— Да? — глупо спрашиваю и нажимаю на кнопку, чтобы их впустить.

— Таечка, дорогая, ты бы не могла вынести любимого жирафика Миши? Вышли, а игрушку забыли, представляешь?

— Конечно, — бормочу растеряно.

Жирафик лежит на обувнице, слишком высоко, чтобы Миша мог сам его достать, а Екатерина Васильевна, наверняка больше была сосредоточена на том, чтобы не забыть шарфик и перчатки, чем на игрушке.

Накидываю пальто прямо поверх ночнушки и выбегаю на лестничную клетку. Надеюсь, все соседи еще на работе и никто не заметит моей фееричный забег. На секунду у меня мелькает мысль вернуться и хотя бы домашние тапочки сменить, но я тут же ее отгоняю, решив что карьера мужа не сильно пострадает, если кто-то встретит меня в таком виде. Да и вряд ли папарацци круглосуточно дежурят в нашем фойе.

К тому времени как я выхожу из подъезда, няня с сыном уже успели отойти к дороге, но завидев меня, Миша радостно улыбается и бежит навстречу. Точнее, пытается бежать, но Екатерина Васильевна крепко держит его маленькую ручку. Видимо, она считает, что я все еще заразна и могу его заразить, но где же в этом логика, если спим мы все равно в одной комнате?

Гашу в себе внутреннее раздражение и сама двигаюсь в их сторону, жалея, что все-таки не надела нормальную обувь. Но в тот момент, когда до Миши остается лишь пару метров, дверь темно-серого фургончика отъезжает в сторону и из него выходят двое мужчин в черных балаклавах. Я инстинктивно бросаюсь к сыну, но еще до того как сердце понимает опасность и сбивается с ритма, крепкие руки хватают меня и запихивают в фургон.

Глава 41

Глава 41

Кирилл

— Люда, сделай мне кофе, пожалуйста, и можешь идти.

Секретарша поднимает на меня уставший взгляд и виновато вздыхает:

— Я еще не доделала отчет для Винокурова из счетной палаты. Вы дали данные только после обеда и я…

— Да, извини, пожалуйста. Можешь закончить завтра.

Теперь настает моя очередь чувствовать укол совести. Все утро я провел с сыном и на рабочем месте появился с большим опозданием. Поэтому и собираюсь задержаться чуть дольше, чтобы закончить дела. Но вот секретарша моя в этом не виновата, так что может спокойно идти домой.

— Завтра у вас утром встреча с Чавиным. Вы же будете бюджет обсуждать. А без отчета это…

— Сделать не получится, — заканчиваю фразу за нее.

— Так что я уж доделаю. Там немного осталось.

— Возьми себе выходной на следующей неделе, хорошо?

— Спасибо, — на ее лице тут же расцветает улыбка. — Я быстро закончу, минут сорок еще и все.

— Не торопись, я еще часа два здесь просижу, — киваю на несколько стопок бумаг на своем столе.

По идее, мне должно быть стыдно за то, что за последние пару недель неоднократно пренебрегал своими обязанностями, но считаю, что имею право. До этого я два года практически ночевал здесь. Старался заполнить каждую минуту своей пустой жизни работой, чтобы как можно меньше думать о сбежавшей жене. А надо было думать. Надо было, черт возьми, уже тогда искать несоответствия… проверить гнусные слова ее сестрицы. Боль меня не просто ослепила, она сделала меня беспросветным кретином.

Стягиваю с шеи галстук и снова принимаюсь за документы. Надо бы поскорее с этим покончить. Таисия все еще плохо себя чувствует и несмотря на то, что я оплатил няне дополнительные часы, самому мне тоже не помешает помочь с Мишей. Моим сыном. Нашим.

Сколько, интересно, времени должно пройти, чтобы я поверил? Чтобы перестал щипать себя за запястье каждый раз, когда вижу этого малыша? Чтобы свыкнулся, наконец, с мыслью, что у меня есть сын. А я его отец.

— Кирилл Александрович, к вам тут посетители.

Люда растерянно бежит впереди, а вслед за ней в кабинет входят Янис Красовский и двое мужчин в форме.

