У меня нет ни малейшего желания устраивать показательное выступление с торжественным надеванием кольца на палец. Раз уж первый раз не принес удачи, то второй раз не стоит и пытаться.

Пытаюсь прислушаться к своим эмоциям, но понимаю, что не чувствую абсолютно ничего. Ни трепета, ни ненависти… Это кольцо абсолютно ничего не для меня не значит. Оно ничего не меняет. Абсолютно.

Но тогда почему Кирилл смотрит на меня сейчас так, будто видит впервые? Развернувшись на сиденье, внимательно изучает мое лицо и силится прочитать мысли? Это он зря. Вряд ли они ему понравятся. Воеводит никогда не мог спокойно переносить равнодушие. Он привык, что его либо боготворят, либо ненавидят. Третьего не дано.

По крайней мере, не было дано до этого момента… Что ж, дорогой муж, будем считать, что это мой тебе свадебный подарок. Потому что я разобьюсь в лепешку, но сделаю так, чтобы ты понял, что ты для меня абсолютно ничего не значишь!!

Когда мы подъезжаем к студии, Велес галантно помогает мне выйти из машины, но вместо того, чтобы отпустить мою руку, как только подошвы моих туфель касаются асфальта, он сильнее сжимает мое запястье и грозно шипит:

— Напоминаю, веди себя хорошо, Таисия. Это Кирилла ты можешь обмануть, я же вижу твою гнилую натуру насквозь. Слишком много на тебе завязано, слишком большие ставки.

Его взгляд прожигает меня жгучей ненавистью и я бы с радостью отшатнулась назад, но его хватка на моем запястье, словно стальные тиски.

— Ты делаешь мне больно, — уязвленно шепчу. Пытаюсь найти взглядом Кирилла, но он уже уверенно шагает по ступенькам мраморного крыльца.

— А ты, по-твоему, никому не сделала больно, когда сбежала с этим кретином? Мы все зависим от тебя, понимаешь? Все! Еще один выкрутас с твоей стороны и конец настанет не только карьере твоего мужа, но и моей. Но когда тебя это волновало, верно?

Злобная улыбка на его лице перерастает в натуральный оскал и мне становится по-настоящему страшно. Умом я понимаю, что он не станет мне вредить в таком людном месте, но сердце замирает, пропуская удар за ударом и меня с головой накрывает стойким чувством безысходности.

— Руки убрал! — вечернюю тишину прорезает грозный рык Воеводина, а уже в следующее мгновение стальная хватка на моем запястье исчезает.

Я продолжаю часто моргать и тщетно пытаюсь восстановить рваное дыхание. Потираю запястье, сокрушаясь, что наверняка останется синяк и краем глаза наблюдаю за мужчинами. Оба слишком хорошо воспитаны, поэтому у меня даже мысли не возникает, что они устроят потасовку, но признаюсь, видеть, как муж отчитывает Разина — доставляет мне особое удовольствие.

— Спасибо, что встал на мою сторону, — тихо благодарю его, когда помощник с видом побитой собаки скрывается за дверью студии. — Он никогда меня особо не любил.

— Не обольщайся, дорогая, — холодно бросает Кирилл. — То что я не дал Велесу тебя обижать, еще не значит, что я на твоей стороне. Не заблуждайся на этот счет, пожалуйста.

— Что-то из разряда, что обижать меня можешь только ты? — вздыхаю брезгливо. Недолго длилось наше перемирие, мы снова на стадии угроз.

— Вроде того, — недобро усмехается он.

— Ты не учел один факт, дорогой муж, — зеркалю его кривую усмешку. — Я уже не та старая добрая Таисия, которая заглядывала тебе в рот и готова был есть с твоих рук. Я изменилась и в обиду себя не дам. Я больше не подчиняюсь тебе, Кирилл.

— Это ты не учла один факт, Таисия. Ты подписала договор. Продала себя мне на два месяца. Я говорю молчать, ты молчишь. Говорю прыгать, ты прыгаешь. Говорю встать на колени, ты встаешь, дорогая. Все просто. На эти два месяца ты полностью в моей власти.

— Что за…, — начинаю и тут же осекаюсь. Я была так сосредоточена на своем единственном условии, на том, чтобы получить развод через два месяца, что совсем упустила из вида тот факт, что продала душу дьяволу. Не только душу… свое тело тоже.

Глава 13

Глава 13

Интервью начинается спокойно. У меня даже создается впечатление, что по мне в этом городе, действительно скучали. В меня летят десятки вопросов о беременности, о сложной дороге и о том как сейчас себя чувствует наш малыш.

Кириллу, будучи прирожденным политиком, хватает всего нескольких минут, для того, чтобы снова вернуть внимание к своей персоне.

Мне кажется, ведущая местного канала и сама до конца не поняла, как так получилось, что в один момент мы обсуждали будни молодых родителей, а уже в следующий Воеводин в подробностях рассказывает о том, какую мебель закупили для новых детских садов и как там необходимы хорошие специалисты.

Но журналистка, видимо, сделана из того же теста, поэтому мастерски возвращает интервью в нужное ей русло и снова переключается к теме болезни. Несуществующей, но тем не менее, интересной.

Кирилл прав, медицинские подробности, действительно никого не интересуют, но зато они все жаждут эмоций. И впервые в жизни мой муж не может дать публике то, чего она хочет. Его короткие ответы и сухие факты совсем не тригерят народ и ведущая это понимает. Поэтому даже не дав Кириллу закончить очередную чересчур формальную фразу, она резко переключается на меня.

По идее, я не обязана отвечать. И Кирилл, и Велес предупредили меня, что я могу вежливо отказаться, сославшись на переполняющие меня чувства, но тем не менее, слова сами льются из меня беспощадным эмоциональным потоком.

Тогда, после первого узи, у меня не было возможности поделиться своим страхом ни с кем. Я не могла позвонить сестре, пожаловаться маме или же поплакать на плече у подружки. Я была абсолютно одна.

Сейчас мне впервые дали возможность выговориться и я облачаю все свои эмоции в слова. Возможно, не так красиво и профессионально, как это сделал бы Кирилл или тот же Велес, но зато чего мне не занимать — так это искренности. Потому что я не просто вспоминаю тот страх, что я испытала, когда мне сказали, что сердцебиение не в порядке, я снова его чувствую. Липкие клешни паники опоясывают мои легкие, не давая возможности сделать полный вдох. В паузах я до боли кусаю губы и по дурацкой привычке из детства тереблю ногти.

Мне кажется, в какой-то момент я даже забываю о камерах вокруг. Есть только я и всепоглащающий страх. Что я не справлюсь. Что мне придется, поджав хвост бежать к мужу и просить его о помощи. Что до конца жизни придется закрывать глаза на его измены и делать вид, что мне все равно. Что я с точностью повторю судьбу своей мамы…

В какой-то момент меня настолько поглощает этот эмоциональные водоворот, что я начинаю натурально трястись. Даже ведущая в кресле напротив аккуратно промакивает уголок глаза бумажной салфеткой и молчит, не перебивая мой жалкий монолог.

Мы не в прямом эфире, поэтому никто не подгоняет меня, когда я беру паузу. Делаю серию коротких вдохов и выдохов и пытаюсь снова вернуться в реальность. Напоминаю себе, что с моим малышом все в порядке и он абсолютно здоров. Повторяю эти слова, как мантру, но едва ли это помогает. Слишком глубоко я загнала себя в эту темную пропасть. Прыгнула туда без страховки и теперь просто не могу выбраться обратно.

Я всерьез подумываю о том, чтобы попросить остановить интервью, когда мои руки накрывает горячая ладонь Кирилла. Вздрагиваю всем телом и пытаюсь незаметно высвободиться, но во-первых, муж мне этого не позволяет, а во-вторых, его прикосновение меня каким-то образом успокаивает. Наверняка, это обычная физиология. Мой организм просто мобилизует все свои ресурсы, понимая, что от него исходит опасность… Но в то же время, где-то глубоко внутри я чувствую благодарность.

Даю себе ровно тридцать секунд, чтобы запитаться его спокойствием и после этого обещаю себе прервать этот ядовитый контакт.

А пока гадаю зачем он это делает… Наши руки под столом, а значит это точно не игра на камеру. Тогда что? Искреннее сочувствие или банальное стремление поскорее привести меня в чувства, чтобы я смогла закончить интервью?