Я чувствую себя не просто загнанным в угол зверем, меня будто распяли в этом углу. Уже продырявили грудь острыми стрелами, но продолжают безжалостно проворачивать наконечники в плоти.

Красовский пошел ва-банк. Он поставил на карту абсолютно все, использовал все свои возможности, все связи… И он явно не намерен проигрывать.

Вряд ли второй вариант его устроит. Окажись я за решеткой, больше не смогу помогать ему реализовывать многочисленные грязные схемы. Но и в том, что его угрозы не блеф, я уверен на сто процентов. Он пойдет на это. В ущерб себе, но пойдет.

Тем более, это станет прекрасным примером того, что случается с его врагами. С теми, кто решил идти ему наперекор.

Я думаю, в определенных кругах ни для кого не секрет, кто именно поспособствовал моей карьере. И такой исход — очередной живой урок для тех, кому когда-нибудь придет мысль пойти против него.

— Думай, Кирилл, думай, — нараспев произносит он. Упивается этим моментом. Наслаждается каждой секундой моих мучений.

Я, действительно, в тупике. Но даже из тупика всегда есть выход. Вперед. Напролом.

— Ты же понимаешь, что окажись я за решеткой, то обязательно буду сотрудничать со следствием. Думаю, они будут счастливы узнать, что Янис Красовский — главный поставщик наркоты не только в этот город, но и в регион.

— Ты думаешь, они не знают? — усмехается он. — Я тебя умоляю, Кирилл. Ты же большой мальчик, должен все понимать. Мало просто знать. Надо еще уметь это доказать. Я же не шпана какая-то, толкающая порошок в подворотнях.

— Точно, — деланно сокрушаюсь. — Насколько я помню, последний человек, который хоть сколько-то близко к тебе подобрался, скоропостижно скончался. Мне всегда было интересно, ты сам убил следователя Игоря Невского или всю грязную работу сделали за тебя твои люди?

— Я никогда не пачкаю руки сам, — усмехается он. — Но это не значит, что я не был там. Насладился этим зрелищем сполна… Ты когда-нибудь видел, как из человека уходит жизнь? По капелькам… Они не церемонились с этим паршивцем. Он молил о смерти, представляешь? Такой крутой опер, подобрался так близко к самому Янису Красовскому… Но вся его бравада спала, стоило его оказаться в том темном подвале. В моем месте силы. Моем собственном храме на крови.

Он мечтательно закатывает глаза и судя по всему намеревается продолжить делиться самыми жуткими подробностями, но я уже услышал все, что мне нужно.

— Какой же ты ублюдок, — выдавливаю с отвращением и бью кулаком по столу, задевая чашку с остатками кофе. Темная жидкость разливается по документам, лежащим на поверхности и я раздраженно ору:

— Люда, твою мать, почему грязная посуда до сих пор на моем столе?!

Секретарша, ни разу не слышавшая, чтобы я повышал голос за все те полтора года, что она работает здесь, забегает в кабинет с перепуганными глазами и замирает у моего стола. Майор поспешно семенит за ней, но так как никаких команд от босса не поступает, не спешит ее останавливать, позволяя убрать беспорядок.

— Документы испортились, — ворчу, стряхивая с них капли кофе. — Переделай и отправь. После этого можешь идти домой, там твой брат тебя, наверняка заждался.

Ее глаза в ужасе округляются и она едва не роняет стопку бумаг, которые я сую ей в руку.

Ну же, девочка, не тупи. Я в курсе, что ты должна была шпионить за мной втайне. Но так уж получилось, что я раскусил тебя еще в первый месяц и вышел напрямую на твоего так называемого брата, которому ты сливала всю информацию обо мне. Один раз он мне уже помог — Нечаева не спасли ни связи, ни горы бабла. Надеюсь, он не подведет и сейчас. Хотя, по всему выходит, что сейчас у нас равноценный обмен: он помогает мне вернуть жену, я же даю ему Красовского. На блюдечке с голубой каёмочкой. С чистосердечным, мать его, признанием.

Поборов ступор, Люда отчаянно кивает головой и никак не выказывает удивление, когда понимает, что стопка документов весит гораздо больше, чем должна бы.

