- Бок, Бахрам!

- Бок! - на автомате повторил мой малыш "привет" на хорватском, напомнив мне говорящего попугайчика.

- О, дело с языком продвигается, так мы скоро по-нашенскому заболтаем!

Я перевела сыну слова бывшего мужа. Бахрам кивнул головой, соглашаясь и, взяв со стола одно из своих художеств, протянул в руку Томи.

- Море, кораблик. - перечислил взрослый увиденную картинку фломастерами.

- Это твое море, спасатель и твоей собачки Моры! Мы купим с мамой кораблик и поплывем на нем в наше море. К папе! - объяснил на персидском Бахрам.

- Не проблема. Как только, так сразу! А я вам помогу! - согласился наш спасатель Томи, спокойно выслушав мой перевод.

- У меня к тебе просьба, - вспомнила я. - Во-первых, надо бы спрятать понадежнее вот эти деньжата.

Я буцнула носком ноги вытащенную из-за поисков мобилки сумку.

- Сколько там, чтоб долго не считать?

- Сто восемьдесят евро.

- И всего-то?

- Тысяч, - добавила я, - Забыла о нулях.

- А, ну тогда два варианта: в сейф или в банк официально.

- В сейф - хорошо. В банк - только на твое имя.

- Есть нюанс. Налоги потянутся...

- Тогда - в сейф положи. Я оставлю в апартаменте на текущие расходы несколько тысяч.

- Мишико, обижаешь! Прямо, как неродная. - надулся Томи.

- Я и так тут обузой тебе. Мне надо бы к гинекологу на прием съездить. Это вторая просьба. Петра на завтрашнее утро мне термин устроила. В 9:00 в Новале.

- Не вопрос! Отвезу. Мы с Бахрашей тебя подождем сначала в поликлинике, а потом поедем всем показывать твой новый образ!

- Не поняла!

- Шучу, Мишка! Позавтракаем вместе в кафе на набережной. Сто лет сам туда не наведывался. Помнишь Чедо? Нет теперь старика, после смерти его брата, он тоже раком долго болел. Несколько лет уже, как ушел на небеса. Мы с папой на его похоронах были. Теперь конобой сын Андре с матерью заправляет. Проведаем их.

- Жаль очень. - согласилась я, представив в памяти всегда приветливого, с добрыми темными глазами старика Чедо.

Он успевал и поговорить, и обслужить своих гостей. Сновал между кухней и столиками, занятыми посетителями ресторана. Всегда чистый, с иголочки одетый и поверх белой рубашки и наглаженных его Любицей брюк носил накрахмаленный красно-белый фартук.

- Его любили, а конобу люди ценили за очень вкусную еду и качественные вина...

- Сходим. Помотрим, как Андре справляется. Сам давно не заглядывал. Сезон скоро закончится. Надо наведаться. Да, я чего пришел! Увидел тебя в новом образе и забыл. Иванна, моя помощница из Боснии, готовит каждый. Тебе не надо тут у плиты стоять. Даже, если что-то малышу потребуется, заказывай! Это входит в ее обязанности. А ты отдыхай с сыном, больше времени на море и прогулки используй!

- Спасибо тебе, Томи. Но я сама иногда хочу что-то особенное состряпать.

- Хорошо. Как понадобится, просто скажи мне или Иванне!

На следующий мменя приняла день знакомая гинеколог Петры. Я сдержала смешок, прочитав имя на пейдже: «Мандич Люция»

Отметила про себя, владеющую на свою голову многими матерными вариантами языков, что у женщины вполне себе подходящая фамилия для ее профессии.

Вскоре то ли ко мне, расположившейся на кушетке возле аппарата УЗИ, то ли к записывающей показания медсестре, врач Мандич констатировала факты:

- 25 неделя. У нас предстоят многоплодные роды. Когда и где в последний раз проходила обследование?

- Давно. В другой стране. - стушевалась я, не сразу поняв суть сказанного. - Более пяти месяцев прошло... Вам Петра разве не говорила? - тихо спросила, чтобы медсестра не услышала. - Извините, госпожа Мандич!

Вытащив заранее приготовленный конверт с тысячей евро, я быстро, пока никто не увидел, всунула его в карман халата доктора.

Рекомендованная мне вчера стилистом тэта Луция, удивленно сморщила лоб, сосредоточившись на ощупывании и проталкивании глубже полученной "почты". Украдкой взглянув на медсестру, уткнувшуюся в экран монитора и еще что-то набирающей на клавиатуре, акушер-гинеколог, как ни в чем не бывало, продолжила:

- Есть ли жалобы на самочувствие? Токсикоз, отеки, частая рвота?

