Оставшиеся ступеньки я преодолеваю практически бегом и только когда до Разина остается каких-то полметра, останавливаюсь.

— Как ты посмел? Ты хоть знаешь, что Кирилл с тобой сделает? Ты, вообще, в курсе, что это преступление? Нельзя похищать людей! Даже если вы с Воеводиным договоритесь, даже если он пойдет на твои условия… я так этого не оставлю! Я тебя засужу, улюдок!

— Бла-бла-бла, — лениво произносит он и кивает моему стражу. — Привяжи ее к стулу.

— Испугался бабы? — гогочет мужчина.

— Делай, что тебе говорят, — раздраженно бросает он. — А затем выметайся. Нам с Таисией предстоит долгий разговор.

Фраза звучит настолько холодно и бесстрастно, что страх внутри еще больше усиливается. Липкий темный ком разрастается, обхватывает острыми клешнями сердце и легкие.

— Это зашло слишком далеко, — безжизненно выдавливаю из себя. — Я знаю, что у вас с Кириллом и раньше бывали разногласия, но это… Ты же понимаешь, что ни он, ни я это так не оставим? Ты перешел все границы, Велес. Неужели ты всерьез рассчитываешь, что мое похищение сойдет тебе с рук?

— Ну давай, скажи еще раз, что засудишь меня, — произносит он, едва ли не зевая.

— Конечно, засужу! — выплевываю ему в лицо.

— Ты забываешь одну маленькую деталь, моя дорогая Таисия, — нараспев произносит он. — Для этого тебе для начала нужно выйти отсюда живой. А это, знаешь ли, совсем не входит в наши планы.

Глава 44

Глава 44

Кожа, еще секунду назад горевшая от ярости, сейчас покрывается тонкой корочкой льда. Даже испарина вдоль позвоночника превращается в иней и отдает неприятным покалыванием по всей спине.

Я думала, что испугалась, когда меня запихнули в тот фургон, но только сейчас, кажется, понимаю, что такое настоящий страх. Первобытный. Всепоглощающий.

Несмотря на то, что мужчина в маске уже успел привязать меня к стулу, я начинаю отчаянно биться. Не просто за свободу. За свою жизнь.

Не знаю сколько длятся мои отчаянные и, естественно, безуспешные попытки, но заметив выражение лица Разина я резко останавливаюсь.

Он не улыбается. Даже не скалится. Но смотрит на меня с таким упоением, что внутри все сжимается от ужаса. Я цепенею на месте и не только вырываться перестаю, но и не дышу.

Никогда не замечала в Велесе садистские наклонности. Кто-кто, а уж он всегда был образцом сдержанности и невозмутимости. И вот сейчас он не просто наслаждается, Велес Разин кайфует от того, с каким остервенением я пыталась вырваться.

Не желая продлевать его удовольствие, я стираю с лица любые эмоции и сосредотачиваюсь на стене позади него. Обычный серый бетон. Ни полок с соленьями, ни рабочих инструментов. Лишь голая стена и торчащий из нее крюк под потолком.

Громко сглатываю и снова перевожу взгляд на помощника моего мужа.

Не хочу. Не хочу даже представлять для чего в этом подвале висит крюк. Откуда здесь этот металлический стул и веревка. И о том, откуда на полу темные пятна я тоже думать не хочу.

— Зачем тебе это? — все-таки не выдерживаю и смотрю на него. — Если я вам так мешаю, просто дайте мне исчезнуть. Клянусь, я больше никогда не вернусь в этот город.

— Ну-ну, — он скептически цокает языком. — Помнится, однажды ты уже исчезала. Не буду напоминать, что из этого вышло.

— Вы же сами меня нашли! Зачем? Если я так мешаю вашим планам, зачем было меня искать?

— Затем, что твое отсутствие нашим планам мешает еще больше! Люди такого уровня не пропадают без вести, Таисия! В прошлый раз тебе удалось скрываться так долго только потому что мы затеяли этот дурацкий спектакль с твоей сестрой. Кирилл уверял меня, что надолго ты не могла сбежать и как только успокоишься, то обязательно вернешься! В итоге мы упустили время для того, чтобы хоть что-то предпринять. Если бы полиция и телеканалы сразу забили панику, тебя бы очень быстро вернули мужу!

— Я могу уехать из страны, — не унимаюсь. — Пожалуйста. Нас никто не найдет!

