— Ты не…, — сама до конца не понимаю что именно собиралась сказать. Что он не виноват? Что он не должен мне ничего доказывать? Но к счастью, Кирилл не дает мне шанса закончить предложение.

— Ты осталась совсем одна, без поддержки.

— Мы же выяснили, что здесь не только твоя вина. Моя сестра знатно постаралась, чтобы мы оба поверили ее словам.

— Ольга бы сама ни за что не решилась на такое. Если бы не моя карьера… Я должен был предположить, что Нечаев захочет отыграться за ту сделку.

— И что Красовский рано или поздно покажет свою настоящую сущность, — замечаю я. — Но ты не предположил и это закончилось тем, чем закончилось. Мы можем продолжить обсуждать все ошибки прошлого, Кирилл. Можем еще ступить на скользкую дорожку “а если бы”, а можем, как ты и хотел, попробовать начать все сначала. Если ты этого, конечно, все еще хочешь.

— Все ще? — его голос звучит хрипло. Будто выходит не из голосовых связок, а откуда-то изнутри — из самих натянутых нервов. — Я никогда не перестану этого хотеть, Тая. Никогда не перестану тебя любить. Боготворить. Уважать. Доверять.

Последнее слово выходит особенно сдавленным и сильнее всего бьет по моей системе. Я раскатываю его на языке. Пытаюсь распробовать на вкус. И с удивлением понимаю, что у его больше нет запаха горечи.

Доверие.

Когда-то я считала, что больше никогда не смогу доверять. Не только Кириллу, но и вообще никому. После такого удара от самых близких — это естественная защитная реакция организма. Но сейчас я понимаю, что верю ему. Верю в то, что он сделал правильные выводы. Усвоил урок. И если уж на то пошло, из нас двоих он пострадал больше. У меня был сын. Кирилл же остался совершенно один. Варился в том мирке, где жена была предательницей и сбежала с конкурентом.

Я настолько погружаюсь в эти мысли, что не улавливаю момент, когда он оказывается рядом. Его дыхание щекочет мою щеку и взгляд гипнотизирует своей решительностью и уверенностью.

— Никогда, Таисия. Больше никогда.

— Я верю, — медленно смаргиваю и хватаюсь за его запястье. То ли чтобы притянуть, то ли чтобы просто почувствовать опору… Но Кириллу не нужные лишние слова. Он видит меня насквозь. Словно оголены сейчас не только нервы, но и мое сердце. И оно беззастенчиво и открыто тянется к нему.

Он целует меня нежно. Не с таким голодным остервенением, как пару дней назад, но мои внутренности от этого плавятся с такой же силой. Будто тело заранее капитулировало. И что бы ни случилось, как бы Кирилл сейчас ни действовал, результат уже предрешен. Он снова меня присвоит. Снова сделает своей. Залезет насколько глубоко под кожу, что я опять буду не в состоянии понять где заканчиваюсь я и начинается он.

Но сил отступать нет. Как, впрочем, и желания. Я добровольно падаю в бездну. В омут с головой.

Его поцелуй становится более настойчивым, а руки перестают довольствоваться хлопком домашнего платья и бесстыдно проникают под него. Кожу простреливает миллион раскаленных игл, когда его горячие руки касаются бедер и мягко поглаживают. Сжимают и снова растекаются воском по разгоряченной коже.

Я подаюсь ему навстречу и сама, наконец, даю волю рукам. Жадно целую шершавые щеки, в то время как подушечки моих пальцев проходятся по его шее, ныряют под ворот рубашки и прижимаются к неистово пульсирующей артерии. Мое дыхание моментально подстраивается под ритм его пульса и вскоре трансформируется в сбивчивые неконтролируемые стоны.

Пламя свечей начинает подрагивать, будто импульсы, разлетающиеся от нас во все стороны становятся осязаемыми. Они на лету смешиваются с эмоциями, нашей болью и обидой и самоуничтожаются. Выжигают все дотла. Освобождают место для чего-то нового.

Кирилл подхватывает меня на руки и усаживает на деревянную столешницу. Действует быстро, без промедления. Будто боится, что в любую секунду мираж может растаять. Раствориться во времени, чтобы вновь появиться спустя очередные два года. Глупенький. Неужели он не понимает, что это навсегда? Если мы сумели преодолеть все безжалостные испытания, что подкинула нам жизнь, то это точно навсегда. По-другому и быть не может.

