- Где мужчина?
- Он ждет во дворе виллы.
К нам подошли Томислав и Бахрам.
- Мне нужно отлучиться. — шепнула я хорвату,который тут же напрягся. Он все понял! Но следом не пошел.
Подтянув сыну шортики со слабоватой резинкой, взяла малыша за руку.
- Мама, а купаться когда? Я хочу без круга плавать...
Убалтывая, не идти сейчас на пляж, а сбегать наверх и проверить — кто пришел, я с замершем у меня в груди сердцем, начала подъем по ступеням:
- Считаем вместе! Раз ступенька, два ступенька, три ушиблена коленка, на четвертой на ступеньке я встаю на четвереньки*...
- Михаэля! Жизнь моя!
Я вздрогнула от знакомого баритона с хрипотцой.
Его ни с кем невозможно спутать…
Меня затрясло и повело в сторону. Только бы не грохнуться в обморок! Ведь уже и не мечтала…
- Бахрам! Сынок!
- Папа-джан!..
Иногда семья собирается не в один день, а по кусочкам.
По месяцам в разлуке и в бегстве по подземным ходам Моравского Карста.
По дням в реанимации.
По ночам у кувезов наших чудом и стараниями врачей спасённых сыновей. По письмам, которые никто не отправлял, но все сочиняли мысленно, подводя итог пережитого и осиленного. Их никто никуда не посылал. Потому, что не знали куда...
По шагам на знакомой платановой аллее в парке Зриневац или по знойной набережной на острове Паг.
И вот он стоит на самом верхнем уровне двора, у ступеней, по которым протопал сейчас вверх наш с ним первенец — сын и был подхвачен на руки.
А я, начиная шмыгать носом, вытирая слезы, ору на всю бухту:
- Зхубиииин?!
- Слава Всевышнему, он не забрал тебя! Ты жива. Я думал, я был уверен, мне показали доказательства твоей смерти. Михаэля-джан, как я страдал… Мне принесли весть, что тебя больше нет.
- Я выжила, родной. Прости, совсем отвыкла говорить на персидском...
- Твои слова - музыка моим ушам.
- А ты по-прежнему льешь сахарный сироп в мои…
- Скажи, ты ждала меня или…
Он запнулся, не договорив. А я всё поняла и так.
- Мы все ждали только тебя. Ты — здесь. В сердце.
Моя ладонь ткнулась в грудь.
- Иди сюда… Сынок, давай-ка я тебя пока поставлю...
Его руки властно прижали меня и я обхватила его шею.
- Люблю...
- И я тебя.
- Я должна тебя познакомить кое с кем!
- Ты имеешь в виду вашего с сыном спасителя, Томислава?
- Нет. Пойдем!
В комнате с открытыми окнами, которые Томи заботливо оклеил москитными сетками, в двух детских кроватках спали двойняшки. Даница тактично вышла из спальни, но потом вернулась, увлекая за собой Бахрама.
Зхубин подошел, тихо ступая, и остановился над малышами.
- Ты родила двойню?!
Я уже было открыла рот, чтобы, как умею, с чувством и интонацией, ответить на этот глупый вопрос, но удержалась.
Но если он сейчас спросит: "От кого?" - я его обложу всеми матами этого мира, которые выучила за свои почти 30 лет!
- Это как так? Их же не различить!
- Будто я одна виновата. Ты их строгал, теперь и заморачивайся! А я умываю руки, сама иногда путаюсь.
- Что же мы будем делать с ними? - беспомощно посмотрел на меня непривычный, будто чужой мне очень худой и совсем седой муж.
- Сначала свожу тебя к Петре, это моя знакомая парикмахерша-стилист. А то буду постоянно вспоминать произошедший совсем недавно с тобой и со мной армагедец, глядя на твои волосы. Пусть перекрасит в твой натуральный. А теперь выдам тебе одному секрет, по блату, как участвовавшему в производстве этих молодцев! Запомни, у нашего старшего сына, его зовут Зхубин (не забудь, объясняю по буковкам, Ззз-ху-бин!) есть родинка между пальчиками на левой ноге! А у младшенького Резы — нет. Но за ушком его родинка чуть больше, чем у старшего футболиста. Еще он более смешливый и позитивный. Зхубинчик сам себе на уме, задумчивый не по годам! Наверное о будущем бизнесе, что от папашки унаследует, мечтает.
