— Вылитый дед, — громко сглатывая, произносит она. — Молодец, что Михаилом назвала. Правильно.

От ее слов мне становится не по себе и я впервые задумываюсь насколько много она знает о том, что происходило в жизни сына эти два года. Это посторонних людей он легко мог водить за нос, а вот с родными было бы гораздо сложнее. Что он, интересно, наплел своей маме? Неужели она тоже думает, что мы были на реабилитации? А до этого? Насколько я поняла из разрозненных кусочков информации, Кирилл не сразу был в курсе моей беременности. То есть, какое-то время Оля изображала меня, пока Воеводин с Велеслом ждали, что я “вернусь, поджав хвост”. Его родные не могли не задавать вопросов. У них, в отличие от моей семьи, не принято месяцами игнорировать друг друга.

И еще эта странная формулировка. Она похвалила меня, а не нас. Будто каким-то образом знает, что имя я выбирала без мужа.

— Когда вы собирались к нам приехать? — ее тон пропитан обвинительными нотками. — Вы здесь уже больше недели, а все новости о внуке я узнаю из телевизора!

— Вам следует поговорить об этом с сыном, Лидия Михайловна, — тихо отвечаю. Не хочу, чтобы Миша по моему тону понял, что я нервничаю.

— Кирилл мне ничего не рассказывает! Из него и клещами слово лишнее не вытянешь!

Вместо ответа я лишь пожимаю плечами. Да и что на это ответишь? “Да, ваш сын скрытный махинатор?” “Простите, но я не уверена, что визиты к родственникам входят в наш договор. Не могли бы вы немного подождать, я скоро вернусь с ответом на ваш вопрос?”.

Кирилл затеял эту дурацкую игру и думаю, будет справедливо, если и разбираться со всем этим будет он. Вот только сейчас, как назло, его нет рядом. А его мама, судя по всему, вознамерилась получить все ответы от меня.

Глава 25.2

Очень хочется схватить сына и спрятать его от ее цепкого взгляда, но если его сейчас не покормить, непременно случится скандал.

Прохожу на кухню мимо свекрови и усадив Мишу в высокий стульчик, разогреваю суп.

— Куда столько хлеба? — удивляется она, когда сын начинает отщипывать небольшие кусочки и бросать в тарелку.

— Ему так больше нравится, — поясняю спокойно.

Его так увлекает процесс бросания хлеба в суп, что он не замечает, что я набираю в ложку не только бульон, но и мини-фрикадельки. А иногда даже и морковку! Второе я вообще считаю большой победой. Например, ее собственный сын не ест этот овощ даже в свои годы.

Вообще, не могу сказать, что прикорм проходит у нас легко. Поначалу я старалась четко соблюдать правила из многочисленных книжек и стойко предлагала Мише протертые вареные овощи. К тому времени, как кабачок был не только на моей одежде, но и в волосах и ушах, я решила попробовать метод естественного прикорма и стала сажать его за стол с собой.

Не то чтобы Миша сразу начал проявлять интерес к еде, но так я хотя бы стала сама гораздо лучше питаться. До этого мои приемы пищи проходили в основном на ногах и утреннюю чашку кофе я допивала в лучшем случае к обеду.

Сейчас же у меня нет ни малейшего желания есть суп в присутствии мамы Кирилла, поэтому я хочу наскоро покормить сына и уложить его на дневной сон. Мы и так, кажется, перегуляли.

— Это потому что все еще грудью кормишь, — замечает Лидия Михайловна, когда не осилив и треть тарелки, Миша уверенно отталкивает мою руку с ложкой.

Я лишь закатываю глаза, гадая кто успел меня “сдать”.

Наверняка, пока мы с Мишей гуляли, свекровь успела обсудить мою персону и с домработницей, и с няней.

— Анна Марковна сказала, что ты еще и пюре ему фруктовое даешь из пакетов, — словно в подтверждение моих слов, заявляет она. — Там же одна химия.

— У них хороший состав. Кусочками я ему фрукты тоже даю, но иногда на прогулке…

— В наше время такого не было, мы сами перетирали яблоки.

— Мне очень жаль, Лидия Михайловна, — вздыхаю, доставая Мишу из стульчика.

— Что? — хмурится она, видимо, ожидая продолжения в духе “мне жаль, что я такая ужасная мать, которой наплевать на здоровье сына”. Но вместо этого я спокойно продолжаю:

— Мне жаль, что в ваше время не было пюре, подгузников и других благ, которые доступны сейчас. Но это не значит, что я должна лишать себя возможности ими пользоваться только из солидарности с вами.