— Вас? — усмехается он. — Ты всерьез думаешь, что если заберешь с собой сына, то Кирилл не станет вас искать?

— Я не…, — открываю рот, чтобы сказать, что без Миши никуда не поеду, но тут же замолкаю. Я все-таки не с дьяволом сделку заключаю, Велесу можно и соврать. Даже нужно.

— Ну, — с усмешкой поторапливает он. — Что ты там хотела сказать?

— Я согласна, — громко сглатываю. Слова даются с трудом даже несмотря на то, что являются ложью. — Отпусти меня и я уеду. Миша останется с Кириллом.

Господи, да я все угодно сейчас готова пообещать, лишь бы выйти живой из этого подвала. После этого я схвачу своего сына и мы покинем не только страну, но и континент! Подальше от этих жаждущих власти ублюдков!

Однако, вместо того, чтобы обдумать мое предложение, Велес разражается громким смехом. Даже в ладоши хлопает пару раз.

— Браво, Таисия! Хорошая попытка. Даже если бы я тебе поверил, а у меня, знаешь ли, есть огромные сомнения в твоих словах, это бы все равно ничего не изменило. Слишком поздно. Все уже решено. Даже часики больше не тикают, для тебя они остановились, Тая.

С каждым словом он приближается ко мне. Подходит практически вплотную и наклоняется, чтобы наши лица находились на одном уровне.

— Страшно, милая? — заботливо интересуется.

Я киваю и он одобрительно улыбается. — Правильно. Так и должно быть. Ты была очень плохой девочкой.

Он обхватывает мой подбородок и заставляет посмотреть на себя. Я морщусь, пытаясь отодвинуться назад, но его пальцы держат крепко. Причиняют настоящую физическую боль.

— Расслабься, — пренебрежительно бросает он. — Меня не торкают тупые провинциалки. Меня торкает только власть. И ты, мать твою, решила ее у меня забрать!

Его пальцы медленно ползут вниз. Обводят кружевной край ночной сорочки, но не пытаются ее снять. Он рассматривает меня скорее как статую в музее, чем как женщину.

Невольно вспоминаю прикосновения Кирилла несколько дней назад и зажмуриваюсь. На удивление, это мне помогает.

Полностью абстрагироваться от Велеса мне, конечно, не удается, но я хотя бы перестаю дрожать.

Кириллу уже сообщили? Он уже знает, что я попала в руки этого садиста? Он что-нибудь придумает. Он обязательно что-нибудь придумает. Какой-то хитрый план, граничащий с безумием. Но он меня спасет. Не позволит этому больному ублюдку осуществить задуманное!

— Это ты надоумил Алексина на тест ДНК?

— Решила потянуть время? — веселится Разин. — В этом нет нужды. Мы все равно ждем Яниса. Он всегда предпочитает лично убедиться в том, что никто не выходит из этого подвала живым.

— Даже ты? — огрызаюсь. — Красовский знает, что те дебаты едва не провалились по твоей вине?

— Знает, — мрачнеет Велес, сжимая челюсть до хруста. — Мы с твоим мужем достаточно налажали, пытаясь скрыть от него правду. Если бы он с самого начала был в курсе всей этой драмы, то не дал бы этому так далеко зайти. Его люди бы тебя вмиг за шкирку притащили обратно. Но Кирилл слишком переживал за тебя, поэтому решил не ставить Яниса в известность. Боялся, что если Красовский возьмется лично объяснить тебе, что так делать нельзя — то наш мэр непременно станет вдовцом.

— А если бы на том интервью выяснилось, что ребенок не от Кирилла, это разве не внесло бы еще больше драмы?

— Внесло, — нехотя признается Велес. — Но на тот момент это был единственный вариант для меня выйти сухим из воды. Я уже тогда понял, что Кирилл слишком слаб для того будущего, что мы для него готовили. Он слишком цеплялся за свою семью, слишком дорого ценил свою человечность. А ведь я с самого начала его предупреждал… всегда говорил, что если хочет добиться успеха в политике, то ему не раз придется поступиться своими принципами.

— То есть, главная проблема Кирилла это то, что он отказывался идти по головам?

— Он много от чего отказывался, поверь мне. И бесило это не только меня, но и Яниса. И всех, кто за ним стоял. Так что ты, Таисия, была моей единственной лазейкой. Я с самого начала был против вашего брака, предрекая, что это погубит его карьеру. Но Кирилл меня не послушал. Янис меня не послушал. Никто, черт возьми, меня не послушал!