В ночь перед встречей с большой компанией никакие плохие сны меня не посещали.
Наоборот, я коротко увидела деда Ваклава. Обрадовалась ему. Он впервые мне приснился после ухода.
Будто дедечек и бабичка Анелка, та самая ворожея, в каком-то поколении нашего рода, сидят себе в саду у дома в Моравии, на лавке, подставив лица солнечным лучам и смотрят на меня, идущую к ним в гости.
Снег сыпет. Крупными хлопьями. Мягкий. Как в тот день, когда папа, сидя в инвалидном кресле, просил у меня: "Дочка, дай мне снега..." и сравнивал его с приходящим и быстро тающим счастьем...
Старики сидели и улыбались, как вдруг наведалась к нам во двор из боковой калитки в заборе соседка — Жденка.
С добром. В гости.
Странностью казалось другое! Во сне никто ничего вообще не говорил.
Старушка несла в руках пирог, довольная, что ее угощение мы попрубуем все вместе…
И наконец прорезался звук! Еще живая в реальности бабичка сказала:
- Испекла для вас! Валашский фргал (чеш. Valašský frgál )! С малиной и клубникой...
Когда она улыбалась и смотрела то на меня, то на деда и его гостью, случилось невероятное и комичное.
Моя собака Тучка, которая уже давно ушла за радугу, неожиданно выбежала и женщина, не удержавшись, споткнулась. Руки вскинула и уронила оземь поднос с фргалом.
Пирог шмякнулся на белый снег и еще горячая начинка разбрызгалась красными ягодами на белом пушистом покрове…
- Ой, как жалко… - только и успела посетовать я.
И сон исчез.
Днём мне пришлось уговаривать своего малыша.
- Сынок, тебе со мной не надо идти. Мы сходим на ярмарку потом. Специально и днём. А сейчас уже скоро закат и стемнеет. Там будут взрослые дяди и тёти. Выпьют спиртное. Ничего интересного для тебя. Я слышала, что в эту субботу в павильоне Зриневац устроят детский праздник. И мы обязательно сходим.
- Обещаешь? — растроенным голосом, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься, спросил мой сын.
- Мама-джан! Лучше сегодня тоже возьми меня с собой! Папа сказал, чтобы я всегда за тобой присматривал и оберегал. Тебе нельзя от меня далеко уходить.
- Мой ты герой! А с Морой кто поиграет и покормит её лакомством? Дядя Томислав и я можем или нет доверить тебе такое ответственное задание?
- Да. Можете. Это отмазка.
- Я тебе говорила, чтобы ты не учил мои плохие словечки?
- Я и не учу. Ладно. Но ты побыстрее возвращайся. Не хочу засыпать без твоей сказки. Не могу.
- Идите. – подмигнула тэта Иза и мы с хорватом намылилсь в загул.
В парк Зриневац. Сияющий! Открывший именно сегодня Рождественский праздник в этом зимнем сезоне.
Я успевала тютелька в тютельку. Побыть на ярмарке и через пять дней уже ехать в Новалю, чтобы остаться там в клинике, как договорилась обо мне доктор Мандич...
А пока - свобода и праздник!
Милан и Кайя оказались очень приветливыми и приятными друзьями Томислава. Дражо и Лука приехали без жен, оставив их на хозяйстве с детворой и с больным Божо. Лоредана, супруга Луки, тоже была беременная.
Барба Иван там ночевал и после окончания сезона на острове пока не собирался в зимнюю квартиру.
На открытии рождественской ярмарки в Зриневац слышалась живая музыка со стороны музыкального павильона.
Труба выделялась из общего ритма надрывом, будто пыталась прорваться сквозь морозный воздух и не могла: звук то срывался в хрип, то взмывал вверх, дрожа и рассыпаясь.
Ну, зачем я прислушалась?
Позволила себе раствориться в мелодии.
Реакция ошеломила.
Меня пробрало ознобом, окатив непонятным предчувствием. Скорее дурным, чем хорошим...
Трубач явно был сегодня в ударе... или у него случился свой личный кризис...
Выдуваемые музыкантом звуки летели между заснеженных платанов, цеплялись за тяжёлые белые ветви, отражались, словно зеркально, от заиндевелых стволов и возвращались обратно — ещё пронзительнее, ещё горче.
