— Ей и не нужно было ничего говорить, Тая, — морщась, произносит Воеводин. — Ты сама все рассказала.

— Во сне? — скептически усмехаюсь. — Не очень-то разумно с моей стороны делиться с мужем информацией о любовнике.

— Так ты и не со мной делилась, дорогая, — разводит он руками. — Оля дала мне послушать запись вашего разговора.

— Какого разговора, Кирилл? — устало потираю веки, забыв о макияже, над которым два часа трудилась визажист.

— Очевидно, что того, где ты рассказывала об измене, — пожимает он плечами. Выглядит абсолютно спокойным. Я бы даже сказала чересчур спокойным. Будто мы список покупок к ужину обсуждаем, а не мою гипотетическую измену. Но глаза… глаза выдают Кирилла с потрохами. Сейчас в них не просто бушует шторм. Его взгляд метает молнии и обдает меня арктическим холодом одновременно. Да и сам Воеводин, будто айсберг, который облили бензином и подожгли.

— И тебе ни разу не приходило в голову, что это может быть фальшивкой? — тихо интересуюсь я. Доказывать ничего не собираюсь, но в то же время мне противно, что он действительно думает, что у меня был любовник.

— Во-первых, я в состоянии узнать твой голос, Тая. У Оли он более хриплый, курит она с какого класса? С восьмого? Во-вторых, я видел фото.

— О господи, — вздыхаю. Даже нет, скорее, вою от очаяния. — И запись и фото? Да тут как минимум ЦРУ приложили руку, не иначе! Отпечатки пальцев тоже имеются?

— На каком месте их надо было снимать, интересно? — его голос пропитан скепсисом.

— Очевидно, что на том же, с которого ты стирал красную помаду моей сестры, — колко замечаю. С каждой секундой этого разговора мне становится все сложнее делать вид, что меня это не убивает. Вся эта ситуация, его слова, грязные намеки, воспоминания… Моя кожа словно маленькими разрезами покрывается. Сами по себе они редко причиняют боль, но когда вся кожа изранена миллионами царапин, переносить их становится невыносимо. И даже опасно.

— Господи, Кирилл, — выдыхаю болезненно. — Я понятия не имею зачем Оля это сделала и главное — как. Но она обвела тебя вокруг пальца. Я никогда в жизни тебе не изменяла. У меня ни секунды не было сомнений в твоем отцовстве и сбежала я из этого города не потому что что-то скрывала от тебя, а потому что ты ранил меня настолько сильно, что я просто не могла находиться рядом… Нечаев просто оказался в нужное время в нужном месте. Он помог мне исчезнуть. Да, скорее чтобы насолить тебе, чем из чистого альтруизма. Но мне, если честно, было все равно. Я бы с самим дьяволом сделку заключила, лишь бы больше не видеть тебя. Но между нами никогда и ничего не было.

— И почему я должен тебе верить? — прищурившись, интересуется он. В голосе ни капли сомнения. Ни толики неуверенности. Мои слова словно от стены отскакивают, не позволяя осесть в его сознании.

— Мне, честно признаться, плевать, веришь ты мне или нет, — бросаю ему, наполнив голос ядом. — Но пока ты не поймешь, что тебя провели, словно идиота, ты не начнешь искать врагов в своем окружении. А они есть. Кто-то слил информацию Алексину. Кто-то доложил Красовскому о твоих проблемах в личной жизни. И я сомневаюсь, что это была моя сестра. Потому что еще раз повторяю, я никогда в жизни не обсуждала с ней любовников. Хотя бы потому что их у меня никогда не было, Кирилл. Никогда!

Глава 31

Глава 31

Серия глубоких вдохов, несколько тяжелых взглядов в мою сторону — и Кирилл снова готов вынести мне свой вердикт.

Несмотря на то, что мои слова легко объясняют многие несостыковки, он не хочет их принимать. Не хочет в них верить.

Видимо, ему гораздо легче “вариться” в том жалком мирке, где его жена — наглая изменщица. А остальные в его окружении — верные соратники, которые и помыслить не могут о предательстве!

— Ты же сама сказала, что видела Ольгу с Алексиным, — протягивает он. — Где логика? Или хочешь сказать, это просто совпадение?

