Компания заняла пространство маленькой кухни. Я позвал Иванну, чтобы помогла собрать на стол. Славен вытащил бутылку вина:

- За здоровье твое выпьем. Знаю-знаю,что ты на пилюлях и тебе нельзя... - понимающе рассуждал Дмитар.

- Мы так перетряслись за тебя! Операция идет, а тут все зашебуршились вдруг - первой группы крови с твоим резусом не осталось! А потом еще медсестра выходила и сказала, что у тебя была остановка сердца... - тараторила взволнованно Маре.

Дмитар в это время кивал и натянуто улыбался.

Тата вышел к нам. Пообщаться. Чуть снять с души тяжесть тоски, разделив по частям с друзьями.

Вскоре Дмитар напомнил:

- У нас малой дома один. Как батя умер, теперь без дедушки боится дома оставаться подолгу. Поедем. Проведали.

- Поддержали меня, хвала пуно вам!

- Восстанавливайся, Томица!

Мы вышли с татой на крыльцо проводить всех.

- Полегче! - попросил я, обнимая друзей, потому что они в порыве чувств стискивали еще болящую грудь. - Швы пока не сняли. Как снимут, специально приду, позажимаемся!

- Потом неактуально и неинтересно будет! Пользуйся моментом, когда мы тебя любим и жалеем! - пошутил Славен.

- В субботу к шестнадцати подгребайте с гитарой, сына берите. Соскучился за зиму и время в Хунзе по нашим посиделкам. - Прикрываясь рукой от сыпящего в лицо дождя, пригласил всех.

- О, день рождения отпразднуем!

- Ага. На старом месте - в беседке, у моего гриля. Жду всех! Если похолодает, одеяла возьмем и траварицей согреемся. А потом, как приготовится вкуснятина, и в дом можно спрятаться. С утра наведаюсь к Джозо и Твртко, возьму лучшего свежего мяса. Проставлюсь за причиненные неудобства и переживания!

- Хорошее дело. Твртко подрос и во всю помогает теперь своему бате. Мы тоже поддерживаем их бизнес и частенько едем именно их продукты купить... Придем, дружище! - пообещал Дмитар.

- Заодно и новой девушке Славена смотрины устроим. Твое мнение, Томи, котируется, как никогда! - заявила Маре.

- Ну-ка, пойдем, на эту тему посекретничаем. - подхватил я ее под руку, пользуясь моментом, пока ее муж отошел к машине. - Честно и быстро, признайся, сколько дней Мишка возле меня в палате просидела?

- Откуда ты знаешь? - закатила глаза жена моего друга. - Не приезжала она... - тоном, в котором явно не хватило уверенности, произнесла Маре.

- Батя проговорился. Мол, Гору нашего он с Иванной хоронил на следующее утро после гибели, а та мне заявила, что приехала спустя несколько дней, как в меня стреляли.

- Не расстраивай барбу Ивана. У него сплошные беды. Как такое пережить?

- Так что, была здесь Мишка? - переспросил я, но поздно.

Наш разговор запеленговал бятя.

- Ты в тапках под дождь? Татица, я их провожу сам уже. Иди в комнату.

Но старик не дал больше секретничать с Маре. Кроме того, сам отвел ее в сторонку, когда я пожимал с другой стороны авто руку Дмитару и не слышал, о чем отец тихо договаривается с моей подругой...

Уехали.

На меня, словно ждала и никак не могла дотерпеть, навалилась усталость.

Медленно, хватаясь за грудь, поднялся по ступеням в квартиру.

"Иванна приберет стол завтра". - подумал, убрав холодильник лишь скоропортящееся.

Посмотрев на время, решил, что не поздно, взял мобилу и набрал номер своего давнего знакомого в полиции Задара.

После приветствий и короткого рассказа, как мое состояние здоровья, я попросил:

- Винко, ты не мог бы не в службу, а в дружбу узнать для меня инфу о Мишке?

- У нее осталась еще твоя фамилия или уже сменила?

- Адвокат только-только подпись ее получил на развод. Не успела бы никак. Зубичева она. Взглянуть надо, проходила ли по прилету в Задар моя бывшая регистрацию? Еще, как я рассчитывал, она могла воспользоваться каршерингом в аэропорту. Это было в день, когда в меня стреляли, или на следующий.

Поговорив с приятелем, я тихо подошел к комнате отца и посмотрел в отворенную дверь.