Компания, скажем так, довольно неожиданная. Особенно учитывая сферу деятельности Яниса. Нет, я конечно в курсе, что у него куча прикормленных ментов, но обычно все их встречи происходят за закрытыми дверями. Кто в здравом уме захочет афишировать свою связь с криминальным авторитетом?

— Кирилл, дорогой, мне так жаль, — с порога заявляет Красовский. — Мы сделаем все, что в наших силах…

— Прошу прощения? — удивленно задираю брови. Выражение лица у него настолько траурное, что сердце в груди на несколько мгновений замирает перед тем как снова отчаянно броситься в бездну.

— Как, ты не в курсе? — Янис недоуменно смотрит на полицейских. — Кириллу Александровичу что, никто не сообщил?

— Решили, что будет лучше, если сделаем это лично, — авторитетно кивает один из мужчин.

— Будьте добры, покиньте кабинет, — второй обращается к Люде.

Секретарша растерянно хлопает глазами и пятится за дверь.

— Ну, что произошло? — нетерпеливо поторапливаю мужчин, когда ни один из них не спешит переходить к делу.

Это явно не один из тех случаев, когда хочется оттянуть неизбежное. Несмотря на то, что я прекрасно понимаю — мне вряд ли понравится то, что они скажут, молчание угнетает. За то время пока они задумчиво смеряют меня взглядом, в голове столько всего успевает пронестись, что любая правда покажется лишь блеклым отражением моих страшных фантазий.

По крайней мере, так мне казалось еще минуту назад. Но когда один из мужчин, представившийся майором Ростовым, наконец нарушает молчание, я понимаю, что и близко не предвидел такие события. Даже в самых страшных кошмарах я не думал, что это повторится снова. Моя жена исчезнет. Опять.

— Как это произошло? — подрываюсь со своего места, намереваясь вытрясти всю информацию из майора силой. Разве можно так поступать? Вывалить на человека такую бомбу и после этого молчать, анализируя мою реакцию?

Внутри что-то болезненно щелкает и я даже трясу головой, пытаясь развеять туман в голове.

Красовский. Полицейские. Вечером. В моем офисе. Разве не должны меня вызвать в отделение? Не должны хотя бы позвонить? И каким боком здесь Янис? Червь сомнения наживую грызет мою плоть, заставляя сомневаться в каждом их слове и действии.

В этот момент у меня начинает звонить сотовый, но видя, что я никак не реагирую, Красовский просит:

— Телефон лучше отключить, Кирилл. Разговор будет серьезный.

— Рассказывайте, — взрываюсь на них. — Сколько можно тянуть?!

— Мы лучше покажем, Кирилл Александрович, — с деланным сочувствием произносит Ростов и протягивает мне флешку.

Я вставляю ее в порт и открываю видео на большом мониторе. Узнаю наш двор и понимаю, что ролик был снят камерой над подъездом. На улице темно, но силуэты разглядеть можно и я безошибочно нахожу взглядом сына. Поздновато для прогулки. Обычно они возвращаются гораздо раньше.

Миша с няней стоят у дороги и разглядывают лужу, а затем дверь открывается и из подъезда выходит Таисия. Запахивает потуже пальто и направляется к сыну, но в этот момент слева появляются двое мужчин в черном и тянут ее на себя. Они исчезают из кадра, а Екатерина Васильевна хватает на руки Мишу и прижимает к себе. Бросает испуганный взгляд на камеру и торопливо забегает в подъезд.

— Куда она исчезла? Откуда появились эти мужчины?

— Няня говорит, что у дороги стоял темный фургон. Похитители появились оттуда. Слишком неожиданно, чтобы кто-то успел среагировать.

Как, интересно, две женщины и младенец должны были реагировать? Бросить в них коляску? Придушить растяжкой-погремушкой? Похищение было тщательно спланировано. Они знали, когда она появится, но…

— Как? — заканчиваю мысль уже вслух. — Откуда они могли знать, что Таисия выйдет из подъезда? Последние несколько дней она провела дома с высокой температурой.

— Возможно, изначально их целью был ваш сын, — пожимает плечами майор. — Но в последний момент им повезло и неожиданно вышла ваша супруга. Все-таки, мороки со взрослой женщиной гораздо меньше.

Повезло. Слово звучит не просто странно в этом контексте. Оно звучит инородно. Неправильно. Да и вся эта ситуация в целом выглядит абсурдно.