Я так и не знаю зачем мне недавно звонила мать, но воспользовавшись тем, что Красовский сказал мне отключить телефон, я включил диктофон. И сейчас в руках Люды не просто бомба. Там, черт возьми, все всадники апокалипсиса.

Глава 43

Глава 43

Они не тронут Мишу. Если бы хотели, то похитили бы нас сразу вместе.

Всю дорогу я снова и снова убеждаю себя в этом. Концентрируюсь на том, что с сыном все в порядке, а я… я справлюсь. Как-нибудь справлюсь.

Мне даже глава не завязали. И пусть я с трудом узнаю улицы, по которым несется фургон, расцениваю это как хороший знак. Значит мои похитители не будут таиться. Позвонят мужу, выдвинут свои условия и… Дальше этого этапа я боюсь заходить даже в своих мыслях.

Что они могут потребовать от Воеводина? Деньги? Нет, выкуп обычно просят как раз анонимно. Хотят повлиять на какие-то его решения? Неужели то, что произошло с Нечаевым их ничему не научило?

Да и вообще, кто мог на такое решиться? Насколько надо быть в отчаянии, чтобы пойти против мэра и стоящих за ним людей?

Все эти мысли проносятся с той же скоростью, что и уличные фонари за окнами. Я могу сколько угодно гадать кто стоит за моим похищением, но правда в том, что я слишком долго не вникала в работу мужа, чтобы знать всех игроков.

Поэтому я просто жду. Мужчины, которые запихнули меня в кабину, все время молчат. Даже между собой не переговариваются. Лишь в начале один из них безапелляционно заявил что в моих интересах “закрыть рот и не рыпаться”.

Но даже без возможности услышать их речь, я понимаю, что передо мной не какая-то шпана из подворотни, решившая срубить немного денег за жену мэра. Они профессионалы. Но меняет ли это что-то для меня? Вряд ли.

— Четко следуешь инструкциям. По сторонам не смотришь. Делаешь все, что тебе скажут. Усекла?

Если бы не последнее слово, я бы вряд ли поняла, что обращается он ко мне. Мужчина смотрит прямо перед собой. Будто разговаривает по гарнитуре. Но что-то мне подсказывает, что вряд ли он одновременно проводит одно похищение и курирует другое, отдавая инструкции еще одной жертве.

Я делаю глубокий вдох и на всякий случай киваю. Прекрасно понимаю, моя жизнь зависит от них, поэтому никакие глупости не замышляю. За окном темень и судя по длине нашей поездки, мы где-то за городом. Куда я могу бежать в домашних тапочках? Впрочем, останавливает меня не только нелепая обувь. Они похитили меня ради рычагов давления на Кирилла. Если я сбегу… то у них останется один единственный вариант. И я ни за что не променяю жизнь Миши на свою.

Остается только надеяться, что муж согласится на их условия и я смогу как можно быстрее вернуться к сыну.

“И подать на развод, да?” напоминает внутренний голос. Уверена, что он готов рискнуть карьерой ради такого сомнительного будущего?”

К счастью, додумать эту фразу я не успеваю, потому что фургон, наконец, останавливается. Один из мужчин бесцеремонно хватает мою руку и тащит в сторону дома. Внутри все обшито деревом и в целом интерьер производит довольно хорошее впечатление. Я не рассчитываю, что меня привезли выпить вина у камина, но и…

— Куда вы меня ведете? — резко торможу, вглядываясь в темный коридор с узкими ступеньками.

— Я же сказал, — раздраженно произносит он. — Четко следуешь инструкциям. По сторонам не смотришь. Делаешь все, что тебе скажут.

— Это подвал? — дрожащим голосом произношу. Вся моя бравада улетучивается, растворяясь в кромешной темноте.

Мужчина толкает меня в спину и я едва успеваю схватиться за поручень, чтобы не упасть.

— Включите, пожалуйста, свет, — мямлю, на ощупь пробираясь вперед. — Я же ноги себе переломаю.

Внутренне сжимаюсь, ожидая очередной раздраженный толчок в спину, но вместо этого мужчина за мной гаркает:

— Велес, млять, что за склонности к театральности? Включи ты гребанный свет!

Все напряжение, нарастающее внутри, наконец, выплескивается наружу.

— Велес? — одними губами выдыхаю, а затем уже громче и громче повторяю его имя. — Что это значит?