- Там кнопка вызова должна быть, - сказал я отцу и хотел приподняться, но не смог.
Вскоре в палату вошел доктор.
Папа шепнул коротко:
- Он делал операцию и спас тебя!
- Как вы себя чувствуете? Где болит? - поинтересовался хирург с именем на бейдже "Марин Якшич". - Уберите пластырь, проверю швы... - попросил он пришедшую с ним медсестру в шапочке и в зеленом с белыми вставками кителе.
Я это заметил, так как некие "зависание" и тормоз в сознании после комы проявлялись именно таким образом. Лежал и созерцал всякую фигню, вроде сочетания тех самых цветных вставок на медицинской робе. Повел носом, ощутив запах антистетика...
Женщина сняла бинт и оба некоторое время всматривались в состояние моей раны и швов на груди.
- Как там? - не выдержал я.
- Все здорово. Заживет и поправитесь. - обнадежил доктор Якшич.
- Hvala vam puno!!
- Molim te!*
- Доктор, ему бульон можно? - успел спросить мой заботливый тата, когда врач уже был на выходе из палаты.
- Понемногу можно все! Кроме алкоголя и сигарет конечно.
- Тогда поешь, сыночек! А то на капельницах не продержишься! Лицо осунулось. Похудел...
- Папа, так это же хорошо! А то все никак вес не мог скинуть.
- Ага, такую диету и врагу не пожелаешь! - бурчал отец, наливая мне в чашку что-то ароматное из термоса. - Возьми, вот - мясо в капусте, пироги здесь... Все, как ты любишь!
Я откусил маленький бурек и запил куриным бульоном.
- Это дома испекли? Кто? Мишка?
- Да забудь ты ее! Иванна делала рано утром. Я второй день уже привожу. Доктор предполагал, что ты вчера проснешься. Так я вечером Дражену и его соседу по комнате выпечку отдал.
- Спасибо. - сказал я с полным ртом, но не озвучил отцу свои мысли.
Потому что на вкус и слоеные пирожки с начинкой из мясного фарша и сладкого жареного лука, и бульон, как я люблю приперченный, сваренный с местными специями, - точь-в-точь Мишкин! Только она готовила так вкусно. У Иванны - нашей работницы из Боснии и Герцеговины, подобные блюда в меню отсутствуют.
Мне не хотелось при отце вспоминать Мишико и пускаться в ненужный сейчас спор. Поэтому, все съев и выпив, оставил при себе свои комментарии. Да и старику кто-то позвонил на мобильный, после чего он почему-то поспешил из палаты, принять вызов и поговорить без лишних шей. Моих.
- Это Божо, - уже на выходе, словно подслушав, что дмаю, объяснил мне и закрыл за собой дверь.
Лишь спустя два дня после пробуждения, с помощью медсестры и папы, я уселся в кресло-каталку и совершил путешествие в больничный бокс к другу.
- Какая встреча! Да еще на роскошном бесплатном транспорте! А я то свою тачку в металлолом отправил, государство поддержал, не глядя! - расплылся в улыбке Дражо, рука которого по плечо белела в гипсе, а сам он, весь в синяках, с перебитым носом и подтеками на губах, с марлевой шапочкой на перебинтованной голове, восседал на приподнятой для удобства функциональной больничной койке.
- Начинаем соревнование! Кто быстрее отсюда выпишется! - предложил я.
- Конечно, ты! Моим костям надо время, чтобы срастись!
В дверь кто-то постучал и зашла Верика.
- Привет, выздоравливающим!
Она поцеловала меня в щеку и, сказала моему отцу:
- Я же говорила вам, барба Иван, что Томи проснется! Зря что ли днями и ночами дежурила у его постели Ми...
- Мииидсестра! - вырулил мой папа новое произношение слова "медсестра", не дав озвучить понятное мне имя, и добавил на голубом глазу: - Еще помогала Иванна! Да, да, Верика! Иванна не отходила от Томицы. - подскочив к жене Дражо и схватив за плечи, почему-то перебил ее тата.
- Ах, Иванна? Я имя вашей помощницы забыла. - смутившись, проговорила невестка Кнезовичей.
- В чем дело? - попытался воззвать к правде, наперед подозревая, что тата задумал свою игру в прятки для Мишико.
- Да, в чем дело, барба Иван? Вы чего это мою жену обнимаете и не отпускаете никак? - свел все к шутке Дражен...
