— Иногда трещины в сосуде настолько глубокие, что проще его разбить и отлить заново, чем пытаться склеить снова и снова.
— Охренеть ты философ, Воеводин, — прищурившись, выдыхает. — Что ж ты раньше скрывал свои ораторские способности? Сэкономили бы на штате спичрайтеров.
— По-моему, ты забываешься, — напоминаю холодно. — Сарказм, как и личное мнение может оставить при себе. Если так дальше пойдет, то я просто перестану заранее делиться с тобой своими решениями. Будешь узнавать обо всем из прессы.
— Если так дальше пойдет, — парирует он. — То очень скоро пресса потеряет к тебе интерес. Не забывай, что он завязан на твоей должности. Если ты проиграешь выборы, то всем будет наплевать на твою личную жизнь.
— Звучит заманчиво, Велес. Ты просто не представляешь как!
И если изначально я это произношу для того, чтобы позлить своего помощника, то после того, как слова покидают мой рот, осознаю вдруг, что не вру. Не знаю как насчет будущего и уж тем более не могу зарекаться, что в старости меня не накроет глубочайшая депрессия по поводу “ах как мало я в этой жизни достиг”, но в данный момент вариант пустить свою карьеру под откос выглядит очень привлекательно.
— Ладно, свободен. — усмехаюсь, вдоволь насладившись шоком на его лице. — Мне нужно обдумать кое-какие моменты.
— Может лучше не надо? — Не сдерживается он. — Будет гораздо лучше, если ты перестанешь думать и доверишь это важное дело профессионалам.
— Ну-ну, — цежу сквозь зубы. — Я уже доверился тебе однажды и к чему это привело?
— Если ты о том, что я настоял на том, чтобы Ольга заменила твою жену, то я по-прежнему считаю, что это был единственный правильный вариант.
— Иногда правильный вариант не равно лучший, — киваю ему, давая понять, что разговор окончен. Обдумать мне, и правда, нужно много всего. И начать я планирую с самого главного — кто, черт возьми, слил информацию Алексину и Красовскому.
Ольга вчера успела рассказать, что к тому моменту, когда Алексин на нее вышел, тот уже был в курсе всех событий. К ней он, собственно, и обратился лишь за подтверждением. По ее словам, он опасался, что тот, кто принес ему эту информацию, преследовал какую-то свою цель.
То есть, вариант с тем, что господин губернатор сам неожиданно решил провести расследование — отпадает. Таисия права, смысла в этом сейчас не было. Сенсация пришлась бы к месту до ее возвращения. А так, он лишь подставил себя и подкинул дополнительных очков своему конкуренту.
Получается, что тот, кто рассказал ему про отсутствие моей жены и ее якобы беременность от другого, знал лишь половину истории. Как, например, я.
Но сам-то я точно ему ничего не рассказывал, а значит… А значит остается не так много людей. И один из них только что покинул мой кабинет. В гневе.
Велес слишком печется о моей карьере. Иногда мне кажется, что даже больше, чем я сам. Я не питаю иллюзий насчет того, что он лишь болеет за благое дело и искренне верит, что я лучший кандидат на роль губернатора.
Нет, Разиным руководят лишь его собственные амбиции. Он спит и видит, что поставив галочку в графе “сделать Воеводина губернатором”, сможет вернуться в Москву и вершить судьбы уже столичных политиков. Этот напыщенный павлин считает, что наш областной центр не дотягивает до его уровня и командировку сюда рассматривает исключительно как ссылку.
Не могу сказать, что это все характеризует его как положительного человека… Но дураком он точно не является. А значит и смысла идти к Алексину у него не было!
Если бы не “сюрприз” с отцовством, то интервью закончилось бы невероятным скандалом. Скорее всего — даже смертью моей карьеры. Велесу точно было невыгодно нас “разоблачать”.
Логика. Это все поддается логике. Все, кроме одного… Помимо меня, Велеса и Ольги, ни одна живая душа не знала всю правду.
Верю ли я этой стерве, что она никому не проболталась? Ни капли.
Но я просто не могу себе позволить не проработать вариант со своим помощником.
Глава 40
Глава 40
Глава 40
Следующие несколько дней проходят в каком-то тумане. Хотя, вполне может быть, что день был всего один, но очень долгий. Меня все еще знобит и голова раскалывается настолько сильно, что я с трудом понимаю какое сейчас время суток.
