— Зачем кому-то похищать мою супругу? Ради выкупа?

— Эту версию следствие, конечно, тоже отработает, — замечает майор. — Но на данный момент у нас есть две главные теории.

— Какие? — выдыхаю рвано.

— Первая — в похищении замешаны ваши конкуренты. Уверен, врагов у вас много, но наши основные подозреваемые это Олег Алексин и Артем Нечаев. Первый так и не оправился после скандальных дебатов, а второй оказался за решеткой из-за вас.

— Что насчет второй теории? — задумчиво спрашиваю, пытаясь понять, что именно меня смущает в его словах.

Слишком быстро нашли подозреваемых? Не должны ли они сначала опросить все окружение? Поинтересоваться у меня о возможных врагах? Да и тон, с которым майор говорит больше похож на зазубренную накануне речь, чем на живой разговор.

Все это странно. Безумно странно. Даже подозрительно.

И следующие слова майора безжалостно подтверждают мое предчувствие:

— Согласно второй теории, похищение организовали вы сами, Кирилл Александрович. По словам свидетелей, с супругой у вас были весьма натянутые отношения. Поговаривают, Таисия собиралась подавать на развод.

Глава 42

Глава 42

— Ублюдок, — выплевываю зло и в несколько секунд преодолев расстояние между нами, хватаю его за полы пиджака. — Ты все подстроил!

— Кирилл Александрович, — мужчины в форме совсем неделикатно оттаскивают меня от Красовского. — Просим соблюдать спокойствие.

— Он похитил мою жену! — ору, ничуть не заботясь о том, что из этого услышит секретарша. Чем больше свидетелей у этого разговора, тем лучше.

Однако, Янис так, похоже, не считает. Хмурится, будто я пытаюсь устроить дебош в публичном месте и кивает своим друзьям, чтобы меня отпустили.

— Я пришел для разговора, Кирилл, — спокойно заявляет он.

— Ты пришел, чтобы выставить мне свои условия, — цежу сквозь зубы. — Выторгововать подороже жизнь моей жены!

— А вот тут ты ошибаешься, — заявляет он таким тоном, что у меня мороз по коже. Буднично. Абсолютно спокойно. Безэмоционально. Так, что я сразу понимаю, что за сутки, прошедшие с моего разговора с Велесом, эти двое просто безбожно повысили ставки.

— Ты не посмеешь, — из легких весь воздух разом выходит. А с ним и остатки надежды. Перевожу растерянный взгляд на майора и его спутника и неверяще выдавливаю из себя:

— И вы с ним заодно? Вы же служители порядка, мать вашу! И сейчас вы спокойно будете смотреть на то, как он распоряжается жизнью моей жены и просто молчать? Вы же… оборотни в погонах! Сколько он вам платит? Я заплачу больше! Все, черт возьми, деньги мира будут ваши, только остановите его! Пока не поздно!

Но два офицера стоят, словно изваяния. Две преданные собачки ожидают команды хозяина.

— Жизнь несправедливая штука, — наконец пафосно изрекает Красовский. Затем он кивает своим спутникам: — Оставьте нас одних, пожалуйста. Думаю, Кирилл Александрович понял, что проиграл в этой битве и спокойно выслушает меня. Ведь правда?

Я ничего не отвечаю, продолжая сверлить его ненавидящим взглядом. В голове, словно огненные дорожки — десятки вариаций исхода этого разговора. И ни одна из них не ведет к благоприятному концу. Если я прав, и Красовский решил пойти ва-банк, то Таисия не просто в опасности. Ее жизнь висит на волоске.

Стоит полицейским выйти за дверь, Янис вальяжно разваливается в кресле и закидывает ногу на ногу. Чувствует себя при этом так, словно весь мир и я в том числе, принадлежит ему. Все логично. Стражи порядка выполнили свою главную функцию — показать мне, что закон на стороне Красовского. Не официально, конечно. И уж тем более, не справедливо. Но кого и когда это волновало, верно?

Янис полностью владеет ситуацией, излучает стопроцентную уверенность, что загнал меня в угол и с каждой секундой надежды на то, что у меня в рукаве найдется хоть какой-то козырь, становится все меньше.

