А я, вместе со своими сотрудниками, вернее бригадой поддержки, отправился на запланированное предварительное собеседование.

По мимике владельцев госпиталя, прослушавших записи разговоров медперсонала и сопутствующие переводы, без смягчения ругательств, мне показалось, что они удивлены.

Хирург оставался с каменным выражением лица. По-видимому ему уже пришлось ранее ознакомиться с записанными "шедеврами" операции, которую он вел лично.

- Есть ли разрешающие документы, объясняющие присутствие в операционной посторонних? - спросил начальник юридического отдела сети моих отелей.

- Мы впервые узнали сейчас, что кто-то там был...

- Господа, кроме моей хирургической бригады, записанной в журнале поименно, никто не переступил порог стерильного блока!

- Как вы тогда объясните аудиозапись? - вспылил я.

- Я сам пребываю в шоке со вчерашнего дня, когда прослушал ее. Но у меня не было возможности перевести на фарси иностранные фразы. Теперь я вообще в замешательстве. Такое со мной произошло впервые. Попахивает подставой. Простите за сленг. Это чистой воды заговор!

- Скажите, вы слышали на персидском, как кто-то подсказал вам место поврежденного сосуда или напомнил, что медсестра потеряла сознание и емкость с донорской кровью лежит на полу? - попробовал уточнить господин Л., один из акционеров клиники.

- Да! Но никаких нецензурных высказываний в мой адрес, как и вообще иностранной речи, не звучало во время работы! Это могут подтвердить все мои коллеги. Общение велось только на фарси и строго по делу!

- Плюс матерные выражения, которые мы все здесь слышали на русском и чешском языках, также звучали и на персидском! - добавил переводчик.

- Хорошо, давайте вернемся к главному! Кто из вас показал, где должно проходить лигирование у пациентки? - спросил приглашенный хирург-эксперт из клиники в Бушире, обратившись к бригаде врачей.

Все засуетились, переглядываясь друг с другом.

- Я думал, что это был ты! - повернулся к ассистенту главный в операционной.

- Нет! Кроме английского, я не владею никакими иностранными языками, тем более чешским, словацким и русским!

- Да и голос не его, - подтвердил переводчик. - Из аудиозаписи можно различить тембр пожилого человека, ругающегося на русском.

Некоторое время в конференц зале было шумно, пока не встал из-за стола главврач госпиталя. До этого он тихо о чем-то переговорил с владельцами медучреждения и, кивнув, решил озвучить свое мнение.

- Мы зашли в тупик. Все, как один, из присутствующих в тот день в операционной утверждают, что никто посторонний не заходил к ним, а также не использовал иностранную речь в работе! Мы проведем дополнительное расследование причины обморока медсестры. Наше упущение, что мы не взяли у нее анализ крови.

- У вас упущения за упущением! - не сдержался я. - Считаю также возмутительным панибратство, неуважительное отношение к пациентке на столе и фамильярные крики "Мишико", вместо ханум Рахнама.

- Никто не кричал уменьшительное имя супруги господина Рахнамы. - попробовал оправдаться главврач клиники. - Если вам интересно мнение руководства нашего лечебного учреждения, то оно делится на два предположения. На оригинальную аудиозапись кто-то наложил посторонние шумы и разговоры, или мы столкнулись с фактом полтергейста, паронормального вмешательства в работу моего медперсонала.

- Этого нам еще не хватало, - вырвалось у второго эксперта, хирурга из Атие Госпиталя. - Почему никто во время операции не заметил, что пациентка чувствует боль? Как могло случиться, что в течение нескольких минут никто из персонала не заметил потерявшую сознание медсестру? И вообще, зачем вы допускаете к работе нездоровый персонал?

- Тем более, что именно она была ответственная за подключение донорской крови! - добавил приглашенный врач эксперт.

Хирург, его ассистенты и анестезиолог заговорили одновременно. Но никто не дал вразумительного ответа.

- Больная не открывала глаз и не двигалась!