Возможно, если бы у меня не было такой роскоши, как няня — я бы смогла отлепить себя от кровати, у меня бы просто не было выбора. По крайней мере, когда я болела несколько месяцев назад, то как-то умудрялась даже не прогулку выйти с Мишей.
А вот сейчас он гуляет исключительно с Екатериной Васильевной. И с Кириллом…
Когда утром я увидела их из окна, первой реакцией было нестись вниз и выхватить малыша из его рук, но вместо это я словно приросла к стеклу и как завороженная наблюдала за ними. За сыном с отцом. За своей семьей.
И пусть это слово сейчас отзывается лишь горечью на языке, я не могу отвести глаза.
Мишаня смешно переваливается с ножки на ножку, а Кирилл, согнувшись почти в два раза поддерживает его за ручку.
Я тут же вспоминаю себя, когда сын только сделал свои первые шаги. Я настолько боялась, что он упадет, что круглосуточно носилась за ним и во дворе, и по квартире. Вообще ни на секунду не выпускала его из рук. Мне почему-то казалось, что если он упадет, то непременно расшибется. Даже на мягком ковре.
Через пару дней меня, конечно, отпустило и я не стала мешать сыну исследовать этот мир и возможности своего тела. Да, он падал. Очень часто. Но по крайней мере я верю, что это научит его осторожности. Потому что если ловить его каждый раз, когда он не глядя бежит по всем кочкам, он так никогда и не поймет, что перед препятствием нужно поднимать ножки.
Уверена, Кирилл тоже вскоре об этом задумается. А если нет, то прочтет в одной из тех книг, что стопкой лежат в гостиной. Воеводин не из тех родителей, что будут сидеть на форумах, выискивая нужную информацию. Он всегда доверял только профессионалам, поэтому и к своему неожиданному отцовству тоже решил подойти ответственно.
Вот только я не вижу смысла изучать “малышковую” литературу. Миша еще слишком маленький, чтобы надолго оставаться без меня. В первое время после развода Кириллу придется ограничиться лишь совместными прогулками, а вот лет с трех-четырех…
Громко сглатываю и снова выглядываю в окно.
Увидев что-то интересное, Миша несется через весь двор и Кирилл, естественно, бежит за ним. По лужам. В своих дорогущих туфлях. Даже не останавливается, не замечает. Будто все его внимание сейчас приковано исключительно к Мише и окружающего мира просто не существует.
Когда-то мне казалось, что и на меня он смотрел так же.
Крутой политик. Серьезный мужчина. А покорила его простая девушка из провинции.
Причем, его никогда не смущала наша социальная разница, а вот я часто комплексовала по этому поводу. Мне казалось, что все в его окружении постоянно судят меня. Хотя по сути, единственный человек, кто открыто высказывал претензии к моей особе, был Велес.
Прикладываю щеку к прохладному стеклу и пытаюсь представить как сложилась бы наша жизнь, если бы в нее не вмешались Ольга с Артемом. В тот вечер я бы рассказала Кириллу о беременности, он бы безумно обрадовался, я знаю. И сейчас я бы наблюдала за ними не украдкой, а скорее всего была бы рядом. И по лужам мы бы бегали втроем. А кружил бы он на руках не только Мишу, но и меня.
Будто почувствовав мои мысли, Кирилл резко оборачивается и поднимает взгляд вверх. Сомневаюсь, что он может разглядеть меня на седьмом этаже, но инстинктивно отпрыгиваю от окна и возвращаюсь обратно в кровать. Надо еще немного отдохнуть, а потом наконец привести себя в порядок. Сколько можно валяться, пока другие люди занимаются моим ребенком?
Просыпаюсь я от звука трезвонящего домофона. Дезориентировано оглядываюсь и по сгущающимся сумеркам понимаю, что проспала дольше, чем планировала. Видимо, организм не до конца поборол эту заразу. Хотя, вполне возможно, что причиной всего является непосредственно стресс. Видит Бог, его в последнее время слишком много. Сонно бреду в прихожую и удивленно смаргиваю, заметив на небольшом экране изображение няни с сыном. Неужели они ушли на прогулку и забыли ключи?
