Миша. Сейчас я нужна своему сыну.

В сердце будто кол вставили, раскалывая его на две части. Оно терзается и ноет, рвется к мужу и сыну одновременно. Желает быть с ними обоими. Как настоящая семья.

Мужу я, наверняка, тоже нужна, но раз уж я не могу разорваться… Воеводин большой мальчик, справится. Вон как заботливо доктор его осматривает и строго выговаривает за что-то.

А вот мой малыш сейчас неизвестно где… Надеюсь, Кирилл забрал его у няни. Слишком подозрительно она вызвала меня, чтобы я принесла того жирафика. Я, конечно, не хочу кидаться голословными обвинениями, но мне кажется, что Екатерина Васильевна была замешана в моем похищении. Не как организатор, конечно. Но определенную роль она сыграла.

— Ваш сын находится у свекрови, — сообщает мужчина, пока я перетягиваю через себя ремень безопасности. — Я вас отвезу.

— Спасибо, — глухо выдавливаю и затем выпаливаю: — Няня же ему не навредила? Она не пыталась причинить вред Мише?

— Нет, с вашим сыном все в порядке. Красовскому нужно было только, чтобы она выманила вас.

— Она работала на него? Шпионила за нами?

— Насколько я знаю, нет, — пожимает он плечами. — Ее все еще допрашивают, но из того, что я понял, Янис перекупил ее уже после того, как она устроилась работать к вам.

— Перекупил? — хмурюсь.

— Предложил много денег, — поясняет он и пожимает плечами. — В отличие от вашей домработницы. Эта как раз изначально работала на него и все это время следила за вашей семьей. Но опять-таки, пока это только догадки. Мы обязательно выясним все подробности.

— Вы из полиции? — на всякий случай уточняю.

На нем темно-серая куртка и черные брюки. Да и начищенные до блеска туфли мало походят на грубые берцы тех людей с автоматами.

— Почти, — усмехается мужчина. — Я прокурор. Матвей Рокотов, к вашим услугам.

Пользуясь тем, что мы движемся по пустой проселочной дороге, он протягивает мне руку и я ее легонько пожимаю.

Перед глазами моментально возникает образ Матвея в черной мантии с молоточком наперевес, но я вовремя вспоминаю, что эта одежда относится к судьям.

Приходится признать, что во всех этих должностях я совсем не разбираюсь. И все же…

— Разве прокурор не должен… эм, больше руководить процессом, чем принимать активное участие в задержании преступников?

— Должен, — Матвей заговорщицки подмигивает. — Поэтому если что, меня там не было.

— Предлагаете мне соврать следствию? — моментально бледнею от перспективы.

— Да, как-то непрофессионально вышло с моей стороны, — улыбается он.

Я вижу лишь часть его лица, но это не мешает мне заметить ямочку на правой щеке. Еще несколько минут назад он выглядел до невозможности серьезным и напряженным. Отдавал приказы людям с автоматами, строго выговаривал Кириллу за то, что пытался отказаться от помощи врачей.

Сейчас же он выглядит расслабленным и даже веселым… или нет, скорее счастливым. Будто с его плеч свалился огромный груз. И уже в следующее мгновение он подтверждает мои слова, когда снова становится серьезным и довольно мрачно заявляет:

— Даже такие крутые ребята, как прокуроры иногда опускаются до полевых работ. Особенно, когда у них есть личные счеты с преступниками.

— Вы о Велесе или Янисе?

— О Красовском, конечно. Велес лишь жалкая шестерка, бегающая на побегушках у Яниса. Сам по себе он безвреден.

— Безвреден? — выдыхаю болезненно.

Пальцы снова начинают подрагивать, а шея горит, словно к ней опять прикасается горячее лезвие. Я даже обдумать его слова не успеваю, как вновь проваливаюсь в тот подвал. Вижу искаженное ненавистью лицо Разина, этот звериный оскал, впитывающий мой страх, словно живительный нектар. Даже запах его чувствую. Сейчас терпкий едкий аромат полностью вытесняет запах кофе и кожи, которым еще еще недавно был пропитан салон автомобиля.

Часто-часто дышу, пытаясь успокоиться, но кажется, от этого становится только хуже. Легкие будто изрешечены и пропускают воздух через себя, не давая ему задержаться в организме.