- Она не могла шевелиться под наркозом! Глупости не говори!

- Приборы также не показали ее пробуждение от медикаментозного сна...

- У медсестры за плечами много сложных операций.

- Она ответственная и педантичная! Странно все.

- Khānom-e Behnām (*фарси - госпожа Бехнам) не имела до этого случая ни одного нарекания!

- Да, Масуме-джан - моя подруга. У нее и на работе и дома порядок!

- Это не имеет отношения к ситуации!

- Случай неординарный...

- Много непонятных накладок.

- В кувшине вода, а мы бродим с пересохшими губами!*

- Я постоянно мониторил состояние оперируемой по анестетикам. Все оставалось в пределах нормы, без каких-либо показаний на случившееся интранаркозное пробуждение.

- Главную задачу, удалить из брюшной полости околоплодное яйцо, лигировать разрыв сосудов, а также осуществить переливание при большой кровопотере, - наша бригада во главе со мной выполнила! - перекрикивая всех заявил вспотевший и покрасневший хирург.

- Еще немного и ему самому придется оказывать помощь, не на шутку разнервничался. Давление наверное поднялось. Его лицо цвета Кровавого пляжа на Хормузе* - шепнул мой начальник юридического отдела.

По тону и настроению он чувствовал себя победителем. Заочно.

- А толку? Бесполезные доказательства и спор... - ответил я ему, попутно подумав, что надо будет как-нибудь найти время и показать Михаэле Хормуз с основными достопримечательностями. Наверняка это ее отвлечет и повысит настроение...

- Послушаем других специалистов! - вмешался один из владельцев клиники, господин Т.

- В мою обязанность входила проверка записи. Подделку и наложение голосов в данном случае исключаю, так как провел все необходимые тесты. - заверил начальник технической службы их сети медучреждений.

- Как независимый эксперт, я проанализировал и протестировал сначала всю запись, а затем участки с вкраплениями разговоров не на фарси. Никаких искусственных накладок и перемонтирования аудио оригинала переговоров в операционной не обнаружил. Вывод - запись подлинная и цельная!

- Как такое может быть?! У меня в операционной не было посторонних! - повысил голос все еще разнервничавшийся хирург и схватился за голову. - Это подстроено! Всевышний - свидетель, кто-то хочет загубить мою карьеру, отобрать лицензию!

- Успокойтесь, выпейте воды! - посоветовала ему одна из врачей.

- Я предлагаю сделать перерыв на ознакомление с принесенными документами с вашей стороны и проделанным расследованием - с нашей, господин Рахнама, а затем, если вам будет удобно завтра утром, мы соберемся в более узком составе для продолжения, а лучше всего - для нахождения консенсуса в этой ситуации и завершения переговоров.

- Несмотря на подписанный в начале нашей встречи пункт о неразглашении обсуждаемой здесь темы, я бы хотел предупредить всех присутствующих о серьезности соблюдения этих требований. Никакая, даже незначительная информация, а тем более имя моей супруги или мое, не должно просочиться в прессу! - предупредил я.

- Судебные иски и внушительные штрафы - это лишь часть последствий, которые будут задействованы для желающих продать секреты или просто поболтать в кулуарах отделений между коллегами в ваших учреждениях, - поддержал меня мой юрист.

- Мы ни в коей мере не угрожаем, предупреждая, что будем оставаться в курсе обсуждаемых разговоров в госпитале. Если только выявится утечка, наши меры будут приняты незамедлительно! - вставил свои "пять" риалов Делшад.

- В наших планах такового нет. Мы сами заинтересованы в отсутствии скандалов и антирекламы госпиталю. Поэтому никто из присутствующих не будет оглашать протокол сегодняшнего закрытого совещания, даже в близком семейном кругу, заботясь о хорошей репутации нашего медицинского центра. - попробовал убедить меня и моих сотрудников господин Т. - владелец клиники.

Вечером мне позвонил начальник айтислужбы Пранав и предупредил: