- Нет, мы пока подождем тебя в коридоре. - отозвалась я, вовремя застеснявшись, а он уже через мгновение вышел с ключом, оголив торс.

- Футболка мокрая. Жарко. - объяснил Томи.

Отворив комнату, он перенес покупки из конзума на кухню, открыл включенный пустой холодильник и начал заполнять его.

- Я сделаю сама, ты нас вез, устал в пути. Пойди хоть отдохни, Томица!

- Хорошо, обживайтесь. Если что понадобится, не стучи, заходи и бери. На случай, если завалюсь сейчас спать. Сама знаешь, где и что найти. Я ничего не менял местами...

Томи ушел. Я заварила чай, сделала себе и Бахраму бутерброды из свежего кукурузного багета с еще горячим куриным мясом, упакованным продавщицей в контейнер. Затем переложила в тарелки купленный готовый салат.

Потом, после еды, завязав голову шалью, полностью спрятав волосы и, еще не надев темные очки, предложила сыну, заранее зная ответ:

- Хочешь, я отведу тебя к морю или поспишь?

- Поспим ночью. Пошли купаться.

Бахрам кивнул на прощание Захре и я, заперев апартамент, спустилась с малышом по ступеням к уже забытому бывшему когда-то личному "раю" - к частному пляжу. Там, в это слишком жаркое время, не оказалось никого.

Метрах в пятидесяти от нас пожилая пара готовилась отплыть на каноэ от берега. А с другой стороны, справа, если двигаться по набережной, где в трехсот метрах от нас располагался отель, у берега находилось много отдыхающих.

- Снимай кроссовки! Попробуй босиком, только осторожно. Попадаются острые камешки! - предупредила я своего малыша.

И сама, скинув шлепки, оставила нашу обувь возле ступеней, ведущих к вилле Томицы, а потом вошла в свое самое любимое море на свете!

- Мама, мне можно поплавать?

- Да, можно! Но у берега, хорошо? Здесь глубоко. Не так, как у нас на острове, в заливе. Мы обязательно съездим с Томи в магазин и купим тебе и мне купальные тапочки. А пока, береги ножки!

Я разрешила Бахраму плескаться, хотя, у меня самой не было купальника. Но, если бы понадобилось, то, не раздумывая ни секунды, бросилась бы спасать сына. Как есть. В своем светло-бежевом льняном платье, почти до пят.

Когда мой султан вдоволь наплавался и поплескался в достаточно теплой воде Ядрана, мы поднялись снова во двор. Там я включила летний душ и, не побрезговав стоявшим рядом гелем, помыла Бахрама.

- Надо будет купить детский шампунь. Как я сразу не подумала… — пробормотала вслух. — Сядем с тобой и напишем список.

Мой малыш кивнул, чуть жмурясь, когда я вытирала его волосы.

Потом мы поднялись по лестнице в квартиру, сушиться и одеваться.

- Пойдем, погуляем. Заодно перекусим в кафе. - предложила я Бахрамчику, заскучавшему после моря.

Знакомая дорожка, выложенная камнем привела нас в тень сосен.

Я села за столик, пододвинув стул сынишки к себе вплотную.

- Смотри. Острые. — разжав ладошку, показал мне малыш.

- Когда ты их поднял? — удивилась я.

- Мы проходили мимо дерева-ёжика.

Я улыбнулась, замечая, как он морщит нос, если тыкает сосновой иголкой в пальцы.

— Мам, возьмем колючки домой. Когда папа приедет. Посадим. Будет у нас дерево-ёж*!

- Не получится, мой султан-джан. Ей не подойдет климат Ирана. Сосне с такими иглами камни и соленая бура нужна.

- А мы ей камней дадим. Навалим много. Папа поможет. Смотри, иголки больше, чем мои руки! Давай к нам в сад привезем и посадим!

Я отрицательно помахала головой.

— Почему дома нельзя?

— У нас пальмы уже всё поделили: «Это наш песок, это наша тень. Не нужны нам чужестранки — далмацкие колючки». Хорватской сосне нужен ветер посильнее и камень потверже. Пусть тут живёт, как сторожевой ёжик. А мы её будем помнить и, когда полетим домой, скажем: «Эй, сосна, не скучай, бура дуй, но тебя не сдувай!»

- Это такая новая сказка про дерево с иголками?

- Нет, солнышко. Это жизнь. Ничего придуманного. Все по настоящему. Как и у нас с тобой.

Он смутился, рассматривая оказавшиеся бесполезными иглы местной сосны. Но через секунду напомнил мне:

- А когда мы будет заказывать еду?