- Ха-ха! Футболисты? Мне что, теперь придется каждый раз их ступни проверять?! - хохотнул Зхубин. - Я в шоке... - и добавил, заметив мою скривившуюся физиономию, - от счастья!
Он протянул ко мне руки и обнял.
- А еще я в неописуемом восторге, что ты не растеряла своей язвительности! Мне этого так не хватало. Ты - мой Джин, приносящий радость. Ты мой жизненный джекпот.
- Правда? Не Луна и не печень? Уже прогресс... - начала было я, а потом, почувствовав ком в горле, еле выговорила:
- Как хорошо, что ты нас нашел! Что с тобой там было? Из-за чего нас всех преследовали?
- Были проблемы с родственниками, вернее лжеродичами, с ложными доносами на неуплату налогов... Пришлось даже искать и чудесным способом найти настоящее завещание моего отца. Наши сыновья богаты, Михаэля! Но главное, у них только чистый легальный бизнес! Все разбирательство заняло время...
- Настолько долго, что ты допустил страшное, оставил нас без защиты, а Резу с Афсун убили?
- Мне очень жаль. Не только, но и Махди тоже. Реза мне как брат. Афсун была ранена, но выжила и уже в Иране. Мы поговорим обо всем, моя любовь. Потом.
- Няня жива! - обрадованно воскликнула я. - Ты был в тюрьме?
- Да, можно так сказать - в рабстве. Меня нашел человек из команды, которого я считал мертвым. А старик Кодадад выкупил меня за миллион долларов.
- Так дорого?
- Хулиганка! Наоборот, продешевил! Главное, все закончилось. Сегодня собираем вещи, ночуем в гостинице, в Задаре, а завтра у нас самолет. Машина с моими людьми на парковке. Готовы отправиться в путь.
- Куда?
- Домой. Полетим на Киш. На берег нашего с тобой моря любви. Подальше от этого - чужого и очень глубокого для малышей. Ты же знаешь, что на пляжах Персидского залива длинные отмели и детворе там будет лучше.
Он говорил с иронией, не скрывая своего удовольствия. Я кивнула, прильнув, таяла в его объятиях.
- Как я соскучился... Михаэля… — хрипел иранец, опуская свои руки поверх платья, на мои ягодицы, ниже... Сжимая.
Его губы касались виска, щек...
- Моя любовь…
Я не стану рассказывать о сборах и прощании с хорватом. С Томицей я осталась на связи. Мы можем созваниваться и болтать о мальчишках, у которых день за днём всегда что-то новое и скучать некогда. Мы можем делиться сокровенным, распахивая душу и искренне реагируя на изменениями в очень личной жизни друг друга, потому что это между нами уже никогда не зачеркнуть ничем...
Сначала мы прилетели в Тегеран. Сделали остановку дома, чтобы собрать все нужное и отправиться чартером на остров Киш. Муж собирался провести там минимум полгода, чтобы лишь иногда ненадолго отлучаться по работе.
- У меня для тебя есть сюрприз. - проговорил Зхубин, открывая дверь машины, подавая мне руку, и беря переноску с мальчиками.
- Бахрам, не отставай, сынок! - позвала я. - Папа сейчас покажет фокус-покус!
- Мы дома? Это точно наш дом? - восхищенно проговорил наш первенец, забывший, как выглядит семейный особняк в пригороде Тегерана.
- И где сюрприз? - огляделась я по сторонам, а потом застыла, как вкопанная.
На всю стену в гостиной красовался портрет. Только любящий мужчина мог сделать такой!
- Тебе нравится?
- Я восхищена. Ты правда думаешь, что я у тебя такая роскошная красапетка?
Зхубин не ответил. Потому что появилась еще одна женщина! От подкатившего к горлу кома из меня вырвались одновременно и всхлип, и возглас отчаянного восторга.
- Афсун! Ты жива?!
Она стояла с палочкой на входе в дом, не спускаясь по ступеням вниз, в холл, по-видимому из-за своей больной коленки.
- Няню прооперировали месяц назад и теперь ей приходится привыкать к искусственному протезу. - шепнул мне муж.
Чуть медленнее, чем я хотела бы, из-за переноски с ребенком, все-таки подскочила к женщине и, поставив на диван часть от детской коляски вместе с Резой, обняла.
- Прости, что бросила вас в Моравии. Как ты здесь оказалась?
- Верные парни Зхубина меня отыскали в Чехии и перевезли домой. - ответила она, вздыхая. Но нашла в себе силы не плакать по убитому сыну и спросила:
