- Хвала пуно вам! Простите, что так вышло.

- Ну, еще ничего из тебя не вышло… Роды предстоят интересные. У Николины мою визитку возьми! Петре привет! Не стесняйся звонить, спрашивать. Кроме тебя у меня еще одна с двуяйцевой двойней наблюдается! Невест носит для твоих мальчишек!

- Неее, - протянула я, не соглашаясь, - нам рановато думать о свадьбе.

Чувствуя себя виноватой, выдавила улыбку, хотя все, что сейчас происходило на обследовании, ошарашило.

- Первые роды? Поэтому не поняла, что двойня? - переспросила меня медсестра Николина, готовя тонометр. - Рукавчик повыше. Не двигаемся, пока меряю.

- Нет. До этого много не получалось. Первый малыш погиб. У меня есть один сын. Потом была внематочная… Это третьи роды. Но раньше я постоянно мучилась токсикозом, отеками, а эту беременность лучше и спокойно хожу... Иногда только поясницу тянет. Плюс, я говорила, о сонливости и усталости.

О чае, что готовила мне Афсун, не обмолвилась. Здесь и сейчас посчитала не к месту вспоминать трагедию — гибель няни и Резы.

- Вот и славно! - подвела итог госпожа Мандич. - Николина, выпиши госпоже Рахнама направление на анализы. Оставь все дела и отведи нашу мамочку в лабораторию. Проследи, чтобы все побыстрее сделали. Потом приведешь ее без очереди ко мне, проверим готовые показатели. - она взглянула на меня, пока не отошедшую от новости о двойне и поторопила. - А пока не спим, вытираемся, встаем, включаем бодрость, скорость и взвешиваемся! В коридоре ждут другие пациентки.

- Поняла, госпожа Мандич. - вскочила со стула молоденькая медсестра. - Подойдите, я вас взвешу.

Я поторопилась, поправляя платье.

- Михаэла, как ты питаешься? У тебя, хоть и незначительный, но есть недобор веса. Налегай на клетчатку, белки, мясо. Рыбу в горячей обработке ешь, скушу полностью исключи. Откажись пока от сыров, особенно с плесенью. Лишние бактерии - ни к чему. Да, хоть и не отекаешь, не рискуй! Даже не смотри на соления! Поняла?

- У меня особо аппетита нет. Но я учту.

- Через две недели посмотрим, как ты учтешь!

Томи и Бахрам, уставшие ждать под дверью консультации, согласились потерпеть еще немного, пока я отправилась сдавать анализы.

Короткий разговор с врачем-акушером после них подтвердил, что мои малыши развиваются в норме.

- Теперь едем завтракать в конобу к Андре и к Любице! - обрадовался Томи, когда я наконец-то объявила, что в поликлинике мне сегодня больше делать нечего.

Лишь после десяти утра мы доехали до парковки на набережной в Новале. Город проснулся и шумел привычными звуками морского курорта, в разгар бархатного сезона на Ядране.

Вскоре я, Томи и Бахрам уже сидели за столиком в ресторанчике снаружи, на открыто террасе, а молодая официантка записывала наш заказ.

- Андре и тэта Любица в конобе?

- Андре уехал скупиться продуктами и за вином к нашему поставщику - в Задар, а тэта Любица может к вам выйти. Сказать?

- Да, если она не очень занята.

Вскоре к нам, семеня ногами в сандалиях на плоской подошве, торопилась постаревшая и осунувшаяся со дня, когда я ее в последний раз видела, хозяйка конобы.

- Томица! Что такое? Твой папа не пришел? Здоров он? А с кем это ты? Когда успел жениться и дитятком обзавестись?! - забросала она вопросами, тут же присаживаясь на край скамьи возле меня.

- С папой все хорошо, но он у Кнезовича. Божо совсем плох. Папа ночует там.

- Да, я знаю. Его соседка Ана - моя крестница. Ох, горе какое. И Чедо оставил нас с Андре тут одних... Молодой еще был, семьдесят пять только... Вы позавтракать пришли? Я по высшему разряду сейчас тебе и беременной мамочке принесу! - пообещала женщина и повернулась, улыбаясь к Бахраму. - Малыш, хочешь молочный десерт с ванильным мороженым и моим домашним джемом из смоквы?

Я наклонилась к сыну и тихо перевела ему на фарси вопрос. Он кивнул.

- Тэта Любица, кто ж от такой вкуснятины откажется? Рuno hvalа! (*хорват. большое спасибо).

