знал, куда бежать, если что-то пойдёт не так. Я настаивал на том, чтобы никто не геройствовал. Живой солдат ценнее мёртвого героя.

К полуночи всё было готово.

Я сидел у дерева прислонившись спиной к стволу . Грудь болела, но зелье лекаря притупляло боль до терпимого уровня. Кассиан подошёл, сел рядом.

– Вы думаете, она жива?

– Да, – ответил я, не колеблясь.

В это же время, в палатке Корина, Амалия лежала на жёстком тюфяке и смотрела в тёмный потолок. Цепь на ноге тянула к колышку, вбитому в землю. Магия молчала – оковы высасывали любую попытку коснуться света.

Но мысли работали.

Она перебирала в голове каждую деталь. Корин уходил каждый вечер – проверял караулы, отдавал распоряжения, иногда отсутствовал по часу, а то и по два. За это время в палатку заходил слуга – приносил еду, воду, менял свечи. Слуга был молодой, лет шестнадцати, с испуганными глазами. Он боялся Корина, но, кажется, не был предан Ордену.

– Я смогу его уговорить, – прошептала Амалия, глядя в потолок. – Или припугнуть. Он выглядит как человек, которого заставили служить.

Она мысленно прокручивала план. Дождаться, когда Корин уйдёт. Позвать слугу. Сказать, что ей больно, что цепь слишком тугая – попросить ослабить. Когда он наклонится…

– Что? – она усмехнулась своим мыслям. – С цепью на ноге и без магии? У меня ещё есть голова на плечах.

– Нужно отвлечь его. Сказать, что видела, как кто-то прячет что-то под его кроватью. Пока он отвлечётся – цепь. Не убить, не оглушить. Просто забрать ключ.

Но где Корин хранит ключ от оков? Он всегда носил его на поясе. Или в кармане? Амалия вспоминала каждый раз, когда он подходил к ней. Да, точно – на поясе, с левой стороны, рядом с чётками. Маленький серебряный ключ, почти незаметный.

– Только если он сам отстегнёт его, – прошептала она.

Внезапно она услышала шаги снаружи. Корин возвращался. Она быстро закрыла глаза, притворившись спящей.

Полог палатки откинулся. Корин вошёл, тяжело дыша – видимо, обходил дальние посты. Он прошёл мимо что-то бормоча, потом сел на стул и долго молчал.

– Ты не спишь, – сказал он вдруг.

Амалия не ответила.

– Я знаю, что не спишь. Твоё дыхание ровное, но слишком быстрое.

Она открыла глаза.

– Чего ты хочешь?

– Поговорить, – Корин повернулся к ней. – Скоро предатели нападут. Я знаю это. И когда я перебью их – мы выступим к капищу.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Чтобы ты понимала: надежды нет. Никто не придёт тебя спасать. Ты одна и твой единственный шанс дожить до рассвета это я.

Амалия сжала кулаки под одеялом.

– Ты ошибаешься.

– В чём?

– В том, что я одна, – она посмотрела ему прямо в глаза. – А ты всё потерял и теперь пытаешься вернуть мёртвых. Это не сила, это слабость.

Корин усмехнулся.

– Ты ничего не знаешь о моей боли.

– Знаю. У меня тоже есть что терять. Но я не стала чудовищем.

Он замолчал, потом встал и вышел из палатки.

Амалия осталась одна.

– Ты не одна, – прошептала она себе, глядя в потолок.

Она снова начала прокручивать план. Дождаться, когда Корин уйдёт на ночной обход. Он всегда уходил около полуночи – на час или два. Слуга появлялся через полчаса после его ухода. Значит, у неё есть полчаса, чтобы уговорить слугу, или припугнуть.

Что, если слуга окажется верным Ордену? Тогда её убьют на месте? Или просто затянут цепь крепче?

– Риск, – прошептала она.

Она закрыла глаза и представила Вульфа. Его синие глаза, его тёплые руки, его шёпот: «Я люблю тебя».

– Ты жив, – сказала она в темноту. – Я знаю. Я чувствую. И я буду ждать.

Вульф снова стоял на краю леса, глядя на лагерь. Кассиан подошёл сзади.

– Маги готовы. Люди готовы. Ждём ночи.

– Ждём, – кивнул Вульф.

Время тянулось медленно. Бойцы отдыхали, набирались сил. Целитель влил в Вульфа очередное зелье. Небо затянуло тучами. Две луны – золотая и красная – то появлялись, то исчезали за пеленой.

Лагерь Корина жил своей жизнью. Костры догорали, их заменяли новые. Часовые менялись. Где-то ржали лошади, где-то слышались песни.

Вульф сидел на корточках, прислонившись спиной к дереву, и смотрел на чёрное знамя. В голове крутилась одна мысль: «Только бы она была жива».

Кассиан подсел рядом.

– Командор, – сказал он тихо. – Если я не вернусь скажите Амалии, что я жалею. Обо всём.

– Скажешь сам.

– Вы не понимаете. Я много лет ненавидел её. За то, что отец любил её больше, а я был слабым.

– Теперь ты не слабый.

– Теперь – да, – Кассиан усмехнулся. – Но поздно.

– Никогда не поздно.

Они замолчали.

Ночь сгустилась. Красная луна поднялась выше, почти достигнув зенита. Золотая отставала на несколько градусов.

– Скоро, – сказал Вульф, вставая.

Он подошёл к бойцам.

– По местам, – приказал он тихо.

Маг огня с пятнадцатью бойцами бесшумно растворился в лесу. Маг воды остался рядом с Вульфом.

Кассиан подошёл, протянул руку.

– Удачи.

– И тебе, – ответил Вульф, пожимая её.

Кассиан ушёл. Вульф остался с магом.

Они ждали.

Красная луна замерла точно над чёрным знаменем палатки Корина. Золотая коснулась восточного холма.

Вульф сидел на корточках, прислонившись спиной к шершавому стволу сосны. Грудь ныла, а зелье делало мысли чуть вязкими, но он усилием воли отогнал боль. Вместо этого в голову пришло другое – нежное, тёплое, почти запретное здесь, на краю вражеского лагеря.

Он закрыл глаза и увидел её. Не той, что в плену, не той, что в лохмотьях на цепи. А той, что в его доме, в тёмно-зелёном платье, с волосами, распущенными по плечам. Как она сидела на подоконнике, поджав босые ноги, и смотрела на небо. Как улыбалась – кривовато, по-своему, не так, как придворные дамы, а так, будто знала какой-то секрет, который не расскажет никому, кроме него. Как её пальцы, тонкие и прохладные, касались его руки, когда они стояли в тайном саду, и она шептала: «Я тоже тебя люблю». Этот шёпот до сих пор жил где-то под рёбрами, грел, не давая окончательно превратиться в лёд. Он вспомнил, как она поправляла его воротник перед сном, как ругалась, что он мало спит, как фыркала на его мрачные шутки. И как смотрела на него – так, будто он не Ледяной волк, не командор стражи, не убийца с холодным взглядом. А просто Адриан. Человек, которого можно любить.