Не найдя что ответить, свекровь несколько раз открывает и закрывает рот, но потом все же бросает:

— Зря ты язвишь, Таисия. Я же помочь хочу. У меня опыта-то побольше твоего будет, я как никак сына вырастила.

— И я выращу, — парирую в тон ей. — Причем, позабочусь не только о том, чтобы он хорошо питался, но и чтобы вырос хорошим человеком.

Говорю это с невероятно спокойной интонацией, абсолютно не повышаю голос и даже в глаза ей не смотрю, чтобы ненароком не обжечь взглядом. Но тем не менее, от моих слов она все равно дергается, словно от удара плетью.

— Что ты такое говоришь… На что ты намекаешь, Тая?

Ее голос, в отличие от моего, звучит куда более звонко. Я вижу, что вся эта ситуация с тем, что ей только сейчас дали посмотреть на внука, ее сильно задевает. И мои слова о ее сыне, наверняка, подлили еще больше масла в огонь.

Но моя совесть чиста. Я не грублю, не выливаю на нее грязь нашего договора. Я всего лишь отказываюсь играть по ее правилам. Она хочет видеться с внуком? Я не против. Пусть только воздержится от критики моих методов воспитания и тем более — от критики Миши. Потому что зная свою свекровь, долго она не выдержит. Скоро начнутся разговоры о том, что ее сын в это время уже Пушкина декламировал и считал минимум до ста.

Один раз я уже попалась на эту уловку. Из вежливости стойко выслушивала все рассказы о дочерях ее подруг, которые естественно, были бы куда лучшей партией для ее сына. Но сейчас в этом нет надобности. Видимо, орган, отвечающий за необходимость “непременно понравиться” семье мужа, успел атрофироваться за эти два года. И сейчас мне абсолютно все равно, что думает обо мне свекровь.

— Я ведь всего лишь хочу помочь, — женщина не унимается даже когда я выхожу из кухни. — Я нашла очень хороший детский центр в вашем районе. Там отличные педагоги, они…

— Лидия Михайловна, Михаилу год. Какие педагоги?

— Год и два, — поправляет она меня и тут же невинно добавляет: — Для общего развития, конечно. Я прекрасно понимаю, что для серьезных занятий ему еще рано. Там все проходит в игровой форме. Екатерина Васильевна сказала, что он цвета еще не знает, там быстро выучит…

В том, что Анна Макаровна займет сторону мужа, у меня не было сомнений, но когда новая няня успела так проникнуться преданностью к Воеводину и его родственникам? Она работает у нас чуть больше недели и если учесть, что кроме сегодняшнего утра, Кирилл не пренебрегал своими рабочими обязанностями, они практически не виделись. Лидию Михайловну она тем более увидела впервые… Но почему-то успела перемыть нам с сыном все кости.

И от этого мне становится почему-то еще обиднее. Что со мной не так, что меня всегда все предают? Муж, сестра… даже няня, являясь посторонним человеком, легко выбрала не мою сторону. Кажется, пора всерьез задуматься, что дело во мне…

И в этот самый момент, когда пытаюсь переосмыслить свою жизнь, помощь приходит совсем с неожиданной стороны:

— Спасибо за заботу, мама, — твердо говорит Кирилл. — Но мы сами в состоянии заняться воспитанием нашего сына.

Не заметив его появления, мы обе вздрагиваем.

Несмотря на то, что он обращается непосредственно к Лидии Михайловне, почему-то даже я воспринимаю его слова, как угрозу. Не хочу… не хочу, чтобы он занимался воспитанием нашего сына. Я и “нашим” то его называть не хочу… Но судя по решительному взгляду Воеводина, у него нет никаких сомнений в том, что Миша “наш”. А это значит, что впереди нас ждет нешуточная борьба. И что-то мне подсказывает, что по истечении двухмесячного срока она вряд ли закончится…

Глава 26

Глава 26

Эмоциональная перегрузка последних дней явно дает о себе знать. Потому что вырубилась я, кажется, еще раньше Миши и в итоге дневной сон у нас затянулся практически до вечера. Я стараюсь всегда придерживаться режима, но сейчас у меня нет ни сил, ни желания сокрушаться по поводу сбившегося графика. Да, ночью малыша будет сложно уложить, зато сейчас он счастливо улюлюкает, пока я пытаюсь хоть как-то пригладить взъерошенные волосы.