Но вслух я ничего из этого не произношу. Вместо этого аккуратно тяну за край его футболки и приподнимаю ткань, чтобы рассмотреть живот.

— Я же говорил, что это лишь царапина, — шепчет он. — Не переживай.

— Я пытаюсь, — жалко всхлипываю. Сама не узнаю свой голос. Весь вечер стойко держалась. Была сильной. Но сейчас стальная струна во мне лопается и я отчаянно жажду его поддержки.

И, конечно же, Воеводин мне ее дает. Что бы ни произошло за эти два года, как бы сильно не поистрепались наши отношения, он знает меня слишком хорошо, чтобы моментально понять, что мне нужно.

Гладит мои ноги и сыплет тихими обещаниями о том, что все будет в порядке. Вот только мне мало обещаний. Я им верю, но тем не менее мне мало.

Хватаю его ладони и пытаюсь затянуть его на кровать, но Кирилл лишь упрямо мотает головой:

— Два года назад твоя сестра стояла на коленях передо мной, а теперь на коленях стою я, Таисия. Ты столько всего пережила из-за меня. Столько боли… Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить, но я буду бороться. За тебя. За нас. За нашу семью. Я безумно тебя люблю. Всегда любил. С первого взгляда и до последнего вздоха. За эти годы чувства ни черта не стали меньше!

В горле разрастается горячий ком, не давая мне произнести ни звука. Впрочем, я все равно не знаю что говорить. Сказать, что верю? Пообещать, что у нас все еще есть шанс? Заверить, что тоже его люблю?

Такие, казалось бы, простые слова. И такие сложные чувства.

Я натурально боюсь. Боюсь озвучивать свои хрупкие мысли, поэтому что прекрасно осознаю, что нахожусь сейчас в состоянии аффекта. Сегодняшний вечер нанес мне не одну психологическую травму. И в то же время, он будто бы расставил все на свои места… Собрал воедино разрозненные кусочки пазла.

Ввиду того, что Кирилл все еще упрямится и продолжает сидеть на полу, я сама сползаю с кровати. Приземляюсь к нему на колени и крепко обнимаю. Запах геля для душа практически полностью перебил его собственный и я разочарованно вдыхаю этот химический аромат. Только сейчас понимаю, как сильно он мне нужен. Как успокаивающе он на меня действовал.

Воеводин зарывается в мои волосы и пропускает пряди через свои пальцы. Ничего не говорит. Никак не реагирует на то, что я практически сижу на нем. Но в то же время — бешеная гонка его сердца, расходящаяся эхом в моей собственной груди, лучше всяких слов показывает его реакцию.

На секунду он отрывается от моей шеи и слегка отклоняется назад, чтобы заглянуть мне в лицо. Тону в гипнотизирующей черноте его глаз. Кажется, я готова в них раствориться. Нырнуть с головой и тем самым смыть с себя все ненавистные воспоминания, что ядом размывают мои внутренности.

Наконец, словно прочитав мои мысли, Кирилл жадно обхватывает мои губы своими. С каким-то первобытным голодом. С живой неприкрытой потребностью.

Мы задыхаемся в этом поцелуе. И в то же время, будто только сейчас начинаем нормально дышать. Словно для полноценного функционирования нашим организмам банально не хватало обычного кислорода. И только теперь, когда в легкие просачиваются частицы друг друга, мы дышим. Живем. Снова надеемся. Опять верим.

Комната вокруг начинается вращаться и медленно сужается до одной точки. Я закрываю глаза и растворяюсь в моменте, оставив остальной мир со всеми его проблемами где-то снаружи. А здесь есть только нестерпимый жар внизу живота, искры перед глазами, глухие стоны и требовательные руки. Муж крепко сжимает мою талию и одним рывком поднимает мое тело в воздух. Впрочем, судя по ощущению легкости внутри, я удивляюсь, как еще сама не взлетела под потолок, словно воздушный шарик. Обвиваю его бедра ногами и мертвой хваткой вцепляюсь в его шею. Не потому что боюсь упасть. Потому что не хочу отпускать. Просто не могу.

— Куда ты меня несешь? — удивленно бормочу, когда вместо того, чтобы приземлиться на кровать, мое тело продолжает парить в воздухе.