А следом, будто отвечая из полутьмы, вдруг вступил второй голос — низкий, тягучий.
Узнаваемый.
Контрабас.
Он не спорил с трубой, а подхватывал и лелеял, окутывал и удваивал её дрожь, тянул одну долгую, тёмную ноту, в которой слышалась не музыка, а нераспознанная тяжесть ожидания.
И вместе они сплетались в неровный, прерывистый плач: труба рвалась вперёд, а басовый инструмент удерживал её, не давая улететь и рассыпаться тревогам в парковой суете...
Я стояла, слушала и не понимала, почему на открытии радостного события для города - Рождественской ярмарки оркест выбрал такой репертуар. От него сейчас не добавлялось позитивного ощущения праздника, а настроение, вместо приподнятого, грозило сорваться в пропасть...
Я встряхнулась и буквально заставила себя отвлечься. Огляделась. Поискала глазами настоящий праздник, чтобы ощутить его и больше не забывать!
Платаны, красиво украшенные уже включенными гирляндами в еще не сгустившихся сумерках, сверкали припорошенные словно глиттером, а не выпавшим с утра снегом. Так волшебно и завораживающе переливались огоньки на свету.
Мужчины общались, вспоминали какие-то забавные случаи из их прошлых лет, громко и заливисто хохотали. Произносили тосты и чокались керамическими сапожками-чашками с дымящимся горячим глитвейном.
В свежем прохладном воздухе витали неповторимые в другое время года ароматы рождественских угощений и горячих напитков. Алкоголь я не пила, купив чашку фруктового чая. Потягивала медленно обжигающий напиток. Прислушивалась к толчкам "футболистов". Расстегнула пальто и накрыла ладонью живот в том месте, куда как раз чья-то меткая манюпусенькая нога "забила гол", и от этого улыбнулась.
Все лакомились загребскими штруклями, яблоками "в платочках", откусывали и хрумками искусно разрисованными лицитарскими сердцами и папренячи, засахаренными жареными орехами, сладковатыми печеными каштанами и фруктами в шоколаде.
Прилавки киосков в парке Зриневац и разнаряженные за ними в костюмы Дедов Морозов продавцы предлагали также мясные деликатесы и много другого, основательного, для утоления людского аппетита...
(*Хорват. licitarsko srce – пряник в форме сердечка из медового теста ярко красного цвета. Он является частью культурного наследия Хорватиии традиционным символом города Загреб. Рaprenjaci -пряничные печенья с перцем).
Кайя, стоявшая рядом, наклонилась из-за шума ко мне и спросила:
- Тебе не нужно попудрить носик? Составь компанию! А то я не хочу с Миланом идти в туалет. Он, как только выпьет чуть больше нормы, горланит песни.
Она хихикнула и я, махнув Томиславу, показала в сторону аллеи платанов, где в конце находились мужские и женские уборные.
Хорват в два шага оказался возле нас и начал настаивать:
- Я с вами пойду.
- Вот еще. — возмутилась Кайя. — Это женские дела. Мы справимся. Да, Михаэла?
- Да, Томи. Не перебарщивай. Посмотри, как многолюдно. Везде полицейские наряды. Еще не совсем стемнело.
- Хорошо. Телефон с тобой?
- А как же?! Буду в прямом эфире тебе вещать, как и что делаю в WC! Совсем обалдел, что ли?!
И мы с Кайей ушли.
- Красивое у тебя платье! Подвеска, правда, голимая. Сюда бы что-то драгоценное подошло... Специально к сегодняшнему моменту отхватила? Дорогое, наверное. Мне нравится и длина, и вязка. Когда родишь, тоже можно будет носить. Оно свадебное? — сыпала вопросами новозеландка - жена Милана, пока мы вытаптывали белый покров аллеи по направлению к цели - заведению неизвестного архитектора.
- Почему ты так решила? Просто теплый прикид для холодного времени года. Хотя изюминка в этом платье есть: на рукавах манжены и воротничок - это настоящие пажские кружева ручной работы. Ценная и редкая вещь по нашим временам!
- Белое и длинное платье ? Вычурное слишком! Скажу правду, чего уж там. Не стесняйся. Мне мой Милан открыл секрет. Сегодня Томислав воспользуется моментом и объявит в кругу приятелей о вашей помолвке. Ну, то есть сначала позовет тебя повторно замуж…
