С трудом перевожу взгляд с его рта на прозрачный пакетик в его руках. Внутри лежит какая-то фиолетовая игрушка и поначалу я даже не понимаю что это. Но присмотревшись, внутри меня все холодеет, а глаза расширяются от ужаса. Нет… этого не может быть.

— Таисия? — голос мужа, словно колокол, прорывается в мое сознание.

— Это прорезыватель Михаила, — тихо шепчу.

— Могу я поинтересоваться, что все это значит? — голос Кирилла звенит от напряжения, но если доктор выглядит неуверенно, то Алексин даже не думает тушеваться.

— Это значит, уважаемый Кирилл Александрович, что у нас возникли большие сомнения в вашем рассказе. Не только в операции этого милого малыша, но и даже в факте вашего отцовства. У меня есть неоспоримые доказательства того, что вы вот уже как два года мастерски водите всех нас за нос. Ваш электорат в первую очередь. Вся эта слезливая история со сложной беременностью, лечением и реабилитацией — не более, чем ваша жалкая попытка скрыть, что ваша жена давно от вас сбежала с любовником. И все это время пока она вроде как была в клинике, на самом деле, рядом с вами была абсолютно другая женщина. Поэтому, мы попросили лабораторию клиники БиоМедЛаб провести независимую экспертизу.

— И какой анализ по-вашему должен свидетельствовать о проведенной операции на сердце? — скептически интересуется Воеводин.

Со стороны может показаться, что Кирилл — само спокойствие. Я же слишком хорошо его знаю, чтобы так заблуждаться. Муж не просто зол, он в бешенстве. В голубых глазах сверкают молнии и плещется обещание не просто мести… смерти. Воеводин готов убивать!

— Ну что вы такое говорите, — усмехается его оппонент. — Конечно, мы никак не можем доказать проведение операции. Но мы провели ДНК тест на отцовство. Марат Альбертович, будьте добры…

Словно в замедленной съемке я смотрю, как доктор демонстрирует на камеру запечатанный конверт и медленно его надрывает. Мне кажется, в этот момент не только я затаиваю дыхание, но и все присутствующие.

Даже Алексин, будучи уверенным в отрицательном результате, все равно отдает дань важности момента и перестает дышать.

— Это нарушение наших прав…, — начинает Кирилл, но его голос тонет в оглушающем приговоре:

— Вероятность отцовства… девяносто девять и девять десятых процента.

Глава 19

Глава 19

Кирилл

В голове один за другим детонируют взрывы. Недоумение. Непонимание. Облегчение. Счастье.

Что все это значит?

Как их хваленая лаборатория могла так облажаться? Или облажался здесь все-таки я?

Что, вообще, сейчас происходит?

Секундный вакуум сменяется какофонией голосов, но я с трудом могу понять о чем они говорят. Все мое внимание сейчас сфокусировано на побелевшем от страха лице Таисии.

Она не удивлена. Перепугана до смерти. Но она, черт возьми, абсолютно не удивлена. Будто заранее знала результат.

Подхватывает на руки Михаила, словно тому всерьез что-то угрожает и крепко сжимает его в своих объятиях. Малыш, не ожидавший такого внезапного порыва, пугается и начинает плакать.

Мать-тигрица еще крепче обнимает его и наплевав на камеры и всех присутствующих, сбегает из студии. Я же, за неимением этой опции, поворачиваюсь всем корпусом к Алексину и впериваюсь в него уничижительным взглядом.

— Вы выглядите удивленным, — блеет он, мигом растеряв всю свою спесь.

— Еще бы, — брезгливо выплевываю. — Это низко даже для вас, Евгений Олегович…

Перед самыми первыми моими выборами, меня предупреждали, что политика это грязная игра, но я никогда не мог предположить, что до такой степени! Как вы посмели вмешивать моего ребенка во все это?!

За последнюю неделю мне не раз приходилось публично называть Михаила “моим”, но сейчас это слово пропитано каким-то особым смыслом. Я не лгу, не притворяюсь, не играю на публику. Это мой сын! У меня, черт возьми, есть сын! Таисия родила ребенка от меня.

