- Дааа. - стону я, чтобы хоть немного сбить темп вбивающегося в меня члена.
Но Зхубин понимает это по-своему. Горячий твердый пенис тут же прекращает движение в одной тесноте и утыкается в более тесное отверстие. Меня накрывает с головой и некогда реагировать на то, как медленно, миллиметр за миллиметром погружается его древко и...
Мужчина стонет. Мои уши улавливают эти утробные звуки удовольствия, подкатывающие и к нему в слишком взявшей его плоть зажатости.
Границы первого оргазма не чувствуется. Наступает второй, стоит мне только ощутить, как входит до конца и скользит снова и снова он во мне.
До предела и обратно.
Внутри - сплошной кайф, разливающийся больше и дальше, завладевший каждой, без исключения, молекулой.
Я ловлю себя на том, что глаза влажны из-за слез - удовольствия. И тут же, понимаю, что Зхубин достиг пика, рвано дыша, ловя ртом воздух, насыщенный нашим сексом, он наполняет всю мою бывшую стесненность своим семенем...
Мы сотрясаемся теперь в унисон и я ловлю себя на мысли, что мне щеконтно от сладости, переполняющего меня множественного оргазма.
- Отпусти. - прошу.
- Люблю тебя. - отвечает он и его руки вжимают меня к его телу так, словно задумали срастить нас вместе.
Его палец оказывается на моем клиторе и...
Все повторяется.
До умопомрачения.
Пальцы.
Найденная точка невозврата.
Ритм...
- Глубже. Пожалуйста.. Дааа. Еще... - стону я, подмахивая его движениям.
- Шайтан! - вскрикивает вскоре Зхубин, когда я уже совсем обессиленная опускаюсь на живот, а потом вялой массой переворачиваюсь на бок.
- У нас осталось меньше двух часов до вылета в Тегеран.
- Хочу на Киш. - мурлыкая, капризничаю в ответ. - Разве мы не позавтракаем? У них тут есть сарма? - добавляю шлифовку к своему капризу, входя во вкус своей беременности!
- Сначала устроим бракосочетание. - тоном, не требующим возражения говорит он, тянется к своему смартфону, смотрит количество неотвеченных звонков и тут же переходит на фарси, выпуская несколько пошлых словечек, которым я успела научиться у Резы.
Строю невозмутимую мину и встаю. Мои ступни утопают в пушистости ворса ковра.
Пока принимаю душ одна, без вмешательства, ловлю себя на мысли, что с иранцем я будто в другом измерении, дающем мне такое удовольствие и счастье, которые я ни с кем не знала. Очарование! Иначе не определить мое душевное и физическое состояние от общения с этим мужчиной - моим будущим мужем.
- Я люблю. Я любима. Я привыкну. Я буду счастлива и не разочаруюсь... - словно заклиная саму себя, повторяю вслух на словацком..
В дверь коротко и негромко тарабанят пальцы и перебивают мои позитивные установки на будущее.
- Пора, Михаэля-джан! Одевайся и выходи. Завтрак накрыт. Через полтора часа у нас чартерный рейс.
- Почему чартерный? - выглядываю к нему голышом, так и не начав сушить волосы. - В нормальном самолете мне бы дали много тошнотных пакетиков, а в этом может не хватить...
Он застыл на мгновение, обдумывая услышанное, но потом рассмеялся.
- Дни теперь распланированы по часам и даже минутам. Нельзя опоздать в Тегеране на договоренную встречу с имамом... После я зафиксировал в ежедневнике массу других полезных для нашего будущего дел. Самое главное - это подготовка к свадьбе. Единственное время, когда я оставлю тебя чуть-чуть наедине с собой и ты можешь отдохнуть, это два часа онлайн-конференций с моими отделами в офисе и с некоторыми подчиненными. Ты не против?
Мне остается только согласно кивнуть.
Уже закрыв дверь ванной комнаты и отгородившись от целеустремленности иранца, я высказываюсь по-матушке, нервничая от навязываемых мне планов на мою же собственную жизнь.
- Впрочем, какого хера мне еще надо?... - включаю мозги. - Он все сам организует. А мне придет на блюдце с золотой каёмкой...
Так, успокоившись постепенно, выхожу к нему, ожидающему меня за накрытым всякой разной снедью столом.