— Для того, чтобы ты как можно более серьезно отнесся к нашему разговору, предлагаю тебе для начала открыть другие видео на флешке. Папка называется “Тайная вечеря”. Ты же знаешь Велеса и его склонность к театральности…

На ватных ногах я снова приближаюсь к компьютеру и щелкаю мышкой по темному экрану. Видео с моментом похищения Таисии все еще открыто и я на несколько секунд застываю, глядя на сына в руках няни. Как бы пафосно это сейчас ни звучало, но мысленно я обещаю ему, что все будет хорошо. Я позабочусь о том, чтобы его мама вернулась домой.

В папке находятся три видео. Няня. Домработница. Сестра.

Говорящие названия. Не обязательно их смотреть для того, чтобы догадаться что там. Но тем не менее, я воспроизвожу первое из них.

В кадре — наша доблестная няня. Та самая, которая судя по всему, помогла организовать похищение моей супруги. Она сидит в мягком кресле и в подробностях рассказывает на камеру о наших с Таисией ссорах. Постоянных. Время от времени она промакивает уголки глаз цветастым платочком и напоследок рыдая выдает:

— Она знала. Таечка знала, что так будет. Она мне говорила, что он ее не отпустит…

Понимая, что смысла смотреть другие видео нет, я поднимаю на Яниса налитые кровью глаза. Он подготовился. Два дня. С нашего разговора с Велесом прошло всего два дня. Но этого времени им хватило чтобы не только организовать похищение моей супруги, но и позаботиться о свидетелях.

— Единственная причина, по которой твоя супруга все еще жива, Кирилл — это то, что мы пока не решили как обставить ее трагическую кончину. Она слишком непредсказуема. Однажды она уже едва не отправила под откос всю проделанную нами работу. Годы подготовки. Десятилетие моего восхождения к власти! Она неуправляема и у тебя нет на нее ни малейшего влияния… Оставлять ее в живых слишком опасно, Кирилл.

Как ты понимаешь, у нас есть два варианта. В одном из них ты получаешь колоссальную поддержку избирателей и остаешься единственным опекуном своего сына. Люди любят трагедии. Им всегда надо кому-то сочувствовать. Отец-одиночка. Не только для годовалого сына, но и для всего региона! Мессия, если хочешь…

— Ты бредишь, — выдыхаю рвано. Даже для Красовского это слишком! Даже с его колоссальной жаждой власти… Он не может говорить это всерьез!

— В другом же, — продолжает он, будто и не слышал меня, — Ты отправляешься за решетку за организацию заказного убийства, а малыш Михаил остается круглым сиротой. Сам же знаешь какие условия в детдомах, не раз посещал их во время предвыборной кампании.

— У него есть родственники, — хрипло выдавливаю из себя. — В детдом он точно не отправится.

— Ах да, — Красовский делает вид, что только что вспомнил какую-то важную деталь. — У твоей супруги же есть сестра. Ольга кажется, да? Уверен, она позаботится о племяннике. Воспитает как своего собственного… У нее же нет причин на тебя злиться? Впрочем, даже если бы и были, не станет же она вымещать зло на ни в чем неповинном малыше, да?

Его слова настолько пропитаны ядом, что внутри у меня все застывает и превращается в глыбы льда. Легкие отказываются фильтровать воздух, желудок сжался до размеров грецкого ореха, а кровь в венах превращается в жидкий азот.

И лишь сердце продолжает надсадно колотиться о ребра и выстукивать, словно часы с кукушкой, секунды до приговора. Не только Таисии. Нам обоим. Потому что нет, черт возьми, варианта, в котором я покорно соглашаюсь с этим безумным планом.

— О нашем сыне могут позаботиться мои родители.

Поверить не могу, что мы и правда это обсуждаем. Будущее нашего сына. Без нас.

— Точно? — уточняет он задумчиво. — Странно, Велес уверял меня, что Таисия успела подписать какие-то документы по поводу дальнейшего опекунства. Ну сам посуди, хотела бы она, чтобы заботы о ее ребенке легли на семью ее тирана-мужа? Ее, не побоюсь этого слова, убийцы….

Я прекрасно понимаю, что Тая ничего не подписывала. Уверен, даже детдом лучше, чем жизнь под опекой ее стервозной сестры. Но если они уже подделали столько документов, купили столько людей… Что им стоит поставить еще одну фальшивую подпись?