На языке вертится миллион… нет, даже миллиард вопросов. Они обжигают горло. Взрываются горьким осознанием и, словно клетки, делятся на еще больше вопросов.

То, что должно было стать триумфом для Алексина, оборачивается его погибелью. Даже с его связями — у него нет ни малейшего шанса “отменить” произошедшее. Мы в прямом, мать вашу, эфире!

Но почему-то сейчас меня совершенно не радует это победа. Она меня и не огорчает, конечно же, но… Видимо, в данный момент мне просто не хватает ресурса, чтобы хоть как-то среагировать на эту ситуацию. Голова занята абсолютно другим.

— Прошу прощения, — киваю растерявшейся журналистке. — Мне нужно срочно найти жену и сына. Боюсь даже представить в каком она состоянии… Попытка на всю страну обвинить ее в неверности… Такая грязь! Это просто выходит за рамки моего понимания.

Впервые в жизни мое красноречие меня покидает. Но кажется, это мне только на руку. Людям полезно знать, что политики тоже люди. И ничто человеческое им не чуждо. Особенно в том, что касается их семьи.

Семья… не думал, что когда-нибудь это слово снова начнет что-то значить для меня.

— Скажи ему, что ты знал о тесте и специально подделал результат, — голос Таисии врезается в ушные раковины и заставляет меня замереть на месте. — Пожалуйста, Велес! Он тебе поверит. Только подумай сколько очков это добавит твоей карьере! Велес Разин — супермен политического мира!

— Что-то ты не думала о моей карьере, когда сбегала, — настороженно протягивает мой помощник.

— Зачем? Ну зачем вы меня искали?

Таисия звучит, как раненный зверь и у меня внутри от ее голоса все переворачивается. Будто тайфун по венам проносится, сносит все на своем пути, оставляя лишь одну единственную мысль. У меня есть сын. Миша мой родной сын.

— А что нам оставалось? — возмущается Велес. — Забить и надеяться, что вскоре все забудут о твоем существовании? Массовая амнезия? Ты не оставила нам выбора, Таисия. По идее, Кириллу надо было заявить в полицию о твоем исчезновении сразу, но мы до последнего надеялись, что ты одумаешься и поджав хвост прибежишь обратно. Мы прекрасно понимали, что в варианте с полицией огласки бы не удалось избежать. А потом, когда ты не появилась ни через месяц, ни через два, было уже поздно… Согласись, странно бы звучало заявление “моя жена пропала пару месяцев назад, но я только сейчас начал беспокоиться”.

— Моя сестра, кажется, прекрасно справлялась с этой ролью, — шипит она.

— Опять-таки, — пожимает плечами Разин. — Временный вариант. Ольга годилась на то, чтобы изредка издалека притвориться тобой, но при ближайшем рассмотрении, думаю, все бы заметили подвох. И не забывай, над нами всегда, словно Дамоклов меч висело твое возвращение. Ты была бомбой замедленного действия. Любая наша легенда, любое действие… все планы ломались как только ты бы решила вернуться.

— Я бы не решила, — выдавливает она тихо. — Никогда.

И я ей, конечно же, верю. Несмотря на то, что у нее на руках годовалый сын, спина Таисии натянута как струна. В воздухе буквально звенит от напряжения и несмотря на то, что я не вижу ее лицо, меня все равно прожигает ее взгляд. Я чувствую ненависть, которую она транслирует. Ненависть и отчаяние. Моя жена знает меня. Пусть, в данный момент она меня ненавидит, но Таисия знает меня слишком хорошо. Она в курсе, что теперь, когда правда всплыла, я никуда их не отпущу. Они моя семья. Мои любой ценой.

Глава 20

Глава 20

Несмотря на закрытое платье, спину печет будто кто-то приложил к ней раскаленную кочергу. Ядовитый огонь охватывает каждый позвонок и плавно стекает ниже. Прокатывается по ягодицам, лижет бедра и спускается к пяткам. Кажется, что даже пол подо мной горит.

Заметив мое состояние, Велес бросает взгляд за мою спину и тут же вытягивается как по струнке. Мне же не надо даже оборачиваться, чтобы понять, что заявился его босс.

— Пожалуйста, — шепчу одними губами. Целую макушку сына и гипнотизирую его умоляющим взглядом.