Матвей резко бьет по тормозам и свернув на обочину, разворачивается ко мне:

— Простите, Таисия. Я совсем не подумал… Конечно, я не имел в виду, что Велес не представлял вам никакой угрозы. Я неправильно выразился. Подразумевал скорее, что по сравнению с грехами своего хозяина он лишь жалкий мальчишка. Но я ни в коем случае не хотел обесценить то, что вам пришлось пережить.

— Все в порядке, — шепчу, стуча зубами. — Просто я…

— Понимаю. Вы… сложно представить, что вам пришлось пережить. Еще раз, приношу извинения за свои слова. Я просто осел, что такое ляпнул.

Мужчина примирительно улыбается и его рука накрывает мою, слегка сжимая пальцы. На удивление, его прикосновение меня успокаивает. Он него веет уверенностью и силой. Не такой разрушающей, как у Велеса. А скорее, обволакивающей. Словно теплое одеяло. Пушистый плед на мягкой кровати. Ему хочется безоговорочно доверять и раскрыть все свои секреты.

Он аккуратно похлопывает мое предплечье и с надеждой заглядывает в глаза:

— Мир?

Выглядит при этом настолько комично, что я невольно улыбаюсь. Еще минуту назад, говоря о Красовском, он выглядел донельзя напряженным и даже злым. Даже если бы он сам не признался, что с Янисом у него были личные счеты, его выражение лица выдало бы его с потрохами. Так не говорят о рядовом преступнике. Нет, так говорят только о том, кто лично перешел тебе дорожку.

— Мир, — киваю и тоже выдавливаю из себя улыбку.

Матвей не виноват, что у меня был паршивый день. Сегодня он засадил за решетку двух мерзких людишек, так что не стоит портить ему праздник своей истерикой и паническими атаками. С этим лучше подождать, пока останусь одна…

Правда, остаться одной мне удается не скоро. Дома нас встречает свекровь и, наверное, впервые в жизни обнимает меня. Искренне. На нашей свадьбе она лишь из вежливости расцеловывала воздух рядом с моим лицом, сейчас Лидия Михайловна сжимает меня до хруста в ребрах.

— Господи, Таечка, как ты? Я так переживала! Что случилось? Кирилл мне ничего не рассказал! Ты в порядке?

Я понимаю, что она переживает и нервничает, но просто не могу найти силы на то, чтобы ответить. Сейчас мысли заняты только одним.

— Где Миша? Где мой сын?

— Уснул, Таечка, — шепчет она. — Я его укачала.

— На руках? — ахаю, вспоминая, сколько весит сын.

— Ну а что, — пожимает плечами свекровь. — Было нелегко, да. Но Кирилл сказал никого не пускать. Поэтому я знала, что надеяться мне не на кого.

— Спасибо, — искренне благодарю и на цыпочках пробираюсь в спальню.

У меня нет повода сомневаться в словах Лидии Михайловны, но выдыхаю я только когда вижу маленький комочек в детской кроватке. Стараясь двигаться бесшумно, я аккуратно перегибаюсь через высокий бортик и вдыхаю его запах. Лучший антидепрессант. Он сладко посапывает смешно подложив ладошки под голову и все переживания мигом улетучиваются, стоит мне почувствовать его тепло и прикоснуться к сладкой макушке.

Мы справимся. Мы со всем справимся. Нам есть ради кого жить!

Наскоро приняв душ и выпив две огромные кружки чая со свекровью, я наконец забираюсь в кровать. Но еще до того, как успеваю скатиться в обещанную себе истерику, дверь спальни открывается и в комнату заходит Кирилл.

** Друзья, ну как вам наш прокурор? Прощаем? Заслуживает он отдельной книги?)))

Кажется, она намечается))

Глава 49

Глава 49

Тело сотрясает мелкая дрожь, когда я, словно завороженная слежу за тем, как мой муж приближается к кровати.

— Разбудил? — выдыхает он, присаживаясь на пол.

— Нет, — мотаю головой. — Я еще не успела заснуть.

Думала о тебе. О нас. Жутко переживала. Перебирала по крупицам события сегодняшнего дня и снова проваливалась в мрак подвала. Размышляла о будущем. И боялась. Жутко боялась, что мы так и не поймем как все вернуть. Что мы уже упустили все шансы. Что уже слишком поздно.