А вот у меня вряд ли получится расслабиться. Няня, хоть и показалась мне приятной опытной женщиной, для сына она — незнакомка. Но из двух зол мне пришлось выбирать меньшее… вторым вариантом было взять его в студию с собой, а это бы явно повергло малыша в больший стресс. Это его мама подписала контракт с дьяволом, Миша же ни в чем не виноват, а значит и “отрабатывать” должна я сама.

— У тебя что-то вот здесь…, — замечает Кирилл и в следующее мгновение, горячие пальцы касаются мочки моего уха. Судя по тому как он всасывает воздух, током в этот момент бьет не меня одну. Я вздрагиваю всем телом, но оно меня не слушается и поэтому вместо того, чтобы ударить его по руке, я замираю, словно статуя. Шея тут же покрывается мурашками, а в висках разливается теплая пульсация.

Кирилл аккуратно растирает мою кожу, а я запоздало задерживаю дыхание, чтобы не дать его запаху заполнить мои легкие. Впрочем, поздно. Он уже там. Заполняет их горьким ядом и стремительно бежит по венам в сердце.

Его рука исчезает так же быстро, как и появилась. В одну секунду я чувствую нестерпимый жар на мочке уха, а уже в следующую — кожа покрывается корочкой льда.

Воеводин озабоченно растирает между пальцами красную краску и даже принюхивается. Судя по всему — решает не вскрыла ли я себе вены, пока собиралась. Я, конечно, не хочу идти с ним на это интервью, но не до такой же степени…

Поэтому демонстративно закатываю глаза и поясняю:

— Это Мишины пальчиковые краски, они помогают снять стресс. Резкая смена обстановки в таком возрасте — большая нагрузка не нервную систему малыша. Но не переживай, я дала их Мише в ванной, так ничего, кроме кафеля не пострадало. Да и его я уже отмыла.

Не знаю зачем я все это объясняю. Вряд ли Кирилла в самом деле волнует состояние стен, но… это случайное прикосновение выбило меня из колеи. Несмотря на все то, что я пережила, глупое сердце все еще трепещет от его близости.

Находясь за тысячи километров от этого города, мне было гораздо проще убедить себя, что вся моя любовь осталась лежать на пороге его кабинета. Здесь же мне приходится заново душить ее и топтать ногами, чтобы даже не думала восставать из мертвых.

У машины нас уже ждет Велес Разин и в отличие от мужа, ему не нужно делать вид, что мы не враги. Этот мужчина невзлюбил меня с самого начала. Еще бы — как верный помощник мужа, он прочил ему в жены какую-нибудь светскую диву, которая денно и нощно организует благотворительные вечера и спасает сироток. На камеру, разумеется.

Я же не против благотворительности, даже будучи обычной секретаршей с более чем скромной зарплатой, регулярно помогала соседке, которая в одиночку воспитывала сына с дцп. Но делать это напоказ… хорохориться от того, что просто направляешь чужие деньги в различные фонды — это было за гранью моего понимания. Впрочем, уверена, даже если бы я покорно выполняла все прихоти Велеса, он бы все равно нашел за что меня не любить. Этот мужчина, в принципе, кажется не особо любит людей.

— С возвращением, блудная дочь, — он делает театральный поклон и раскрывает передо мной заднюю дверь автомобиля. — Так как ваше величество так и не нашло за целый день времени на то, чтобы подготовиться к интервью, сделаем это в дороге. Но если вкратце…, — его губы растягиваются в кривой улыбке, — Молчи, Таисия, молчи. Кирилл будет говорить, а ты преданно на него смотреть и время от времени утирать скупые слезы. Доходчиво объяснил?

— Более чем, — огрызаюсь, забираясь в машину. Не думала, что когда-то скажу такое, но сейчас я рада, что именно он садится рядом со мной. Раньше я всегда старалась держать дистанцию. Но если из-за того, что Разин хочет пройтись по тезисам интервью, Кириллу придется сесть спереди, я только за. Даже, так и быть, постараюсь сделать вид, что разговор мне интересен.

Правда, стоит машине тронуться, Велес бросает взгляд на мои руки и злобно цедит:

— Таисия, где, черт возьми, твое обручальное кольцо??