Мне мучительно больно отстраниться, но я все же нахожу в себе силы и сбивчиво выдыхаю:

— Подожди, — сама не узнаю свой голос — настолько откровенно и нетерпеливо он звучит. — Если мы не планируем больше детей, нам стоит предохраняться.

В прошлый раз ни один из нас об этом вспомнил, но сейчас каким-то образом даже сквозь густую пелену желания умудряется проскользнуть мысль о возможных последствиях.

— Мы планируем, любимая моя, — Кирилл опаляет рваным дыханием мои скулы. — Мы много чего планируем. Всю жизнь, Таисия. И детей в том числе. Много. Мишка у нас получился настолько чудесным, что будет настоящим грехом на этом остановиться. Согласна?

— Согласна, — улыбаюсь и утыкаюсь носом в его шею. Шумно вбираю его запах и впиваюсь зубами в предплечье, чтобы не вскрикнуть. Ощущения настолько острые, что эта задача кажется невыполнимой. Но уже в следующее мгновение Кирилл глушит мои крики поцелуем. Или свои. Кажется, в этот момент мы оба с ним с трудом контролируем свои голосовые связки.

И не мы одни, кстати. Мои бедра все еще дрожат от плавно растекающихся по ним судорог, когда из спальни доносится плач нашего сына.

Я резко соскакиваю со столешницы и на ходу одергиваю платье, бросая с усмешкой Кириллу:

— Вот что значит связаться с разведенкой с прицепом.

Он лишь заливисто смеется, натягивая брюки.

— Дело в том, что я люблю и разведенку, и ее прицеп. Даже больше — я от них без ума!

Он заходит в спальню вслед за мной и растягивается на кровати, завороженно глядя на то, как я кормлю малыша.

— Я тут подумал, — громко сглатывает он. — К черту гостевую комнату. Мое место здесь. С вами. С моей семьей.

Я лишь киваю, плавясь под его взглядом и словно прочитав мои мысли, он добавляет:

— Впрочем, окончательно прощаться с ней тоже не стоит. Будем, так сказать, ходить в гости. Часто.

— Ты неисправим, — шепчу одними губами, чтобы не разбудить Мишу.

— Я просто люблю тебя, Тая, — тихо признается он. — Всем сердцем. Всем телом. Всей душой. И это никогда не изменится. Ты навсегда во мне, понимаешь? Навсегда!

*** Ох, вы не представляете как мне приходилось себя тормозить в этой главе)) И из этого выходит закономерный вопрос: книгу про нашего прокурора Матвея Рокотова делаем 18+ или 16+?))

Глава 57

Глава 57

— Не понял, а вы куда свернули? — удивленный голос Рокотова летит из динамика и прокатывается по салону автомобиля. — Сами, главное, всех позвали в ресторан и решили слинять?

— Мы задержимся буквально на десять минут, — отвечает Кирилл, перестраиваясь в левый ряд. — Таисии надо кое-то забрать.

— Ну-ну, — глумливо гогочет Матвей. — Забрать кое-что.

— Это не то, о чем ты подумал, — рычу, чувствуя как покрываюсь краской до корней волос.

— И вообще, мы молодожены, — поддакивает Воеводин. — Даже если бы это было то, о чем ты подумал, то следовало бы отнестись с пониманием, а не названивать каждые пять минут!

— Вы уже месяц как молодожены, — смеется Матвей.

— Вырастешь, поймешь, — назидательно изрекает Кирилл и отключается.

— Вы, вообще-то ровесники, — замечаю с улыбкой.

— Я имел в виду не возраст, — парирует мой муж. — И думаю, Матвей меня понял. Ему давно пора завести серьезные отношения. Быть женатым на работе это, конечно, прекрасно, но детей от нее не родишь.

— Как ты заговорил, — дразню его, а внутри в это время разливается щекочущее тепло. Раньше мне всегда казалось, что Кирилл тоже не создан для семьи. Работа, карьера, выборы… я была где-то на втором плане. Но сейчас, несмотря на то, что новый бизнес отнимает у него много времени, муж уделяет много внимания и мне, и сыну.

А после того как сегодня суд, наконец, вынес приговор Красовскому, мы вполне можем начать обсуждать отпуск. Кирилл обещал вырваться в теплые края как только отпадет необходимость почти каждую неделю таскаться на очередное слушание или допрос.