— Я не знаю, Кирилл, — голос звучит настолько болезненно, что мне самой страшно. Этот разговор будто последние силы из меня высасывает. Снова заставляет нырнуть в омут воспоминаний и анализировать каждую деталь, несмотря на то, что даже малейшие подробности меня убивают. — Я до сих пор не уверена, что видела Ольгу. Я же говорила тебе, что сперва я была уверена, что мне привиделось. Но после тех дебатов мне показалось, что это логично…

— А сейчас снова не кажется? — с нескрываемым сарказмом произносит он. — Какая-то ты ветренная, Таисия.

Он будто специально игнорирует мои слова о том, что я никогда ему не изменяла. Словно стена между нами настолько толстая, что никакие здравые аргументы просто не в состоянии проникнуть сквозь нее.

Но яд в его голосе не в состоянии скрыть реальные эмоции. Кирилл пытается держаться отстраненно, усиленно делает вид, что мы сейчас обсуждаем лишь рабочий момент и к его личной жизни он не имеет никакого отношения. Но к сожалению, я знаю его слишком хорошо. Настолько, что ему не удается меня обмануть. В этом котле мы варимся вместе. Воспоминания и любые попытки проанализировать те события ранят его так же сильно, как и меня.

Но почему-то меня это не радует. Понятия не имею в чем причина. То ли в том, что я к его страданиям не приложила руку и сейчас гордость не дает мне наслаждаться эффектом. А может, причина в том, что несмотря на всю боль, что Кирилл мне причинил, мне все же удалось остаться хорошим человеком.

Хорошие люди не упиваются страданиями других. Даже если считают, что те их искренне заслужили.

— Я всего лишь пытаюсь помочь, Кирилл, — развожу руками. — Мне бы не хотелось, чтобы твоя политическая карьера преследовала меня и после окончания нашего договора. Если у тебя есть враги… Если кто-то действительно всячески пытается тебя утопить, то мы с Мишей тоже под ударом. И нет никаких гарантий, что через два месяца они успокоятся. Тебе нужно уладить эти вопросы до того, как мы исчезнем из твоей жизни.

Только после того как произношу последние слова, понимаю, что они явно были лишними. Черты лица Воеводина моментально заостряются и он снова впивается в меня сосредоточенным взглядом.

— В смысле, “исчезнуть”, Таисия?

От его голоса по спине проходит холодок и если бы не ограждение за моей спиной, я бы точно начала пятиться.

— Я не совсем точно выразилась, — выдыхаю отрывисто. — Я не собираюсь снова исчезать, как в прошлый раз. Ты имеешь право видеть сына. Но… это скорее в том плане, что мы исчезнем с радаров. Не будет больше интервью, мероприятий, дебатов и всего этого.

— Михаил и мой сын, не забывай, — слегка прищурившись, напоминает Воеводин.

— Я помню, — произношу затравленно. И рада бы забыть, да только нет у меня такой роскоши.

Кирилл продолжает сверлить меня взглядом, а я тихо повторяю:

— В твоем окружении есть враги. И тебе нужно как можно скорее понять кто это.

— Алексину все рассказала Ольга, — упрямо настаивает муж.

— Какой в этом смысл, Кирилл? — я не кричу, но голос становится более звонким. Будто из сердца рвется. — Зачем ей делать тебе такое одолжение? После этих дебатов ты снова на коне, а Алексин еще не скоро отмоется от скандала!

— Ты исходишь из того, что Оля знала о том, что я отец, — разводит он руками.

— Потому что это единственный вариант! — В отчаянии мычу. — Услышь меня. Я не пытаюсь оправдаться, Кирилл. Мне, действительно, плевать что ты думаешь обо мне с Нечаевым, но я тебе не изменяла. Ни с Артемом, ни с кем-либо другим. Соответственно, Ольга запудрила тебе мозги! Но ты успел рассказать еще кому-то, да? Кто знал обо всем этом? Кроме вас с Олей и Велесом?

— Даже не пытайся приплести сюда Разина, — цедит Воеводин. — Он был удивлен результатом того теста не меньше меня.

— Он мог притвориться…, — начинаю, но тут же натыкаюсь на его скептический взгляд. — Если Велес знал правду, то он понимал, что такое разоблачение сыграет тебе на руку. Кирилл, твой помощник на что угодно готов ради карьеры! Он догадывался, что узнав правду, ты вряд ли согласишься принимать участие в спектакле в прямом эфире, поэтому и придумал всю эту аферу…