- Сейчас. Скоро. Видишь, там тетя? Она освободится и подойдет к нам.

За стойкой, рядом с немного постаревшим Славеном ко мне спиной стояла темноволосая девушка. Она курила, иногда стряхивая пепел в стоящую где-то ниже барной стойки пепельницу. Болтала и затягивалась теми самыми тонкими сигаретками, что мы часто покуривали вместе.

Когда официантка обернулась, и улыбнувшись, направилась к нам, мое сердце подпрыгнуло от радости.

- Две четвертинки горячих буреков с сыром и мясом. Если можно — какао на молоке. На десерт - мороженое и лимонад, - заказала я, изменив голос.

Поправила солнцезащитные очки, стараясь продлить игру. Протянула купюры - десять и двадцать евро. - Сдачи не надо.

- Хвала пуно, - сказала Маре и повернулась, чтобы уходить.

И тут мои эмоции взбрыкнули! Я схватила хорватку за край фартука внизу, чтобы никто не увидел. Почувствовав, что ее кто-то тормозит, она возмущенно оглянулась.

- Стоять! Бояться, мля!

- Ми… - вытаращив глаза, узнав не столько меня, а мои замашки, начала было подруга.

- Тсс! Ты, главное, не поднимай шум. Мне нельзя, чтобы другие узнали. Маре, моя ты красавица, как ты расцвела и похорошела! Прическа - блеск!

- Мишка! Откуда ты свалилась? А я думаю, что за лысая или вшивая беременная мамзель с ребенком к нам со Славеном в кафешку закатилась?! Головешку по-хитропопому фигнёй какой-то замотала. Я тебя в этом платке и в очках на всю физию лица вообще не узнала!

Маре дотрагивалась, жестикулировала. Ее неподдельно-искренние эмоции захлестнули и меня.

- Тссс, солнце. Не так громко свети!

- Не затыкай мне фонтан. Он отсюда. — хорватка накрыла ладонью грудь. — Из глубины души.

- Неужели, и правда, не узнала? Здорово я прикинулась левой дамочкой.

- Ага. Нервы мои испытываешь! Как узнать? Тут же за день столько перед мордой лица посетителей примелькается, что ночью потом во снах всех не успеваю пересмотреть заново. Мозгени совсем скрутились от напряга. Мишка! А чего в восточном камуфляже? Неужели для меня единственной спектакль? Косишь под чужую с успехом. Даже намек не поняла. Не узнать! Как была богатая, так и будешь! - тараторила она, не сдерживая эмоций, но сбавила громкость, когда я жестом показала ей не кричать. - Славену скажу сейчас, обрадуется, прибежит...Задушит тебя в обнимашках! Ты у Томислава? На вилле? А кто у нас здесь?! Сыночек твой? Как тебя зовут, красавчик чернявый?

Я сразу не ответила, поспешив предупредить подругу.

- Солнце! Давай, фонтаны радости чуть прикроем?! А то на твое верещание все оборачиваются.

- Да я пойду музыку на всю врублю! В микрофон тебя — залётную гостью поприветствую! Мы что, не можем вытряхнуть скуку и впустить восторг моментом встречи?

- Маре, тише, ни-ко-му! Даже Дмитару не говори. Мы съедим мороженое, а ты после, как кафе закроете, приходи на виллу к Томи. Поняла? Срочный разговор.

Она, испуганно покивав головой, сделала заговорщицкую мину и согласилась, все еще смотря с вопросом на моего мальчика.

- Сына зовут Бахрам, но он не понимает тебя. Без обид, тэта Маре!

- Nerozumiem! (*словац. - не понимаю!) - подтвердил на словацком мой малыш, выучивший и эту из полезных фраз с помощью Резы и меня.

Бывшая подружка невесты на нашей с Томиславом свадьбе принесла через пару минут буреки, поспешила к стойке бара, где Славен поставил горя какао, а после поставила на стол две порции мороженного и бутылку лимонада.

- После девяти вечера вырвусь! Жди. Соскучилась по тебе, жуть как! Вопросов - до фига. Не ответишь, задушу и от любопытства лопну. - предупредила она уже спокойнее и ушла обслуживать других клиентов.

Самое простое, что я могла приготовить нам с сыном и Томи, когда он отдохнет после дороги, придумала блины. Хотя я знала, что на вилле работает помощница и в ее обязанности входит завтрак, обед и ужин. Но местные палачинке (*хорв. -palacinke) с шоколадной пастой, которые мой бывший муж и я обожали и могли затеять даже поздно вечером, я исполнила, стойко выдержав у плиты жар и тянущееся время готовки.