- Голос вроде знакомый, но не припоминаю тебя. - засомневалась старушка. - Томислав! Представь молодую мадонну!

Томи, переглянувшись со мной и получив мой незаметный кивок согласия, сказал:

- Неужели моя жена так изменилась?

Я смутилась при слове «жена», но не стала вмешиваться в разговор.

- Матерь Божья! Ты? Михаэла?! Так вы снова сошлись? Зачем волосы покрасила и обрезала? Чужая какая-то теперь на вид.

- Да, "почужела" немного. Но вы никому не говорите, что я приехала. Есть на то причины. Пожалуйста!

- Ладно, как скажешь. Пойду кухарить!

Она ушла, а мы, будто обычная семья, сидели вместе, смотрели на мельтешащую на набережной и у рынка курортную движуху бархатного сентябрьского сезона; слушали резкие крики беспрерывно спорящих о добыче чаек над водой; доносящийся с пристани у рыбацкого катера галдеж торгующихся покупателей; следили за снующими между их ног голодными кошками... Отдыхали.

- Как-будто я не уезжала никуда. Хорошо здесь. Спокойно. Главное, безопасно. Никто не ищет.

- Вот и оставайтесь. - сказал Томи, откинувшись в кресле. - Хоть навсегда. Живите. А я помогу.

Я посмотрела на него, а он протянул свою руку и накрыл мою ладонь своей.

- Хвала, Томица.

- Хвала - «да» или хвала - «нет»?

Его напор мне не понравился.

Не любовник. Не друг в нормальном понимании этого слова. Но до боли, до многого всего, что пришлось пережить, близкий мне человек.

Моя рука потянулась невольно к голове. Проснулась память об ударе вовремя борьбы с бандитом, проникшим в палату Томислава.

- Я же знаю, что ты сидела у меня дни и ночи, когда тот литовец в меня стрелял… Мишка, не передать, как я благодарен тебе за всё… - словно подслушав мои мысли, произнес хорват.

- Мы просто с тобой бывшие. — выдавила я глупую и напрасную фразу, тут же замечая, как меняется Томи в лице.

Обиделся.

Надо спасать положение. Я сегодня как-то слишком много включаю тормоз, а проблескам ума в башке устроила тёмную...

Хорошо, что Бахрам не понимает хорватского. А то бы у него появилось много вопросов к поведению мамы-джан...

- У нас с тобой невероятное понимание друг друга. Мы очень близкие, родные люди. И я тоже тебе благодарна…

- И?

- Томица, не подгоняй. То ли гормоны наступили на умственные способности, то ли я уже не могу сформулировать ни одной нормальной мысли. Понимаешь… Мы хотим домой. На свой берег моря. Как говорил тебе вчера Бахрамчик. А устами ребенка, сам знаешь, что глаголит.

- Там чужой берег. А здесь все родное.

- Ты многого не знаешь. Придет мне время рожать, сразу изменишь мнение! Вот увидишь.

- Испугала ежа голым задом! - ответил Томи моей давней фразой. Кстати, жду не дождусь новости! Что показало УЗИ? Уже видно, мальчик или девочка?

- Двойня.

- Ни х... - он запнулся и договорил: - чего себе! Держите меня семеро! Девочки?

- Пацаны.

- А, ну тогда все пройдет, как по маслу!

- Это почему?

- Девки все тааакииие кааапризные! - растянул Томислав, корча физиономию и сделав голос писклявым, что я не сдержалась. Рассмеялась.

Когда прошло несколько секунд, а я все еще не могла остановиться, на меня смотрили не только Бахрам и хорват, но и сидящие за соседними столиками посетители конобы.

- Это ииии-сс- терика. — еле выговорив сквозь безудержный хохот, предупредила я. — Плесни воды в лицо!

Он не сделал, как я просила. Просто смочил салфетку. Привстал и, потянувшись к о мне, начал осторожно вытирать влажной поверхностью мои лоб, щеки, глаза.

- Что с тобой? — озабоченно спросили Томи и Бахрам, каждый на своем языке.

- Отходняк. Меня там, на приеме, переклинило… А теперь, когда ты меня успокоил насчет двойни… - я все еще говорила в промежутках смеха. — Короче, все пучком!

Потом тихо перевела сыну на фарси новость о братиках, что скоро появятся на свет.

- Мама, надо срочно сообщить папе. Он меня предупреждал, если случится что-то экстраорд… эссстра…, я забыл слово…