- Наконец-то! - нетерпеливость не скрыта в его тоне, хоть мой жених и смягчает голос, как только может и я могу это оценить, зная не первый день властного иранца.
Он отодвигает стул, чтобы я присела.
У моей тарелки, кроме всякой снеди, где даже есть горка полюбившейся за время отпусков с мамой турецкой сармы, на салфетке находится квадратный бархатный футляр синего цвета.
- Посмотри, пожалуйста! Мой презент тебе. Ну, же, открой! Там небольшая черная кнопка.
- Нахера козе баян? - бормочу на языке оригинала одну из цветастых фраз моего русского деда Федора, так как не люблю подобных закидонов с дорогостоящими сюрпризами.
Они ассоциируются у меня с отплатой за... Список даже не хочу сейчас в своей невысушенной до конца башке начинать, потому что в перечисление войдут "бесценные" пункты моего не придуманного, а настоящего счастья с этим мужчиной...
- Может быть, потом? В самолете или уже в Тегеране, когда...
Мужская рука резковато накрывает мою левую ладонь, свободную от вилки в пальцах правой, только что наколовшей кусочек маринованного баклажана - туршу*.
- Ты заказал на завтрак всё, как я люблю! - не извиняясь, пытаюсь сгладить своих упреки-вопросы и с без стеснения выплескиваю лесть, хваля своего восточного мужчину.
Лишь после нехотя касаюсь кнопки замка.
Защелка на крышке поддается.
На черной атласной подкладке укреплен гарнитур. Мерцающие в отражении утреннего солнца камни ожерелья. К нему - кольцо и серьги. Словно взятые откуда-то с выставки дорогих украшений. - Вот они какие - бриллианты, ети' их налево, направо и поперек! - бормочу на словацком, забыв подправить морду лица, срочно нарисовав охренительное восхищение.
- Сорри. Вырвалось. Офигуительно!
Его взгляд неотрывно на мне считывает все-все эмоции. Особенно те, которые надо было бы заткнуть самой себе... подальше.
Критику прекращаю. Хотя понимаю - опростоволосилась. Жаль, наверное, что я не смогла изобразить напускное восхищение.
- Зачем? Когда ты успел?
- Неважно. Это только начало. Я хочу одаривать тебя за то счастье, что ты давала с минуты нашего близкого знакомства, даёшь и продолжишь... Надеюсь!
Последнее слово сейчас слишком властно прозвучало. Я даже коснулась своей щеки, словно ощутив пощечину. В утверждении не столько веры, что так и будет. Это чистой воды распоряжение и твердое правило непоколебимости правил и постулатов, которыми управляет иранец.
Мое ощущение мужчины с воздвигнутого пьедестала срывается вниз и бахается оземь.
Секс, которым все еще пахнет апартамент, все, что у нас случилось прекрасного за последние сутки, только одним брошенным словом душит за горло, убивает в моем восприятии всё...
Мне до боли становится знакомо нахлынувшее разочарование. Такие переживала не раз. И не всегда выходила целой и невредимой после из отношений.
Мельком встречаюсь с его голубым ждущим ответа взглядом и потом тупо упираюсь в тарелку с сармой, строя из себя слишком голодную, что ищет особо лакомый кусочек...
Но слова снова опережают мысль, вернее, способность сначала использовать голову, а потом вякать. Или я хватаюсь за соломинку?
Хочу спасти ситуацию?
Хотя, ведь я забыла о своей беременности и всплеске эмоций на гормональном уровне... Да! Лучше считать, что всё мной надуманно и нормальный мужской разговор воспринимается предвзято...
- Зхубин, я тебе еще не говорила, но мне все эти побрякушки до фени. Прости! Я никогда не носила такого и, если честно, не могу по достоинству оценить твой подарок. В Словакии, пока училась, о подобных вещах даже не помышляла. Куда и когда студентке носить бриллианты? Тем более смешно было бы, если на море, к шортам и топу, на моей шее блестели эти камни. Наверное, прибрежные чайки бы оценили и заклевали! - пытаюсь вконец свести к шутке свою нестройную речь.
- Хорошо. Я не обижаюсь. Но находить и преподносить тебе дорогие подарки - удовольствие для меня самого! Понимаешь?