Глава 12

Глава 12

Борюсь с желанием спрятать ладонь за спину и сухо отвечаю:

— В ломбарде.

Разин тихо матерится, а я невольно бросаю взгляд на Кирилла. Он сидит к нам спиной и вполне успешно делает вид, что его взгляд сосредоточен на дороге. Но я знаю его слишком хорошо, чтобы не понять насколько он сейчас напряжен. Венка на шее дробно дергается и несмотря на то, что я не вижу его лица, уверена, его губы сжаты в тонкую сосредоточенную линию. Я не раз видела это выражение, когда он был чем-то недоволен и сомнений в том, что сейчас он недоволен мной — нет.

— Анатолий, езжайте через центр, — командует Велес. — Там несколько ювелирных, насколько я помню.

— Думаешь, кто-то обратит на это внимание? — бесстрастно интересуется Воеводин.

— Можем сказать, что в беременность у меня отекли пальцы, — предлагаю тихо. Смысл мужу тратиться на новое кольцо, если через два месяца мы, наконец, разведемся? На этот раз — по-настоящему.

— Сейчас же ничего не отекло, — коротко бросает муж. — Наоборот, тебе бы не мешало набрать пару килограммов, одна кожа да кости остались. Что, Нечаев был не особо щедр и тебе приходилось экономить на еде?

Велес прыскает от смеха, а я еще сильнее вжимаюсь в сиденье. Несмотря на то, что мне выгодно, чтобы муж думал о Нечаеве как о моем любовнике, от его слов мне становится не по себе. Возможно, дело в самих словах, а может быть в тоне, с которым он их произносит. Будто погоду обсуждает. Будто сама мысль о том, что у меня был любовник, его совершенно не расстраивает… Так, очередное небольшое недоразумение. Мелкая неприятность, которая слегка помешала его планам, но не более того…

И от этого мне почему-то вдвойне больнее.

Я едва не умерла, когда узнала о его измене. Думала, так и останусь там, на полу его кабинета. Бездыханная. Опустошенная. Вывернутая мясом наружу.

Он же обсуждает мою потенциальную связь с Артемом, как неудавшуюся сделку. Да, неприятно… но не более того.

— Я сам схожу, — предлагает Велес, когда водитель останавливается у пафосного ювелирного. — Не хватало еще, чтобы господина мэра застукали за покупкой обручального кольца.

Он выходит, а Кирилл резко разворачивается ко мне, от чего я даже вздрагиваю. Вперивает в меня свои ледяные глаза и я тут же превращаюсь в айсберг. Внутри все покрывается корочкой льда, а вдоль позвоночника ползут мурашки. Губы начинают дрожать от сотни невысказанных упреков, но я снова глотаю их. Как и слезы. Не дождется! Я не покажу ему, что мне до сих пор безумно больно от его предательства!

— Я не согласен с Разиным по поводу интервью, — заявляет он, продолжая гипнотизировать меня взглядом. — Будет глупо, если ты будешь все время молчать. Можешь рассказать о ребенке. Я планирую сказать, что Михаилом мы его назвали в честь моего деда.

— Хорошо, — киваю отстраненно. Ему не стоит знать, что это действительно так. На мужа я тогда была безумно зла, но это не отменяло того факта, что я восхищалась его дедом. Он единственный из всей его семьи принял меня тепло и ни разу не указал на “недостойное их великого рода происхождение”.

— Про “операцию” подробностей, естественно, никто не ждет, но Таисия… им нужны будут эмоции. Ты обещала тщательно играть свою роль. Так вот, сегодня хороший шанс показать, насколько ты серьезно относишься к нашему договору. Не вынуждай меня идти на крайние меры и…

— Снова мне угрожать тем, что заберешь сына? Что вы, господин мэр, — копирую тон Велеса, — и в мыслях не было заставлять вас делать что-либо. Тем более, вряд ли вашим избирателям придется по душе то, что любимый мэр в свободное от работы время промышляет киднепингом…

Договорить я не успеваю, потому что дверь распахивается в салон снова садится Разин. В руках у него тряпичный пакетик с логотипом ювелирного бренда, но протягивает он его почему-то не мне, а мужу. Перехватываю его руку и вытащив практически точную копию своего старого кольца, надеваю себе на палец.