— В свою спальню, — хрипло отвечает он. Голос под завязку пропитан желанием и каждая клеточка моего тела отзывается на него, словно на песню Сирен. — Тут же Миша.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не залепить себе оплеуху. То же мне, мать года называется! Но в следующее мгновение его поцелуй стирает любые мысли.

Все эти два года я отчаянно глушила в себе любые хорошие воспоминания. Усилием воли выдвигала на первый план ту сцену из кабинета. С садистским наслаждением прокручивала ее в голове снова и снова. Это доставляло мне неимоверную боль, но к сожалению, только так я могла топить свою любовь к нему.

Даже после того как правда вскрылась, я все равно отчаянно цеплялась за ту мерзкую картинку. Будто где-то на уровне души тело помнило то отчаяние, тошноту и боль, что я тогда испытала и всячески пыталось уберечь меня от того, чтобы пережить это снова.

Сейчас же чувство самосохранения полностью капитулировало. Да и как оно могло устоять под напором таких чувств? Они лавиной накрывают. Стирают не только воспоминания, но и все здравые мысли. Неудивительно, что в какой-то момент я забыла, что в спальне мы не одни.

Мысли о том, что заниматься любовью с мужем в гостевой комнате как-то странно, улетучиваются стоит моей спине коснуться прохладных простыней. Во-первых, я понимаю, что место не имеет ни малейшего значения. А во-вторых, сейчас наконец-то будто пазл складывается. Потому что постельное белье пропитано его запахом. И я не могу дождаться, чтобы смешать его с моим. Сделать снова нашим. Наш общий крышесносный аромат.

Тянусь к футболке Кирилла и одним рывком задираю ее вверх, а уже в следующее мгновение, прижимаюсь к нему всем телом. Тонкая ночная рубашка представляет из себя довольно хилую преграду, поэтому я ощущаю его практически кожа к коже.

Мы дышим настолько громко и часто, что уверена, будь у меня сейчас силы подняться с кровати и проверить окна, я бы увидела, что они покрылись конденсатом.

Но сил на это у меня нет. Как, впрочем, и желания.

Вместо этого я стягиваю с себя одежду и прижимаюсь к его твердому горячему телу, словно хочу с ним слиться. Вспомнить. Абсолютно все. Снова почувствовать. Дотла сжечь все болезненные воспоминания и построить на этом пепелище что-то новое. Более крепкое. Более надежное. Вечное.

Глава 50

Глава 50

Утро наступает слишком быстро. И вместе с ним мощным потоком в мое сознание врываются все воспоминания и эмоции. Включая страх. Он настолько осязаем, что практически перебивает собой все остальное. Заглушает приятную ломоту в теле, все эти забытые ощущение, что дарит любовь и физическая близость. Эйфория, в которой я буквально купалась ночью, тоже улетучивается. На смену ей приходит лишь страх и неизвестность.

Еще до рассвета Миша начал хныкать в своей кроватке и я безвольно забрала его к себе. Утешала себя тем, что ему так будет лучше, что малыш вчера пережил самую долгую разлуку с мамой, но на самом деле, мне кажется — это в большей степени было нужно мне. Ощутить его тепло, знать, что мы в безопасности.

Когда Кирилл перенес меня сонную и изнеженную обратно в спальню, огромная кровать казалась слишком пустой и холодной. Сам он практически сразу ушел в свой кабинет, сославшись на то, что ему предстоит много работы. И конечно же, я его понимала. Ему нужно обезопасить свое будущее, сделать так, чтобы при падении в пропасть, Красовский не попытался утащить его с собой на дно. Да и без этого у него всегда было много работы. Слишком много работы. И я старалась относиться к этому с пониманием. Поддерживала и терпеливо ждала.

Но этой ночью мне очень хотелось побыть эгоисткой. Я готова была взять транспарант и пробежаться по всему городу с криками, что он мой! Хотя бы на одну ночь. После этого он обязательно вернется к своим прямым обязанностям “отца города”, но пусть бы хотя бы несколько часов побыл исключительно моим. Однако в итоге от ночи мне досталось всего несколько часов. Счастливых. Прекрасных. Полных наслаждения и любви. Но таких коротких!