- Отеков, слава Богу, нет. А с остальным, как обычно. Тошнит чаще по утрам и на запахи реагирую. Устаю часто и спать постоянно хочется. Иногда тянет поясницу, особенно после долгой прогулки. Но если прилягу, все проходит.

- Это нормально. С прогулками не затягивай. Так, что и кто у нас тут? Посмотрим дальше. - монотонно заговорила доктор и плавно заскользила датчиком по моему смазанному животу. - Плацента - без патологий, все в пределах нормы, одна на двоих. Сердцебиения... Слушаем, мамочка! Впечатлена? Все в порядке! Развитие - согласно сроку. Примерно по тридцать сантиметров каждый... Однояцевые и удачно повернулись, чтобы я увидела пол. Мужской! Двойня. Николина, записала?

- Что вы сказали? Как такое может быть?! Мы в семье одного малыша ждём! - включила я в неожиданной ситуации свои наипервейшие защитные функции: тормоз и тупизм.

- Странно. Мне Петра рекомендовала адекватную мамочку, а у вас… Вы не состоите на учете у психиатра?

- Зачем? Нет. А теперь... откуда это? - возмутилась, приподнимаясь. - Откуда их двое?

Врач оторвалась от экрана монитора и более конкретнее, чем раньше, выпучилась на меня. Всем своим видом показывая, что глупее в ее практике мамаши она не встречала.

- Понятное дело! От верблюда! - пробормотала тихо за столом медсестра, но я услышала и смутилась.

- Извините! - пробормотала тут же Николина, чтобы «тэта» Луция перестала смотреть на меня, как на идиотку.

- То-то же! Как можно до двадцать пятой недели беременности не почувствовать, а главное, на раннем обследовании не узнать, сколько зародышей в матке?!

Пребывая в шоке и испытывая невообразимый стыд за себя-дуру, я прикрыла рот рукой, так быстро не решив: буду истерить смехом или плачем. Но чуть выдохнула, вздохнула, пожалев, что никак нельзя этот стресс перекурить, нашла силы что-то сказать.

Даже попробовать оправдаться перед столь уважаемой докторицей, высмотревшей у меня не одного малыша, а сразу двое.

- Пииииздец. Охренеть! — подумала я, но заметив реакцию Мандич, поняла, что мыслю вслух.

- Ой. Простите. Вырвалось.

- Ничего не понимаю! А еще протеже Петры… Она мне вас представила, как порядочную… - врач, явно обеспокоенная непредвиденным и трудным случаем, то есть — мной, рассуждала с расстановкой и даже почесала прическу. — Мы в 21 веке живем. Повсюду развитая медицина. Вы где были? В каких краях?

- У меня в семье - непредвиденные обстоятельства. Я покинула иран в мае и потом негде было провериться. Хотя, в Чехии меня осматривала акушерка… Но никаких осложнений не чувствовала. - Сказав это, я повернула голову к левому плечу и мысленно поплевала три раза.

Акушер-гинеколог засекла меня. Осуждающе посмотрела и озвучила свое авторитетное мнение:

- Будем ходить дальше аккуратно. Беречь себя. Соблюдать режим. До самых родов. Чтобы и правда ничего не случилось!

Потом госпожа Мандич снова начала водить датчиком, иногда оставляя его в неподвижности.

- Мамочка, не дергайся, детки спят. Разбудишь, в футбол играть начнут... Толкаться будут. Говорю же, лежи тихо!

- Я только посмотреть... Как они там спят?! Ух, ты! Их и правда двое!

- Ненормальная! - донеслось от стола медсестры. — До сих пор не врубилась.

Врач-акушер, уже не обращая внимание на мои эмоции, спокойно продолжала осмотр. В конце она улыбнулась, показала жестом на салфетки и сообщила:

- Оба близнеца находятся в продольном предлежании и занимают один правую, другой левую половину матки. Многоводия не наблюдаю. Николина, ты успеваешь? Ведешь протокол?

- А как же, госпожа Мандич!

Доктор кивнула медсестре, но повернувшись снова ко мне, предупредила, переходя тут же на более дружественную стезю в обращении. Видимо, прониклась:

- Но ты не расслабляйся! Надо не пропускать и ходить на плановые обследования! Теперь встретимся через день. Завтра у меня четыре операции по графику. А послезавтра обсудим подробно твои анализы.