Папа, уже одетый в пижаму, смотрел по телевизору программу новостей. Значит, он не слышал мою беседу и не уловил начало "расследования".

- Отдыхай сынок, устал наверное от больничной обстановки. - сказал тата, подняв с носа очки.

- Есть немного! Спокойной ночи тебе.

Подушка и легкое одеяло в пододеяльнике напомнили мне знакомый запах. То ли шампуня, то ли геля для душа.

Такими пользовалась раньше Мишка.

Я вскоре заснул, но последняя мысль была: "У Иванны не могут быть подобные ароматизаторы для белья. Сам ведь покупал другие. Или с Мишкой я себе намечтал? Просто новый кондиционер для стирки так пахнет..."

- Завтрак готов! Ты просил тебя пораньше разбудить, чтобы в месницу* успеть. А то разберут лучшие куски для гриля! Чего вчера не позвонил Джозо?

- Не подумал. - ответил я, вставая и наступая босиком на что-то колющее.

Поднял. Посмотрел. На полу под моей пяткой оказался уцелевший зажим для волос с зацепившейся в нем длинной белой волосинкой. Покрутил его в ладони.

- Откуда это здесь? - задал вопрос самому себе, потому что тата и Иванна уже устроились на диване за накрытым столом на балконе и завтракали, наслаждаясь теплым весенним утром.

Эту вещицу с двумя острыми концами, похожую на двузубец, я сам покупал для Мишико, как гарнитур, вместе с расческой и зеркалом на ручке у мастера в Аммане. На большом рынке. Давно уже. В ту осень, когда я подарил будущей теще Дарии отпуск в огромном Spa Resort комплексе на Мертвом море в Иордании...

- Папа, Мишка точно не приезжала? Только скажи честно, не гневи Бога!

- Не вру я! Была. - ответил, напрягшись отец. - Но более полгода уже, как "сбыла". Чего опять вспомнил? Забудь наконец!

Иванна как-то странно засмущалась, отвела взгляд и пододвинула мне тут же чашку с кофе.

Отхлебнув, не захотел препираться с татой и волновать его из-за когда-то забытой, а теперь наверное найденной и подброшенной мне под ноги котами или Морой заколкой.

Потом, догадавшись, как пойму, что Мишка на самом деле прилетала ко мне по зову сердца, узнав о беде, шагнул в комнату и открыл платяной шкаф. Проверил, там ли её вещи?

- Мля, ничего не взято. Все, как было. Никто не притронулся к ним...

Осознание, что все напридумывал, ухнуло по голове разочарованием, физически отдалось головокружением, едкой горечью внутри поползло к желудку - до мутноты.

Поторопившись в уборную, я, хочу или нет, но позволил завтраку, над которым еще недавно корпела Иванна, выйти на желанную свободу.

"Ах, Мишка, даже мой подарок не взяла в свой Иран! Всю нашу жизнь перефигачила. Стерва блондинистая. А я, наивный, ее ангелом представлял!", - ругал себя, умывая ставшее бледным лицо и позже, выйдя на воздух и присев рядом с батей.

Думал, какой наивняк я спорол, напрягая занятого на службе Винко собрать инфу, подтверждающую прибытие Мишико в хорватский аэропорт Задар.

- Чего время тянешь? - напомнил батя о намеченных планах.

- Подышу немного, - вглядываясь в ставшее гладким после ночного дождя море перед балконом,-- спокойно ответил я.

Внутри все клокотало от боли. Об этом не собирался признаваться старику. Но ожидание гистологического анализа начало сейчас свой свербеж в башке: " Это рак. Мои дни сочтены".

По пути к Джозо и его сыну в "месницу", когда вел свой "Фольксваген" по серпантину до Новали, меня вдруг накрыл обрывок воспоминания из услышанного в коме:

- Я не забуду твою любовь и никто никогда не вычеркнет тебя, Томичко, из моего сердца!

- Кто это сказал? - спросил я вслух самого себя. - Кроме нее так ласково никто не умеет произнести "Тооомичко"...

Подумал. И, словно кукуха точно стартанула с разбегу, а теперь торопыжно спешит от меня, родимая, ответил вслух, рассуждая сам с собой:

- Никто, кроме тебя, Мишка, не мог такое мне выдать! Только ты, мой ангел!

Некоторое время ехал молча, замечая сбоку по курсу движения, как над морем стая чаек следит за косяком рыбёх, чтобы поиметь их на обед. А потом все-таки притрусил сказанное горькой и жгучей приправой из смеси чили: