Мои слова — лишь сухая выжимка из долгой эмоциональной речи, которую подготовил мой пиар отдел, но если судить по реакции супруги — зайдет публике превосходно. У нее по крайней мере, глаза на мокром месте.

И по идее, меня это должно неимоверно радовать, вот только в груди почему-то расползается кислота и по капле стекает вниз, последовательно уничтожая все внутренние органы.

Глава 10

Глава 10

Никогда не была суеверной, но после слов Кирилла я всю ночь не могу заснуть. Как можно лгать о здоровье ребенка? Он не имел права. Ни малейшего.

Он, вообще, не имеет на нас никаких прав. Лишился их ровно в том момент, когда расстегнул брюки в своем кабинете. А может и раньше…

Это два года назад я считала нас идеальной семьей, а Кирилла — идеальным семьянином. Сейчас я уже ничему не удивлюсь. Предательство двух самых близких людей нехило пошатнуло мою веру в людей. Так что если вдруг выяснится, что Воеводин изменял мне и раньше, я и глазом не моргну. И уж точно не буду лить слезы.

А вот сейчас лью.

Смотрю на спящего сына, аккуратно поглаживаю его и несмотря на страх разбудить, аккуратно целую. Сейчас, беспощадным флешбеком на меня наваливаются воспоминания о самом первом узи. Одна. В чужом городе. Практически без средств к существованию. И равнодушная врач, объявляющая мне, что сердце сына бьется как-то странно и надо бы понаблюдать.

Всю неделю до следующего обследования я не жила, а просто существовала. Мне кажется, если бы не необходимость заботиться о маленькой жизни внутри меня, я бы и не ела ничего. Рядом со мной не было никого, кто смог бы помочь.

Сколько раз я тогда ловила себя на мысли, что хочу позвонить сестре? Видимо, срабатывала мышечная память. Ведь в течение двадцати пяти лет до этого я именно это и делала — делилась с ней своими переживаниями и страхами. А потом она сама осуществила мой самый большой страх и тем самым забрала у меня эту возможность.

К счастью, на повторном обследовании выяснилось, что врач ошиблась. С сердцем моего малыша все было хорошо, но мне кажется, до конца беременности этот страх липкими клешнями сжимал мое собственное сердце. И только когда Миша родился и оказался полностью здоровым, я смогла, наконец, его отпустить.

Сегодня же слова мужа снова послужили триггером. Всколыхнули все, что, казалось, давно улеглось.

Уверена, изначально идея пришла в голову Велесу Разину. Этот гнусный манипулятор был правой рукой моего мужа и всегда умел находить болевые точки людей. Причем, без разницы — будь то политический оппонент или же весь электорат разом. И, конечно, по его мнению слезливая история о сложной беременности и ребенке с пороком сердца с огромным отрывом выигрывала у правдивой версии. Той самой, в которой наш мэр оказался изменщиком и семья для него ничего не значит. И это человек, который так упорно “топил” за институт семьи в своей предвыборной кампании!

Неудивительно, что после такой ночи, просыпаюсь я в скверном настроении и даже не собираюсь сдерживаться.

— Напиши список, что нужно купить, — деловито командует Кирилл, делая глоток кофе. — Вечером будет первое интервью, Велес поможет тебе подготовиться. К обеду агентство обещало прислать кандидаток на должность няни. Пока Анна Макаровна может тебе помочь с ребенком, если нужно.

Говорит все это на ходу. Попутно проверяет сообщения в телефоне, натягивает пиджак и собирает бумаги со стола. Ужасно деловой. Жутко важный. Уверена, его день, как всегда расписан по минутам. Что ж, тем приятнее мне сейчас рушить его планы.

— Ты обещал юриста первым делом с утра, — напоминаю ему елейным голосом. — Я и пальцем о палец не ударю, пока мы не оформим сделку официально, Кирилл.

— Я помню, — цедит он, застыв в полоборота ко мне. — Это не может подождать? Дел невпроворот.

— Может, — пожимаю плечами. — Но тогда подождет и твое интервью. Еще раз повторяю, Кирилл…

— Я понял, понял, — раздражение буквально сочится из него, вот-вот из ноздрей пойдет пар, а изо рта вырвутся языки пламени. Воеводин ненавидит, когда что-то идет не по его четкому плану. Жаль только, меня это больше не волнует.

Поэтому я спокойно кормлю сына завтраком, не спеша пью травяной чай и упорно отбиваюсь от предложений Анны Марковны, нашей помощницы по хозяйству, забрать у меня сына.

Я не собираюсь играть по его правилам, пока он не согласится на мои условия. Скорее на условие, оно у меня одно.

— Что? — сипит Кирилл. — Что значит, ты хочешь развод?

Его юрист, которого я неоднократно видела в офисе и на светских мероприятиях, аккуратно поправляет очки, филигранно делая вид, что ничего странного здесь не происходит.

— Ты же не думал, что шантажом и угрозами заставишь меня вернуться к тебе навсегда? — хмурюсь я. — Я согласна изображать идиллию эти пару месяцев до выборов. А потом…

— Тебе напомнить, что у тебя нет…, — снова беспардонно перебивает.

Как же мой муж любит, чтобы все было в его власти, под его контролем.

— Выбора? — тоже не даю ему закончить. Слегка наклоняю голову и сдуваю непослушные пряди с лица. — Ты загнал меня в угол, признаю. Этот раунд ты выиграл, Кирилл. Но если ты продолжишь держать меня в этом углу, я превращусь в бомбу замедленного действия. Тик-так. Что я расскажу в прямом эфире? Тик-так. У кого попрошу помощи? Тик-так…

— Мы сделаем все цивильно, — сдается он. — Никаких скандалов и спекуляций на тему причины развода. Чтобы избежать слухов, два года после этого ты не имеешь права снова выходить замуж. Все эти два месяца, ты исполняешь роль идеальной жены, Таисия. Идеальной, а не как в прошлый раз.

Сейчас его взгляд прожигает меня насквозь. Он вкладывает в это слово столько боли, что кажется, я уже сама начинаю верить, что это я ему изменила, а не наоборот. Все-таки, мой муж прирожденный политик. Хотя уверена, реши он построить актерскую карьеру, его бы тоже ждал оглушительный успех.

— Я согласна, — коротко киваю. — Я даю интервью, сопровождаю тебя на мероприятиях, а через два месяца ты даешь мне развод и больше никогда не появляешься в нашей с сыном жизни.

Я очень аккуратно выбираю слова, чтобы не акцентировать внимание на Мише, но в то же время получить гарантии того, что он нас отпустит. Обоих. Я так и не знаю, почему муж решил, что ребенок не от него. Но в случае, если он поймет свою ошибку… он ни за что не оставит нас в покое. И я просто не могу этого допустить.

Глава 11

Глава 11

— Готова? — Спрашивает Кирилл, бросая очередной нервный взгляд на часы.

Видимо, сегодняшнее интервью, действительно, очень много для него значит, раз он так переживает. Раньше он относился к этому менее серьезно, считая, что всегда может выехать на природной харизме и обаянии. Публика его просто обожает.

Женщины моментально тают от его голубых глаз и умения подать себя, мужчины же, видимо, ценят уверенность в себе и профессионализм. В общем, проблем с тем как зацепить публику, у него никогда не было.

Да что там публику, меня он тоже “зацепил” без особых стараний. Уверена, многие думают, что повелась я исключительно на его должность — уже тогда он был мэром, но на самом деле я полюбила его за искренность и ум. Видно да, что я паршиво разбираюсь в людях?

Искренние мужчины не обманывают своих жен. А умные — не палятся так глупо. Так что да… судя по всему, для него я была лишь таким же “электоратом”, которому вместо обещаний о новых садах и школах нужно было посулить большую и чистую любовь. А уже после выборов, а нашем случае — свадьбы, благополучно об этом забыть.

Впрочем, даже два новых детских сада в отдаленных районах города он построил, за что и удостоился той награды. А вот свадебные клятвы значили для него гораздо меньше, чем предвыборные обещания…

Вместо ответа, я коротко киваю и тут же замираю, прислушиваясь. Не знаю, лечится ли это, но мне постоянно мерещится детский плач. Как только я теряю Мишу из вида, начинаю страдать слуховыми галлюцинациями. Вот и сейчас, стоило мне оставить его с няней, кажется, что он плачет и зовет меня. Правда, стоит мне сделать несколько шагов в сторону гостиной, оттуда доносится звонкий смех. На этот раз громкий и четкий, так что сомнений у меня нет — мой малыш хорошо проводит время.