Друг тоже не выдал мне истину: кто ночи и дни напролет сидел возле моей кровати и трындел то о любви и жизни, то о прошлом и будущем. Потому что нет теперь у меня с бывшей женой настоящего. Значит, и болтать о нем не стоит...
Через неделю мне разрешили покинуть клинику.
- Вам только нужно беречь рану от инфекции, следить за температурой, принимать по часам лекарства и не пропускать перевязки. Во время одного из приемов доктор снимет вам швы. Результаты гистологии получите не раньше, чем через неделю. - объяснила все инструкции по моей дальнейшей жизни дежурная медсестра перед выпиской...
"Фольксваген" папа оставил на парковке у клиники.
- С утра до врачебного обхода успел сегодня Дражена проведать. - похвалился я, усевшись на пассажирское сидение, так как тата кивком головы показал, что он поведет.
- Старший Кнежич завидует, что ты так быстро отстрелялся. Ворчал, мол, сын поехал Томицу спасать, а теперь будет ремонтировать суставы и срастаться еще полгода.
- Позвоню ему и извинюсь. И за стрелка тоже. Убил бы и не так нервничал дядя Божо.
- Слава Богу, сынок, что остался жив. Я места себе не находил, не спал. Просил Бога дать тебе возможность остаться со мной. Ведь в тот день, я берег тебя, не признавался, Тихану не смогли спасти.
- Тормози! Осторожно, папа! - воскликнул я отцу, который расчувствовавшись за рулем, не заметил выворачивающую перед нами из улицы юную велосипедистку в наушниках.
- Совсем правил не знает! - возмутился старик.
Расстроился и стукнул ладонями по рулю.
- Чего шляться по острову на велике? Сезон еще не наступил. - посетовал он, снова тронув машину. - Мы по главной едем, а ей нипочем. Будто на танке прет!
- Па, весна. совсем тепло стало. Вот она и катит на расслабоне.
- Слушай, мы с тобой главное забыли! 14 марта уже в эту субботу!
- Послезавтра мой день рождения. - подтвердил я и улыбнулся мысли: "Живу! Выкарабкался!"
Дома ко мне навстречу выбежала, виляя хвостом, Мора.
- Красавица моя, девочка! - взял ее на руки и ткнулся своим кончиком носа в её.
Поприветствовал. Поцеловал по-собачьи свою верную любимую ши-тцу.
- Иванна делала Гору два раза в день инсулин? - спросил и оглянулся, думая, что пти-брабансон куда-то замылился в саду смокв и олив.
- Сынок, ты только не переживай. - приобняв меня за плечи, когда я уже вышел из авто, попросил батя.
- Что случилось?
- Нет больше Горки.
- О, нет! - отрицая сам себе застонал я. - Все-таки диабет или то, что я подозреваю? Мишка на самом деле приезжала и забрала своего пса? А ты тут мне придумал новое горе? Как ты можешь врать, тата?!
- Не кричи. Чего вызверился на отца? Беда с собакой случилась. Весь в крови умер. Гора похоронили мы все вместе. На следующий день, как тебя чуть не убили. В углу сада. Там, где никто не будет в сезон из отдыхающих мешать. И с Морой он там часто играл в тени...
- Кто похоронил?
- Ну, я, Иванна, Славица приходила, поддержала морально, Морица долго не хотела оставлять закопанного Горычку. Плакалапо нему. Его застрелил тот изверг.
- Я уже понял. Вспомнил тот момент, как он скулил. Гора меня защищал. Маленький пёсик пытался противостоять суке-убийце. - расстроился я и отвернулся, чтобы вытереть выступившую в глазах влагу.
- Тата, как жаль. Ведь он - малыш совсем, намучился с диабетом, а тут его...
- Хочешь, восстановись еще и найдем Море нового друга. Она очень тоскует по Горычку. Когда-то я сомневался в одном питомце, а теперь, ради твоего здоровья и нашей семьи, сделаю все, как ты захочешь. Купим еще пёсика. Да?
- Можно, тата. Дай в себя пока прийти. А не знаешь, нашли того, что меня ранил?
- Да, сынок. Арестовали. Теперь ему место в тюрьме.
Уже в сумерках я вернулся с прогулки с Морой и увидел подкативший к вилле знакомый "Nissan".
- Bok! Bok! Славен, Маре, Дмитар! - обрадовался друзьям. - Проходите в квартиру, туча нависла, вот-вот ливанет.
